- Мэдди, заткнись!

     Миссис Локхарт приняла чашку чая из рук сына и довольно сухо обратилась к Фрэн:

     - Так это вы та самая девушка, которая устроила, чтобы сразу несколько бывших подружек Сэма пришли и публично обвинили моего сына во всяких мыслимых и немыслимых грехах?

     Мэдди прыснула, Мэри подняла брови, а Фрэн вспыхнула, как маков цвет. Только Сэм оставался невозмутим.

     - Это не она придумала, - проговорил он. Зачем он стал вдруг за нее заступаться, она ведь не просила? Да и не заслужила.

     - Но я допустила, чтобы это случилось, - каким-то неестественно официальным тоном сказала Фрэн. - Таким образом Рози хотела подшутить над Сэмом.

     - Та самая Рози, которая писала тебе письма? - поинтересовалась миссис Локхарт.

     Фрэн вопросительно посмотрела на Сэма:

     - Какие письма?

     Он только пожал плечами.

     - Не привык обсуждать события, которые уже прошли, особенно в подробностях. Я уже говорил вам это, Фрэн.

     - Я воспитала его как джентльмена! - с гордостью заметила миссис Локхарт. - Он такой же, как и его отец.

     Фрэн встала. Ей было стыдно, и чувство это нарастало с каждой секундой. Она не нуждалась в том, чтобы миссис Локхарт говорила ей то, что она и сама хорошо знала. Интуитивно Фрэн чувствовала, что Сэм не лжет, что ему можно доверять, положиться на него. Чего-то она, правда, не могла понять. Рассказала ли ей Рози всю правду? Или выборочно?

     - Пойду приготовлю еще чаю, - сказала Фрэн, хватаясь за первую подвернувшуюся возможность скрыться от любопытных глаз.

     - Тогда вы, может быть, проводите нас заодно в наши спальни, чтобы мы могли разобрать вещи? -спросила ее Мэдди, одновременно состроив глазки брату. - Вы с Сэмом вместе, в одной комнате?

     - Мы с Фрэн вместе только на кухне, - беззлобно ответил за нее Сэм.

     Фрэн подумала, что сейчас, когда дом полон гостей, обстановка стала легче, не такой натянутой. Не надо постоянно держать себя в руках. Это зудящее чувство близости сейчас уже не было таким угрожающим.

     - Здорово! - воскликнул Сэм, глядя, как Фрэн доделывает праздничный торт.

     - А мне бросаются в глаза только ошибки и неточности.

     - Например?

     - Например, волосы у куклы должны быть красновато-коричневыми, а не оранжевыми, но то, что получилось, - это лучшее, чего я могла добиться.

     - Вы, похоже, все любите доводить до совершенства? Это у вас что, пунктик? - поддразнил Сэм.

     - Я... - Она посмотрела на него с плохо скрываемым обожанием. Сэм улыбнулся довольной, радостной улыбкой, и состояние радости и душевного покоя передалось и ей, и она тоже заулыбалась. Однако подумала, что надо бы держать себя в руках, не увлекаться, и продолжала уже ровным голосом: -Да, я люблю все доводить до совершенства. Вы поставили картофель вариться?

     Сэм подумал, что эти слова, сказанные как бы невзначай, будут посильнее ледяного душа, в смысле чтобы снять возбуждение. Но промолчал, только согласно кивнул. Он только сейчас понял, что его сексуальное обаяние, которое за последние годы принесло ему больше бед, чем радости, не действует на Фрэн, что Фрэн контролирует ситуацию и свое поведение. Для него это был шок. Казалось, мир переворачивается вверх ногами. И интереснее всего -желание его от этого только росло.

     - Да, - ответил он. - И, предупреждая следующий ваш вопрос, сообщаю, что кэссэрол, эта запеканка из риса, овощей и мяса, на огне, а овощи уже приготовлены. Салаты тоже готовы, и я только что вынул из холодильника десерт.

     - Очень хорошо, Сэм, - сказала Фрэн. - Сыр. Как у нас дела с сыром? Он должен быть комнатной температуры. Надо вынуть его из холодильника.

     - Будет сделано! - по-военному отчеканил Сэм. Вместо ожидаемой улыбки он увидел на лице Фрэн задумчивость.

     - Как вам кажется, ваша сестра хорошо ко мне относится? - неожиданно спросила она.

     - Которая?

     - Мэдди, конечно.

     - А почему вы спрашиваете? Фрэн пожала плечами:

     - Ну, она постоянно отпускает замечания, цель которых, понятно, озадачить меня, смутить.

     - Но вы покраснели только один раз!

     - Так что же? Я ей не нравлюсь? Сэм вздохнул:

     - Мэдди - актриса, ей интересно наблюдать за поведением окружающих, и часто самый простой способ для этого - спровоцировать ту или иную реакцию, - вот и все.

     - Мне бы не хотелось, чтоб она меня провоцировала.

     Он задумчиво посмотрел на нес.

     - Хотите, я поговорю с ней?

     - Ради бога, не надо! Я не из тех, кто просит мужчин о защите. - Она посмотрела на часы. - Господи! Времени-то уже сколько! Вы не знаете, ванная комната сейчас свободна?

     - По-моему, там сейчас Мэри, - ответил Сэм не моргнув глазом. - Но вы можете воспользоваться моей.

     - Очень любезно с вашей стороны, - с бесстрастным выражением лица поблагодарила Фрэн. - Но я лучше подожду.

     Сэм не стал настаивать. А то еще сорвется с языка, чего доброго, вопрос, не потереть ли спинку. Нет, подумал он с почти мазохистской радостью. А все-таки любопытно, какой будет ее реакция, если задать такой вопрос? Наверное, посмотрит сурово, как строгая учительница на расшалившегося ученика.

     - Я думаю, она недолго, - сказал он вслух.

     Фрэн приняла ванну, переоделась в рекордно короткое время и уселась перед зеркалом, чтобы закрутить волосы на макушке, когда раздался стук в дверь.

     - Войдите! - неразборчиво пробурчала она, потому что во рту держала шпильки.

     Это была Мэдди, с ног до головы в зеленой замше.

     - Садитесь, - Фрэн неопределенно махнула рукой.

     - Спасибо. - Мэри запустила пятерню в свои огненно-рыжие волосы и плюхнулась на кровать.

     Вставив две последние шпильки в волосы, Фрэн повернулась лицом к гостье.

     - Я вас слушаю, Мэдди, - ровным, доброжелательным голосом обратилась она к ней.

     - Вы всегда укладываете волосы наверх? - (Вместо ответа Фрэн только улыбнулась.) - А что смешного я сказала?

     - Недавно ваш брат задал мне точно такой же вопрос. Да, всегда.

     - Почему?

     - Потому что это аккуратно, опрятно. Кроме того, я часто работаю с продуктами питания, а клиенты не любят, когда волосы падают в мороженое или еще куда-нибудь.

     - Значит, это у вас имидж?

     Фрэн начинала раздражаться. Такие вопросы от едва знакомого человека? У нее возникло подозрение, что Мэдди, как и ее брат несколько часов назад, точно уловила в ней что-то характерное, присущее только ей.

     - Может быть, и имидж. Мне вообще-то надо на кухню, так что вы говорите, что хотели сказать.

     - Я хотела поговорить о Сэме.

     - Я так и подумала.

     - Вы... живете с Сэмом? Пауза.

     - Нет.

     - Но вы бы хотели? Фрэн вздохнула.

     - Мэдди... Как бы это сказать? Не слишком ли далеко вы заходите в ваших вопросах? Даже если учесть, что он ваш брат. Есть ли у вас достаточная причина для такой пристрастности?

     Мэдди провела пальцем по лоскутному одеялу на кровати.

     - Я просто не хочу, чтоб ему было больно.

     - Но он уже вполне взрослый. Я думаю, ему не нужна такая опека. Он и сам может о себе позаботиться.

     Мэдди кивнула.

     - Я говорю не о той девушке Рози.

     - Прежде чем вы скажете что-то еще, я должна вас предупредить, что Рози - моя подруга.

     - Может быть, и подруга, - Мэдди пожала плечами. - Как бы то ни было, она к этому не имеет никакого отношения.

     - Что вы хотите сказать?

     - Что Сэм когда-то очень обжегся на женщине. С тех пор он дуст на воду.

     - Мы все когда-то обожглись. Я пережила развод, между прочим.

     - По крайней мере, вы были замужем, и только потом это все перегорело. Ну, перегорело и перегорело. А Сэм... - она закусила губу, - Сэм не дождался семейного счастья. Он был только помолвлен. Вы разве не знали?

     Фрэн показалось, что пропасть разверзлась у ее ног. Как будто кто-то заставляет ее заглянуть туда.

     - Нет, - прошептала она. - Нет, не знала. А что случилось?

     - Она умерла. - Мэдди подняла глаза, и Фрэн увидела слезы. - Мы все ее очень любили. Сэм ухаживал за ней почти до самого конца. Она была такая умница, такая хорошая... Даже когда уже болела, то вязала все время, шила что-нибудь. Все эти вещички - ее творения, она дарила их Сэму. - Она показала в сторону вышитых подсолнухов.

     - Очень красиво.

     Фрэн вспомнила вышитую подушечку, которую она вертела в руках, когда была здесь в первый раз. Тень боли в его глазах... Так вот почему он живет здесь один, на отшибе, в поле. Потому что так и не смог забыть женщину, которая умерла. Не смог пережить эту боль.

     - Я видела и другие вещи, сделанные ее руками, -сказала Фрэн. - Почему вы мне все это рассказываете, Мэдди?

     - Потому что вы ему нравитесь.

     - По-моему, это не так.

     - Нравитесь, нравитесь. Я вижу по его глазам. Рядом с вами он меняется. Он по-особому на вас смотрит.

     Фрэн грустно улыбнулась:

     - Поверьте, это обыкновенное влечение. Страсть. Желание. Думаю, я ему нравлюсь как женщина, вот и все. Еще, может быть, я нравлюсь ему тем, что не вешаюсь на шею, как все остальные женщины. Он привык к слепому обожанию.

     - Сэм не может не нравиться женщинам. Это идет помимо его воли, автоматически. Он не играет, не рисуется, не кокетничает. И он не заслужил, чтобы ваша подруга так говорила о нем, - с горечью сказала Мэдди.

     - Не знаю, не знаю. Я уверена в одном: факт об отношениях Рози и Сэма не подлежит сомнению. Сэм сам мне в этом признался. Однако нельзя было допустить, чтобы это все произошло на балу... Теперь я это понимаю. Началось как шутка, а потом пошло само собой, как поезд под гору - не остановишь. Но... все забывается. И Сэм забудет.

     - Может быть, и забудет. Но я не понимаю, почему вы здесь.

     Фрэн тоже не могла это объяснить, даже самой себе. Он хотел, чтобы она поверила в красивую историю про хорошего парня Сэма Локхарта, но как-то это все не очень убедительно.

     - После Дня святого Валентина я осталась должна ему. Мне надо отработать, вот и вес.

     Узнав о невесте Сэма, Фрэн была смущена, подавлена. Она поняла, что его считают холодным и замкнутым потому, что он действительно холоден и замкнут. А причина в том, что единственную женщину, которую он любил, отняли у него. Некоторые не могут этого пережить, и даже время не залечивает душевную рану.

     Фрэн пришлось оторваться от грустных мыслей, чтобы сконцентрироваться на праздничном ужине. Начали с шампанского, говорили тосты в честь Хелен, в честь покойного отца Сэма, и после очередного бокала Фрэн почувствовала себя не в своей тарелке.

     - В чем дело, дорогая? - мягко спросила миссис Локхарт, заметив ее состояние.

     - У Фрэн отец умер в прошлом году, - сказал Сэм негромко, но так, чтобы все слышали.

     Фрэн тронуло, что он помнил этот незначительный для него факт, и еще то, что следующая бутылка шампанского, которую он открыл, была розлива года, когда родилась се мама. Фрэн понимала, что это не случайно. Кроме того, Сэм настоял, чтобы Фрэн села за стол вместе со всеми.

     - О-о, Сэм, нет! - взмолилась она.

     - О-о, Фрэн, да! - шутливо, в тон ей настаивал Сэм.

     - Но это же семейное торжество...

     - Вот именно. Праздник! По крайней мере, когда вы будете сидеть за столом вместе со всеми нами, вечер превратится из бесконечной родственной пикировки в нечто веселенькое. Вы же не Золушка, чтобы постоянно торчать в комнате для мытья посуды.

     - Но здесь нет комнаты для мытья посуды!

     - Тогда тем более - решено! Вы должны сидеть за столом, рядом с нами.

     Она весело хихикнула. Это что, шампанское делает се такой легкомысленной?

     Вечер получился превосходным, разве что морковь оказалась жестковатой, но Фрэн заметила, что сейчас модно подавать морковь в полусыром виде, и все это приняли как должное.

     Главным событием был, конечно, праздничный торт, и Хелен Локхарт прослезилась, когда Сэм торжественно внес его - на этот раз по настоянию Фрэн.

     - Да это же вылитая я в молодости! - воскликнула миссис Локхарт.

     - На мой взгляд, ты и сейчас очень привлекательна, - заметил Сэм.

     Все подняли бокалы с шампанским.

     Было уже за полночь, когда Хелен Локхарт с дочерьми отправились спать, оставив Сэма помогать Фрэн мыть посуду. Когда Фрэн распрямила спину, установив посуду в посудомоечную машину, она поймала на себе пристальный взгляд Сэма.

     - Устали? - спросил он.

     - Да, денек был не из легких.

     Все это время у нес не выходила из головы невеста Сэма, эта несчастная девушка. Вышивки, подсолнухи над кроватью... Досталось ему...

     - Да, длинный был денек, - согласился Сэм, восторженно глядя на нее. - И хороший.

     Она была какой-то другой сегодня. Какая-то перемена. Что-то в глазах, чего раньше не было. Прядь волос, выскользнув из тугого узла на затылке, непослушно покачивалась около шейки, нарушая строгую симметрию прически. Ему хотелось дотронуться до этого локона.

     - Идите-ка спать, Фрэн, - негромко сказал он. -Я сам здесь все закончу.

     Она подняла взор, не в силах больше молчать.

     - Почему вы умолчали о своей невесте? Сэм замер.

     - Кто вам рассказал?

     - Вы не ответили на мой вопрос.

     - Мэдди?

     - Это так важно, кто рассказал?

     - Молодец, не хотите никого выдавать. Нет, не важно.

     - Вы об этом ни с кем никогда не говорите?

     - Не говорю. Не вижу смысла.

     - Тяжело вспоминать? Он кивнул:

     - Что-то в этом роде. - Боль вообще-то уже исчезла, я не говорю об этом больше по привычке.