Старший лейтенант Радимов не зря взял на себя и на спецназовцев страховку капитана Ставровой. Ползать так, как умеют ползать в спецназе ГРУ, не умеет никто. Рассчитав время, нужное капитану Старогорову на возвращение к «КамАЗу», он приплюсовал сюда время, которое затратит Ставрова на объезд зоны просмотра, и решил дать спецназовцам временную фору. Впрочем, она была небольшой. Посидев некоторое время за скалой, Костя поднялся со словами:

– Пойдем, что ли?

Лейтенант Кирьянов и младший сержант Алексеев с готовностью встали.

Младший сержант был прикреплен к взводу спецназа буквально за несколько дней до прибытия группы испытателей. Во взводе был свой, хороший, с точки зрения командира взвода, снайпер. Хорошего оставили на поддержку и на будущее, а временно прислали отличного, который никогда не промахивается. Чтобы не загружать лишними заботами командира группы испытателей, снайпера прикомандировали к взводу спецназа, а не к самой группе. За те несколько дней, что младший сержант пробыл во взводе, Кирьянов успел проверить боевые навыки снайпера и остался весьма доволен. Снайпер в стрельбе равных себе не имел.

– Ну что, двинули...

Двинули они сначала вдоль скалы в полный рост, потому что высокие камни скрывали их передвижение. Потом пришлось двигаться гусиным шагом, поскольку камни у подножия скалы стали мельче, и не было никакой гарантии, что кто-то из бандитов не пожелает в неподходящий момент полюбоваться в бинокль природой и не наведет его туда, куда наводить не следует. Так, скрываясь по мере возможности, добрались до неглубокой лощинки между двумя холмами. По ней преодолели еще значительный отрезок пути, а после того, как холм остался в стороне, перешли на передвижение ползком. Первым двигался Радимов, точно ориентируясь. За ним ползли остальные.

И только выйдя к группе камней, найденной заранее, Радимов включил «подснежник».

– Я – Адреналин-три, вызываю Адреналин. Как слышишь меня?

– Нормально слышу. Только наушник фонит, – ответил Старогоров.

– Это потому, что ты среди камней. Вставь наушник поглубже в ухо, фонить перестанет.

– Понял. Что у тебя?

– Мы на месте. Снайпер на позиции. Снимает с прицела чехол.

– Запускать Тамару?

– Я – Адреналин-два, готова, – вступила в разговор Ставрова.

– Выезжай, – скомандовал Старогоров. – Адреналин-три, ты страхуешь и докладываешь мне обстановку. Я жду со включенным двигателем.

– Понял. Двигатель сможешь включить, как только Тамара ко второму посту подъедет. Побереги горючку.

– Я уже поехала, – доложила Тамара.

Для группы страховки потянулось время ожидания. И, как всегда бывает в такой обстановке, тянулось неестественно медленно. Старший лейтенант подумал даже, что у Ставровой что-то произошло с машиной и она не смогла выехать на шоссе. Вообще, сидеть в страховой группе всегда намного сложнее, чем действовать самому. Когда сам действуешь, время летит незаметно и все мысли сосредоточены на главном – на выполнении задания.

Но ожидать, что Тамара не справится или что ей помешают какие-то посторонние обстоятельства, – значило не верить самому себе и собственным ощущениям. Пусть короткими картинками, хотя и достаточно ясными, старший лейтенант еще до начала операции сумел определить, можно ли полагаться на талант гипнотизера. Предвидение показало, что можно. Тем не менее тревожные мысли все равно лезли в голову.

* * *

Наконец появилась машина, – вернее, сначала обозначился звук двигателя. Старый движок работал ровно, но был голосистым, и по долине этот шум, приносимый попутным северным ветром, распространялся далеко. Бандиты, конечно, не могли на него не отреагировать и вышли из палатки. Старший поста поднял бинокль и стал всматриваться в дорогу. Бандиты о чем-то переговаривались, но услышать их разговор без специальной аппаратуры было невозможно. Поэтому визуально увидеть «газончик» Радимов сумел только тогда, когда тот вынырнул из низинки на пригорок, но ненадолго – следующая низинка снова скрыла машину. И так несколько раз, пока она не оказалась совсем близко. Бандиты замахали руками, требуя остановки. Тамара высокую скорость и не набирала, поэтому остановилась без проблем. Тормоза в «газончике» отрегулировали специалисты высокой квалификации, и те не подвели.

Старший лейтенант не отрывался от бинокля и хорошо видел, как небрежно, даже насмешливо, если только можно в подобной ситуации применить это слово, опустились автоматные стволы, когда из «газончика» на дорогу вышла «цыганка». Для постовых она была настоящей цыганкой, готовой погадать по руке любому желающему, и карты Таро выложить «кельтским крестом»[19]. Другие, более сложные, расклады Тамара выучить не успела. Спецназовцы разговор, естественно, не могли услышать, но видели, как Тамара что-то говорила, что-то предлагала, а бандиты, усмехаясь, махали руками, стараясь отвязаться от назойливой женщины. Потом махать перестали и дружно опустили руки. Радимов понял, что цыганский гипноз сработал. Поведение постовых для старшего лейтенанта, наблюдающего все со стороны, выглядело не совсем естественно, поэтому следовало проверить реакцию второго, дальнего, поста. Костя перевел бинокль туда. На втором посту сцену прибытия цыганки, несомненно, наблюдали. Звук двигателя автомобиля слышали и там, тоже вышли на дорогу и тоже воспользовались биноклем. Но, когда увидели, кто приехал на пост, бинокль опустили и собрались около палатки. Что происходит на передовом посту, наблюдать не стали.

Тем временем на передовом посту стало твориться что-то странное. «Цыганка» села в машину, а постовые, один за другим, передали ей магазины со своих автоматов, а также запасные сдвоенные магазины. Потом полезли в карманы и стали что-то вытаскивать – должно быть, деньги.

Потом отошли, освобождая дорогу, даже скрылись в палатке.

Тамара же завела двигатель и поехала ко второму посту. Примерно на половине пути она вышла на связь:

– Я – Адреналин-два. Вызываю Адреналин.

– Я – Адреналин, слушаю, – отозвался Старогоров.

– Первый пост пройден. Постовые оказались слабыми на внушение и послушно отправились в палатку спать. Я запретила даже в туалет по надобности выходить. Программа – пять часов сна. Управимся?

– За три часа успели бы. Молодец! – похвалил командир группы.

– Они не будут ничего видеть, ничего слышать, только вспомнят, что приезжала цыганка и они зачем-то отдали ей все деньги, что были с собой. Остальное я им заблокировала, они смогут вспомнить это только с помощью другого гипнотизера.

– Я – Адреналин-три, – вклинился в разговор Радимов. – Тамара, как ты их разоружила?

– Просто. Купила у них патроны. И заставила их же заплатить мне за это.

– Нормальный ход, – хохотнул в эфир лейтенант Кирьянов, тоже имеющий «подснежник». – Только, товарищ капитан, с нами таких штук не проделывайте, а то у нас зарплаты маленькие.

– Конец связи... – пресекла шутку Тамара и отключилась.

Да и второй пост был уже близко. Бандиты, вышедшие на дорогу, не понимали, почему на первом посту, несмотря на категоричный приказ имама Меджидова, пропустили цыганку. Но и здесь все повторилось. Разница заключалась только в том, здесь «цыганка» отдала магазины с патронами бандитам, а они расплатились с ней наличными, причем отдали, кажется, все, что было, потому что искали деньги по всем карманам. Затем постовые ушли в палатку.

Дальше Ставрова не поехала и на связь вышла прямо с территории поста. Установка бандитам была прежняя – ничего, кроме появления цыганки, не помнить и спать, спать...

– Мы выезжаем, – сказал Старогоров.

– А мы выходим, – добавил Радимов.

– Если можно, пожалуйста, не укладывайте нас спать надолго, – скромно попросил Кирьянов.

* * *

Спецназовцы дали сигнал наблюдателям на скале. Те быстро спустились и постарались бегом догнать своего командира взвода со снайпером и старшего лейтенанта Радимова. Но те ждать не стали, сами привычные к быстрому передвижению в боевой обстановке – а сейчас обстановка была уже именно такой, – поэтому Костя сразу взял высокий темп бега по пересеченной местности. На втором посту спецназовцы оказались раньше, чем туда добрался тентованный «КамАЗ» с грузом и с остальными участниками операции. Остановка на посту была недолгой. Специально взятый для «газончика» водитель быстро пересел в него и сразу поехал в расположение части. После этого «КамАЗ» двинулся в дальнейший путь. Время уже близилось к вечеру, и машина шла с выключенными фарами, благо видимость еще была достаточная. И только перед поворотом к селу, скрытым от глаз высокими скалами, остановились. Разгрузка заняла каких-то пару минут. Два бойца для страховки были отправлены с машиной в обратный путь, остальные сразу стали переносить груз на скалы, туда, где открывалась прямая видимость на село.

Ночь для взвода спецназа выпала трудная. Следовало не только в высоком темпе перенести неудобное для переноски и тяжелое по весу оборудование, а еще приготовить укрытие для себя и для группы испытателей. Как только выбрали место, одно отделение занялось транспортировкой груза, а два других начали копать не слишком удобными для большого объема работ саперными лопатками.

– Слышал я, что эти лопатки вы применяете как оружие, – сказал Старогоров.

– По сути дела, это боевой топор, – ответил Костя. – Можно рубить, можно метать, если, конечно, научишься. С десяти метров одним броском снимается часовой. Не все умеют, но специалисты снимаются без осечек.

– Специалисты перестанут быть специалистами, если они будут допускать в работе осечки, – заметила Тамара, желая подчеркнуть, что испытатели вместе со спецназовцами добрались до места благополучно только благодаря тому, что специалист по гипнозу отработал без осечек.

– Побольше бы нам таких специалистов, как ты, – с откровенным восхищением похвалил Старогоров. – Один человек решает большую задачу. Если бы все задачи решались так просто, все войны давно бы закончились.

– Это к вопросу о специалистах? – поинтересовался старший лейтенант.

– Именно, – подтвердил капитан. – Так что ты про лопатки говорил? Это что, наука такая – метание лопаток?

– Вообще-то наука – это фехтование на лопатках или просто фехтование лопаткой. Против ножа, против кулака, против палки, против любого холодного оружия у лопатки всегда преимущество, но следует не забывать, что, чем она острее, тем преимущество больше. Техника не слишком сложная, но эффективная.

– Научил бы кто-нибудь. Вдруг занесет на заставу? Будет что новое привнести.

– Вернемся – научу, – пообещал Радимов и знаком подозвал одного из солдат, идущего с лопаткой в руке.

Лопатка солдата перешла к старшему лейтенанту и с легким свистом совершила несколько кругов перед Старогоровым. После этого Радимов потрогал лопатку пальцем и показал Станиславу:

– Вот так и оттачиваем. Я своих солдат заставлял собственными лопатками бриться. Если нормально бреет, значит, хорошо отточена.

* * *

Работа длилась всю ночь. Обложившие небо низкие тяжелые тучи полностью закрывали и луну, и звезды, делая ночь совсем непроглядной. Но пользоваться фонарями было запрещено категорически, поскольку место обустройства группы испытателей и взвода спецназа ГРУ находилось в зоне прямой видимости из села. Поэтому многие работы приходилось выполнять буквально на ощупь. Тем не менее достаточно быстро вырыли позади скал три грота и закрыли их достаточно плотной маскировочной сеткой, имитирующей слабую растительность на горной породе. Сетка была не стандартной армейской, а делалась по спецзаказу для какой-то, видимо, другой операции, попалась на глаза лейтенанту Кирьянову, и он решил прихватить ее с собой. Оказалось, очень кстати. По крайней мере, в темноте закрытый грот невозможно было найти до тех пор, пока рукой на сетку не попадешь. Но Кирьянов пообещал, что и днем ее можно заметить только с очень близкого расстояния.

Уже близилось утро, когда все работы были закончены. Как раз в это время Старогорову на трубку спутниковой связи позвонил генерал-лейтенант Апраксин.

– Мне уже доложили, что высадка прошла успешно, – сказал он. – Машины вернулись на базу. Как у вас дела, обустроились?

– Только что закончили, товарищ генерал.

– Сам лично все проверь. Ты, как пограничник, должен уметь хорошо маскироваться, и понимаешь, когда тебя могут обнаружить и что сделать, чтобы не обнаружили.

– В темноте, товарищ генерал, ничего увидеть невозможно. Вроде все сделано как надо. Начнет светать, проверим.

– Хорошо. Старлей Радимов далеко?

– Рядом, товарищ генерал.

– Дай-ка ему трубку.

Станислав пожал плечами и протянул трубку Косте.

– Тебя «на ковер» вызывают. Что натворил?

– Слушаю, старший лейтенант Радимов, – не ответив капитану, взял трубку Радимов.

– Константин Эдуардович, ты, случаем, не знавал ныне отставного капитана спецназа ГРУ Николая Викторовича Николаева? Отставник по состоянию здоровья. Его комиссовали.

– Конечно, товарищ генерал. Он в нашем батальоне ротой командовал, когда я еще в лейтенантах ходил. А что с ним случилось?

– Ты про отставку?

– Нет. Это я знаю. Я имею в виду, что с ним сейчас.

– Сейчас он рядом с тобой. Теперь его зовут отец Николай, один из семи священников, захваченных имамом Гаджи-Магомедом Меджидовым. Отец Николай умудрился отыскать взрывное устройство под домом и обезвредить его. Только он по наивности предполагал, что мы сразу бросимся на штурм, чтобы освободить его и других священников, и я не мог объяснить ему, что нам предстоит сделать и в чем предстоит убедить ярых исламистов. Но отец Николай поверил мне на слово и согласился работать втемную. Кстати, а что с ним произошло? Я про отставку...

– Не завидую я бандитам, товарищ генерал... Они рассчитывали поймать воробья, а попался им сокол, который любого орла заклевать в состоянии. С капитаном Николаевым им не справиться. А отставка... Во время командировки на Северный Кавказ капитан Николаев лично уничтожил крупного бандитского главаря в рукопашной схватке, когда патроны кончились. Брат того бандита – какой-то чиновник в правительстве республики, крупный чиновник – просил отдать ему тело для захоронения на семейном кладбище. Но тела террористов, согласно закону, родственникам не передаются и хоронятся под номерами, без указания имени и фамилии. Брат бандита обиделся – это нарушение какой-то большой традиции их некогда знаменитого и авторитетного в республике тейпа[20] – и поклялся отомстить. Николаев после командировки в отпуск уехал, дома его и нашли. Кто-то продал адрес. Они с женой куда-то собирались, машина уже у подъезда стояла. Жена вышла и ждала его. Когда он метрах в десяти от машины был, нажал кнопку на брелке, чтобы дверцу открыть, она взорвалась. Жену в клочья, у самого Николаева множественные раны поражающими элементами и тяжеленная контузия. Заряд был очень мощным, стекла повыбивало во всех домах в округе. Капитан два с половиной месяца провалялся в госпитале – сначала в искусственной коме, потом операции и лечение, потом комиссия, а потом куда-то уехал. Вроде в семинарию учиться подался. Но человек он надежный, выдержанный. С пуленепробиваемой психикой. На него можно положиться. Сейчас, думаю, тем более, если у него сан.

– Это хорошо, – заметил генерал. – Значит, работать будем с двух сторон. Но после окончания работы священников к аппаратуре близко не подпускать и не объяснять, с чем они столкнулись. Даже отцу Николаю. Эксперимент должен остаться в тайне. Вот о последствиях эксперимента пусть говорят – и православные, и мусульмане. Даже газеты пусть пишут. Мы им поможем материал получить. Надеюсь, это снизит экстремизм на Кавказе, да и не только там. Запомни номер трубки отца Николая.

– Говорите, товарищ генерал.

Апраксин продиктовал.

– Запомнил, – сказал старлей.

– На связь с ним выходить только в случае крайней необходимости. В доме вместе со священниками находится охранник, он может услышать разговор.

– Понятно, товарищ генерал.

– У меня все. Будут вопросы – звоните.