Пришло время рукопашного боя. Этого занятия все ждали с нетерпением, хотя и с опаской. По большому счету все пришли в школу «Вальгалла» именно ради таких вот уроков, надеясь что-то на них получить. Ну, разве что Ратилов ничего не надеялся получить, потому что сам мог бы с успехом преподавать здесь. Да и Вадим с Александром преследовали другие цели. А для остальных наступили главные времена. Вести занятия должны были подполковник Веснецов и майор Счастливый. Спортзалом считался тот самый большой кабинет на первом этаже, вернее, два кабинета, между которыми снесли перегородку. В двери этого спортивного зала Ратилов уже заглядывал. Там находился с десяток боксерских мешков, подвешенных слишком близко один к другому, что не могло не мешать курсантам отрабатывать удары. Здесь же были и силовые тренажеры, на взгляд Станислава, совсем неуместные в зале для рукопашного боя. И по центру был растянут борцовский ковер-татами размерами шесть на шесть метров.

Такой большой группе выстроиться в одну шеренгу так, чтобы все всё одинаково видели и слышали, было невозможно из-за размеров помещения. Преподаватели сами это, должно быть, понимали, и потому Счастливый сразу предложил:

– Все вы когда-то и как-то занимались или спортом, или хотя бы физкультурой. И потому прекрасно знаете, что такое разминка. Предлагаю всем размяться самостоятельно. Даю на это десять минут. А потом по моему свистку вы собираетесь вокруг ковра. Выбирайте место, кому как удобнее смотреть. Тогда и начнем основные занятия. Все! Начали!

И он резко дунул в свисток.

Разминка перед марш-броском и во время марш-броска мало могла помочь в рукопашном бою, поскольку там работали совсем другие группы мышц, и Ратилов, зная, какие неприятности могут постичь бьющего, если у него не разогреты мышцы, занятые при нанесении удара, отнесся к разминке всерьез. Глядя на спецназовца, так же серьезно и энергично стали разминаться и еще несколько человек, хотя большинство отнеслось к разминке проще – пару взмахов руками, пару футбольных отмашек ногами, и достаточно. Веснецов тем временем принес специальные перчатки для рукопашного боя.

Свисток майора Счастливого прозвучал громко и требовательно.

– Занимаем места вокруг ковра, разбиваемся на пары, – прозвучала команда. – Мы с подполковником Веснецовым показываем, вы повторяете.

Станиславу достался в партнеры рыжебородый Славик. Он сразу предупредил:

– Ты, Стас, сильно меня не бей, у меня голова слабая. Сотрясение получаю сразу.

– Зачем тогда сюда пошел?

– Чтобы сотрясений не получать.

– В смысле?

– Чтобы самому их другим устраивать. До того, как мне устроют.

– Логично мыслишь. Не знаю, как у тебя получится.

– Должно получиться. У меня хорошая реакция.

– Вот и проверим твою реакцию, – сказал старший лейтенант и сделал то, что делал с солдатами в своем взводе: коротко и резко, без замаха, бросил перчатку в лицо Славику. Тот успел подставить руку.

– Есть реакция. Только лучше не руку подставлять, а голову убирать. Через руку хороший удар все равно может достать.

– Вот это мне и надо освоить. Поможешь?

Значит, Славик не случайно встал рядом: надеялся получить персонального тренера. Мудрый парень! Но Станислав от такой роли и не отказывался. Самому ему здесь учиться было, пожалуй, и нечему. Нечему учиться в рукопашной схватке, точно так же, как в марш-броске. В других дисциплинах что-то полезное выудить было возможно. Особенно интересовал роупджампинг, хотелось себя испытать.

Но стать учителем Славика Стасу не удалось. Веснецов, надев перчатки, вышел на середину ковра и нашел старшего лейтенанта взглядом.

– Эй, спецназ ГРУ, вечный соперник, выходи-ка сюда; посмотрим, на что ты способен.

Ратилов улыбнулся. Он свои способности знал хорошо. И предполагал способности подполковника, которые недооценивать не собирался. А вот Веснецов, считая, что перед ним бывший солдат, явно его недооценивал. И тем уже ставил себя в опасное положение.

– Ты тут недавно чем-то грозил, так чего медлишь? – торопил Веснецов.

Весом подполковник был около девяноста килограммов, то есть килограммов на пятнадцать тяжелее самого старшего лейтенанта. И ростом был выше на полголовы. И вообще выглядел крепким и мощным. Станислав внешне, конечно, проигрывал сильно, хотя под спортивной майкой не видно было рельефности и жесткости его тренированных мышц.

Он подтянул перчатки и вышел на середину ковра.

– Вольный бой?

– Вольный бой.

– По каким правилам?

– По правилам боя. Не по спортивным. Можешь даже попытаться в пах пинать. Если не возражаешь, без разбития боя на раунды. До победы. Годится?

– Годится.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные углы ковра. Счастливый, посмеиваясь, дал длинный свисток. Ратилов шагнул вперед, еще не принимая боевой стойки. Подполковник стойку принял и двигался в сторону центра кошачьей крадущейся походкой. Когда дистанция сократилась, Станислав, еще не приняв стойку, просто «дернул» противника, изображая начало атаки. Веснецов отскочил. И сразу подсказал старшему лейтенанту свою системную ошибку. Отскакивая не в сторону, а назад, подполковник давал возможность противнику, начавшему атаку, продолжать ее и достать одним или несколькими ударами в положении, когда защитная позиция после отскока еще не занята, а координация нарушена. Этим можно было бы воспользоваться, если бы бой затянулся. Но затягивать его Ратилов не собирался. Подполковник, не производя удара, только показал лоу-кик[9] слева, а сам, развернув корпус, попытался атаковать размашистым боковым ударом руки справа. Этот удар был рассчитан на соперника, отскакивающего назад, потому что за первым неточным ударом должен был бы последовать второй, видимо, отработанный с другой руки. А при сближении подполковник рассчитывал придавить весом. При этом Веснецов двигался вперед довольно быстро. Ратилов этим воспользовался и вместо отскока или отхода в сторону резко сократил дистанцию так, что кулак подполковника уходил далеко за его голову, и сам ударил навстречу локтем. Встречное движение усилило удар вдвое. Но голова у подполковника оказалась, видимо, чугунной, и подбородок смог выдержать этот удар, хотя Веснецова заметно шатнуло после столкновения. Но Ратилов только чуть-чуть подался назад корпусом, оставив ноги на той же позиции, и, используя силу и гибкость собственной спины, ударил уже лбом в подбородок. Веснецов опять устоял, хотя закрылся и согнулся пополам, стремясь оградить свою голову от новых ударов. Закрывался он при этом сбоку. В настоящем бою с настоящим врагом можно было бы ударить локтем с круговым вращением в затылок. Но этот удар несет обязательное тяжелое сотрясение мозга, и потому старший лейтенант, не имея желания уродовать подполковника, просто ухватил противника за голову вместе с прилипшими к ней руками, чуть придавил, сгибая еще больше, и нанес удар коленом все в тот же подбородок.

Даже колену стало больно, что же о бедном подбородке подполковника говорить, когда он принял уже третий подряд жесткий и сильный удар! Веснецов свалился, как сноп, набок и только через пять секунд перевалился на спину, не открывая глаз. Это был тяжелый и глубокий нокаут, после которого не только продолжать схватку, но и проводить дальше занятия Веснецову было невозможно. Вместе с подскочившим майором Счастливым старший лейтенант склонился над поверженным противником. Тот начал шевелиться и открыл удивленные глаза.

– Лежи, лежи… – посоветовал Счастливый. – Минутку хотя бы полежи…

– Что случилось? – спросил подполковник. – Землетрясение? Потолок упал?

– Ты поскользнулся и неудачно упал, – сказал майор. – И вообще… Наука нам всем. Нельзя голыми руками останавливать поезд, идущий на полном ходу. Ты этого еще, кажется, не понял…

* * *

Веснецова отвели в соседний кабинет и пригласили к нему бухгалтершу, чтобы посидела рядом, пока полностью не оклемался. Ратилов вместе со Счастливым вернулись в зал.

– Этого подполковника чем убивать будут, товарищ майор? – спросил Александр Усольцев.

– Его тоже будут убивать? – невинно поинтересовался Счастливый.

– Это уже добрая традиция. Как выйдут живыми из рук спецназовца, кто-то ваших подполковников добивает. Карандаш подготовили?

– Ты знаешь, что такое типун? – спросил майор.

– Чирей, кажется…

– Вот-вот, его тебе и на язык… Только вот как занятия продолжать? Опять я один остался. Придется, видимо, и правда спецназовца на полставки брать.

– Я готов, – согласился Ратилов.

– Вот и хорошо. Тогда расскажи нам, что здесь произошло. Разбор боя одной из сторон, поскольку второй и разбирать нечего. Подполковник ничего не помнит и не понимает. Он не увидел, что случилось, потому что после первого же удара был в состоянии «грогги».

– Я и сейчас еще не отошел… – Веснецов, покачиваясь, неуверенно вернулся в зал. Бухгалтерша поддерживала его сзади за локоть. – Но тоже хочу послушать. Я просто не понял, что случилось. Рассказывай, спецназовец…

Он ступил на ковер, поднял кулак, словно показывая, что уже готов нанести Ратилову удар, но сам тут же предпочел на тот же ковер сесть.

– Все просто, – спокойно, без хвастовства начал объяснять Станислав. – Я сначала «выдернул» товарища подполковника, посмотрел, как он движется. Если бы двигался в сторону, тактика была бы другая. А если движется назад по прямой, то и вперед будет атаковать так же. При атаке по прямой – впрочем, как и при любой другой атаке – атакующий уязвим. Большинство руки для защиты вообще не использует. Товарищ подполковник допустил элементарную ошибку. Он двигался вперед, а бил правым боковым ударом, не используя при этом вес тела. И левую руку уже готовил для второго удара, если первый будет неточным. Сам раскрылся. Если бы я действовал так же, как товарищ подполковник, то есть отступал бы назад, он имел бы возможность одним из ударов меня достать. У меня в этом случае был выбор для действий по двум направлениям. Можно было бы просто сделать резкий шаг вправо, и тогда противник провалился бы, и я имел бы возможность атаковать его в неустойчивом положении, полностью раскрытого, сбоку. Я выбрал второй вариант, потому что он был наиболее коротким путем к победе. Шагнул вперед с ударом локтем.

– Скакнул вперед, – поправил майор Счастливый.

– Это неважно, как назвать. В схватке шагают, понятно, не так, как на прогулке. Здесь быстрый шаг всегда должен быть скачком. Я шагнул вперед с ударом, при этом доводил удар плечом. Дельтовидная мышца и большой плечевой бугор должны совершать при таком ударе круговое движение с одновременным движением вперед. Тогда резкость и мощь руки складываются с мощью всего тела. А ко всему к этому плюсуется встречное движение противника, и получается, что он тоже бьет себя в это же время. То есть бьется о мой локоть. Локоть гораздо тверже кулака, спрятанного в перчатку. Обычно такого удара хватает, чтобы свалить быка. Но товарищ подполковник, должно быть, не бык, а слон, потому что устоял на ногах, хотя колени у него подогнулись.

– Да, башка у меня всегда крепкая была, – согласился Веснецов. – Меня впервые уронили…

– Потому я и удивился, – сказал Станислав. – Еще больше удивился после второго удара. У человека лобовая кость, как нам наш командир роты говорил, самая крепкая во всем теле. И удар лбом всегда бывает жестким. Только следует уметь бить правильно, расслабляя мышцы шеи в момент откидывания головы назад и резко напрягая их в момент удара. Резкость напряжения очень важна. Она должна быть такой, что вызывает даже боль в глазах. Достигается это за счет тренировки. Можно на мешке, можно просто на воздухе, дома, у себя на кухне. И следует учесть еще один момент. Некоторые сами пугаются своего удара, считая боль в глазах за причинение себе ущерба этим ударом. Нет, боль появляется только от напряжения мышц шеи.

– Этого удара я не видел и не чувствовал, – сказал подполковник Веснецов. – Я к тому времени уже хорошо «поплыл».

– Но ноги вас еще держали. И потому мне пришлось добавить третий удар. Товарищ подполковник жил уже только на инстинктах, не рассчитывая и не просчитывая свои действия. Он попытался защитить голову, даже не понимая, что его продолжают бить. Но закрыться полностью очень трудно. Всегда найдется брешь, которую необходимо увидеть. В данном случае брешь была снизу. Можно было бы бить апперкотом, но он у меня плохо отработан и для такой крепкой головы был бы слабым оружием. Потому я придавил голову и ударил коленом в челюсть. Этого уже хватило. Товарищ подполковник отключился…

– И капитальнейшим образом отключился, – подтвердил Веснецов. – Я до сих пор еще полностью не включился, хотя начинаю понемногу оживать. Но повторять схватку не буду. Уже по некоторым оценкам боя я понимаю, что просто не готов выйти на уровень спецназа ГРУ. Вальцеферов нас плохо готовил, поскольку сам был бойцом нашего же уровня, а хорошего тренера нам нанять просто не на что. Такие хороших денег стоят.

– Ратилов, пойдешь к нам инструктором по «рукопашке» служить? – спросил Счастливый. – Мы тебе даже полторы ставки выбить сможем.

– Едва ли мне это может понравиться, – уклончиво ответил старший лейтенант. – Но я подумаю. Вдруг жизнь заставит.

– А пока придется здесь попробовать, – стоял на своем майор Счастливый. – Подполковник Веснецов не сразу сможет в строй встать, будешь его заменять.

– Нормальный ход, – усмехнулся Станислав. – За мои же деньги пытаетесь меня работать заставить…

– Не надо так бить наших подполковников, что одного, что другого, – назидательно заметил майор. – Скоро в областном ОМОНе подполковники дефицитом станут…

И он посмотрел на свое плечо, где в другое время носил погон майора. В «Вальгалле» преподаватели форму не носили…

* * *

Обучать Ратилова преподавательской деятельности необходимости не было. Он всегда сам проводил занятия со своими солдатами, в том числе и с новичками, не имеющими понятия о том, что такое настоящий рукопашный бой, потому легко включился в занятия. И начал с того, что провел для всех общую энергичную разминку, чем слегка удивил Счастливого, который предоставлял курсантам право разминаться самостоятельно. Станислав же сам показывал упражнения, которые следует выполнять, потому что знал, какие удары курсанты будут под его руководством изучать и какие группы мышц будут при этом задействованы. На разогрев именно этих мышц и была направлена разминка.

Первый же удар, который показал старший лейтенант, – элементарный и вроде бы простейший лоу-кик, как оказалось, большинство курсантов выполнить не может.

– Что вы бьете, как Ван Дамм! – высказал Ратилов упрек. – Он не боец, он балерун, танцор и потому бить не умеет. Или вы никогда в жизни в футбол не играли?

– Играли… – последовал ответ. – И неплохо поигрывали…

– И по мячу тоже прямой ногой били? Разгибать ногу в момент удара не научились? Как по мячу пинали, так и здесь бейте. Изначально, в момент созревания мысли об ударе, нога должна быть подогнута, в момент удара идет распрямление и разгиб. Коротко, резко, и сразу снова сгиб, пока противник не успел вас ухватить за ногу. Пробуйте на месте. Стоя только на правой ноге, работаете левой. И энергичнее…

Старший лейтенант по кругу прошел вдоль строя, показывая почти каждому, у кого не получалось. А получалось четко только у Вадима Караваева и Александра Усольцева. Но если от Вадима этого можно было ожидать, то Усольцев просто удивлял правильностью исполнения.

– Тренировался раньше? – спросил Станислав.

– Так… Учили маленько… – Александр предпочитал проявлять скромность.

Учили его, видимо, хорошо. Только вот где учили, если даже ФСБ не знает, что он занимался изучением боевых искусств?

Отработав правильную траекторию посыла ноги, Ратилов выставил тех, у кого получалось лучше других, к мешкам, поскольку на всех мешков не хватало. Показал, как вкладывать в удар мощь и как правильно убирать ногу.

– Этот удар наносится не только по ноге противника, но и по печени, если бьете левой, или по селезенке, если бьете правой. Предлагаю правой вообще не бить. Я лично этого удара избегаю. Селезенку пробить сложнее, чем печень, а противник имеет возможность ухватить вас за ногу. В схватке на ковре это еще не так страшно, а в острой боевой схватке это может стоить жизни. Прошу учесть, что печень тоже не сразу реагирует на удар. У разных людей разный болевой барьер, и болевые ощущения доходят от печени до центральной нервной системы от одной секунды до пяти или даже шести секунд. Здесь, если даже вы попали, противник тоже может поймать вас за ногу, но выпустит ее в худшем случае через шесть секунд, и, даже если вы на одной ноге не устоите, он не сможет сам провести атаку. Печень очень болезненный орган.

Когда к мешкам встала уже третья смена, а первые две снова отрабатывали тот же удар, чередуя предполагаемую ногу противника и область печени, прозвучал вопрос одного из курсантов:

– А в голову так же бьется?

– В принципе разница небольшая есть. Только сейчас не пробуйте, потому что задействованы будут другие мышцы, которые мы не разогревали, и можете потянуть заднюю часть бедра. Такое растяжение долго не проходит и время от времени сказывается порой через несколько лет. А зачем вам бить в голову стоящего противника?

– Чтобы вырубить. – Ответ был исчерпывающим.

– А ты уверен, что ногой надежнее?

– Конечно.

Старший лейтенант уже не раз сталкивался с понятием боя, воспитанным в людях по фильмам и спортивным передачам. И даже когда своим солдатам объяснял разницу, те сразу не верили. Но объяснять пришлось и здесь.

– Это ошибочное мнение. Если в спорте за удар ногой начисляются очки, то в драке или в бою подсчет очков не ведется. В кино, конечно, это выглядит красиво, но не больше. А одной красотой и эффектностью победить невозможно. Специалисты ГРУ проводили специальное исследование с применением приборов, измеряющих силу удара. И по результатам исследования составили рекомендации по боевой подготовке. Согласно этим рекомендациям, удар ногой может быть эффективным при нанесении его не выше пояса. У подготовленного бойца с собственным весом около восьмидесяти-девяноста килограммов удар ногой в голову имеет силу примерно пятьсот-шестьсот килограммов. Удар рукой в голову, при условии, конечно, что этот удар правильно поставлен, достигает силы в тысячу – тысячу двести килограммов. То есть в два раза больше. Удар ногой примерно на том уровне, где обычно пролетает футбольный мяч, то есть над полем, может достигать полутора тонн. Вывод прост: в нижнем положении лучше использовать ноги. Самый верхний удар ногой, который может быть эффективным, – это удар в печень. Все остальное делается руками.

Старший лейтенант, высказавшись, осмотрел курсантов и тут же спохватился, что выкладывает данные, которые солдату по большому счету недоступны и которые обычно в состоянии выложить только офицер. И, чтобы исправить свою оплошность, добавил:

– По крайней мере, так говорил наш командир роты. Он у нас был большим специалистом по «рукопашке», бивал чемпионов мира по смешанным единоборствам и по карате… Продолжаем занятия! Сегодня мы еще отработаем переход от лоу-кика к удару рукой в голову. Это нормальная связка, и, когда один удар естественным образом вытекает из другого, они становятся эффективнее…