За ночь эсэмэска так и не пришла. Значит, Макиавелли связи не требовал, то есть компьютерщик областного управления ФСБ ничего накопать не сумел.

Утром Станислав отправился в школу пешком, чтобы слегка размяться перед предстоящим марш-броском. Хотя и выпили минувшим вечером не много, во время марш-броска и такая доза должна была сказаться. И потому Ратилов шел на занятия, уже разминаясь, стараясь сделать шаг быстрым и упругим. Из проходящего мимо трамвая кто-то помахал ему рукой. Рядом никого не было, следовательно, кому-то другому махать не могли. Но разобрать сквозь стекло, играющее бликами на утреннем солнце, кто машет, было сложно.

За воротами школы стояли все четыре «Тойоты Лендкрузер»: приехали трое преподавателей, а машина убитого Вальцеферова, видимо, ночевала здесь под присмотром охраны. Такая стоянка, наверное, была надежнее любой платной стоянки. Кроме того, Станислав совершенно не знал ничего о семейном положении Вальцеферова, следовательно, не знал и того, есть ли в семье еще у кого-то права, чтобы перегнать машину туда, где она обычно ставилась.

Кроме больших внедорожников, здесь же устроилась еще одна машина, более простой и менее престижный красный «Опель Астра». И Ратилов сразу предположил, что замену Вальцеферову уже нашли, может быть, пока временную, и замена как раз и приехала на этом красном «Опеле». По крайней мере, будет кому командовать проведением марш-броска. Следовательно, занятия, несмотря ни на что, пойдут своим чередом, иначе курсанты будут вправе потребовать назад свои деньги, а деньги в различного рода частных школах любого профиля возвращать очень не любят.

Около дверей, стараясь накуриться впрок, стояли уже пятеро курсантов. Среди них и тот цыганистый, что был вечером в гостях у старшего лейтенанта, но имя которого за вечер так и не было названо, и потому Станислав поздоровался с ним, как и с другими, за руку и просто спросил:

– Здоровье ничего?

– Нормально. Что там выпили-то…

– Из трамвая ты мне махал?

– Я. Звал догонять, но ты и так шел чуть медленнее трамвая.

– Разминался. Кровь разгонял.

Цыганистый не курил и отошел с Ратиловым от общей группы, но его окликнули:

– Валерка, так ты что, вчера «накушался»?

– Щей… – ответил Валера.

Так прояснилось его имя.

– Ну, после щей ты сегодня дистанцию не осилишь…

– Главное, до леса добежать. А там кустов много…

Отошли подальше, чтобы не дышать дымом. Оба слышали, что быть пассивным курильщиком даже хуже, чем быть активным.

– Ну и что, Валера, надумал? – напрямую спросил Станислав. – По предложению Вадима…

– И сейчас еще думаю. Наверное, надо объединяться. Без поддержки трудно. Только я человек такой… Привязчивый. Если с кем-то сдружусь, то крепко.

– Так это же хорошо.

– А как потом, на острове? Там каждый против каждого будет.

– На каком острове? – не понял Ратилов.

– Второй этап. Он на острове проводится. Посреди озера. Чтобы посторонние не мешали. Из посторонних будут только преподаватели школы.

– На острове можно будет все и решить. Но до острова еще долго. Да и там вначале тоже поддержка будет нужна.

– Сам-то решил?

– Решил.

– Наверное, я тоже соглашусь.

– А друг твой?

– Славик?

– Рыжебородый.

– Славик. Он сам решает. Решит – скажет. Он всегда поступает по-своему. Никого не спрашивает.

– Давно дружите?

– Мы не друзья, просто работали в прошлом году вместе. Здесь встретились.

– Ладно. Ты расписание не смотрел? Изменить собирались.

– Я только перед тобой подошел.

– Пойду посмотрю.

Кивнув собеседнику, старший лейтенант вошел в двери и поднялся на второй этаж. Доска объявлений была на прежнем месте, но расписание висело уже новое. И на этот день почти полностью переменилось. Последним занятием значился роупджампинг[7]. Станислав даже не наблюдал ни разу этот занятный экстремальный вид спорта, который и спортом-то назвать было сложно. Скорее это было испытанием характера. Но о том, что испытывать себя в таком прыжке придется, знали все. Пока все храбрились, мало представляя себе, что будет происходить в действительности. Так же мало, как и другие, представлял и старший лейтенант Ратилов, но у него в отличие от других за плечами было множество прыжков с парашютом, причем с парашютом облегченным, принудительного раскрытия[8]. Это, конечно, давало Станиславу преимущество перед другими. И он хорошо представлял себе, как все будет проходить. Скорее всего значительная часть курсантов откажется прыгать. Когда, будучи еще курсантом военного училища спецназа, Ратилов прыгал впервые, он наблюдал, кто как решается на прыжок. Только несколько человек совершили свой первый прыжок с разбега. Кто больше всего храбрился и не сомневался в своей смелости, застывал перед люком самолета, но командир роты, лично тогда руководивший первыми прыжками, беззастенчиво его выталкивал. Вытолкнул тогда и Ратилова.

Сразу после марш-броска, чтобы не дать курсантам перевести дыхание, в расписании стояли тренировочные занятия по рукопашному бою. Значит, уже началось прессование и вытеснение наиболее слабых. Чтобы научить драться, лучше было бы провести теоретические занятия и только потом, когда силы восстановятся, начинать «рукопашку». Но руководство школы, преследуя свои цели, смотрело на обучающий процесс иначе.

Запомнив расписание, старший лейтенант вышел во двор. Уже почти все собрались, но Вадима с Александром пока видно не было. Они пришли в тот момент, когда все отправились в раздевалку, чтобы подготовиться к марш-броску. Но выглядели свежими, без следов излишних вечерних возлияний.

Станислав поднял в приветствии руку, и Вадим с Александром сразу подошли к нему. Естественно, что со стороны Вадима сразу после рукопожатия прозвучал вопрос:

– Ну, так что, решился?

– Решился.

Почему Караваев придавал созданию группы такое значение, можно было только предполагать. Даже если другие и организуются в группы, то стихийно, не обсуждая этого. Так, по крайней мере, Ратилову казалось.

– А Валерка со Славиком?

– Славика не видел. Валерка, кажется, созрел. Говорили с ним.

– И то хорошо, – кивнул Вадим. – Надо бы еще хотя бы пару человек.

– Почему именно пару? И так пятеро будет. Любишь нечетные числа?

– Четные к покойникам отношение имеют. – На секунду в глазах Вадима мелькнула тоска. Должно быть, картинка воспоминаний выплыла. – Я больше люблю с живыми дело иметь.

– Согласен. Только чем больше группа, тем меньше среди ее членов взаимопонимания и согласия. Это ты тоже учитывай.

– Учитываю. Разногласия появятся в середине второго этапа, не избежать. А пока будет только притирка друг к другу.

* * *

Вместо Вальцеферова к построившимся курсантам с традиционным уже велосипедом и в сопровождении двух охранников из «Тора», тоже имеющих велосипеды, вышел другой подполковник, и опять в «краповом» берете. Станислав сразу узнал его. Он приезжал вместе с полковником, когда в помещении «Вальгаллы» работала следственная бригада. Новый преподаватель представился:

– Я подполковник Веснецов. Временно буду заменять подполковника Вальцеферова, которого вы убили.

Этот в отличие от Вальцеферова, всегда грубовато-добродушного, смотрел откровенно недобро и словно бы уже угрожающим тоном обещал расправиться с убийцами своего предшественника. Хотя, естественно, конкретных обвинений никому не предъявлял.

– Так кто его убил? – спросил все же Веснецов.

Курсанты насмешливо молчали. Некоторые даже улыбались.

– А кто тут такой, что до убийства убить пытался?

– Так что, еще и покушение было? – спросил Вадим, стоящий в первом ряду.

– Было, – сказал подполковник. – Надеюсь, не ты, Караваев, его на печень приземлил? Хотел на голову, а получилось на печень. Ты, думаю, сумел бы и на голову…

Веснецов сразу показал, что знает Караваева, и скорее всего как бывшего спортсмена. Для подполковника ОМОНа, наверное, естественно то, что он знает мастеров спорта международного класса по боевому самбо, поскольку сами омоновцы тоже тренируются в этом виде спорта.

– Я не успел, – сказал Вадим. – Здесь есть специалисты лучше меня.

Вадим не переводил стрелки, это было заметно. Он просто высказал комплимент старшему лейтенанту Ратилову.

– Кто? – грозно спросил подполковник.

Поскольку вопрос напрямую относился к Станиславу, он сделал шаг вперед.

– Говорят, ты из спецназа ГРУ? Контрактник?

– Бывший, – ответил старший лейтенант.

– Побежишь ведущим. Посмотрим, чему тебя в армии научили.

Вышедший из двери майор Счастливый наблюдал за разговором подполковника Веснецова со строем с улыбочкой.

– Погоняй их всех. И спецназовца в первую очередь. Он ведь, гад, специально вчера Валерия Михайловича «шлепнул». Теперь ты его специально заставь ноги протянуть.

– Товарищ майор, а уроки рукопашного боя вы у нас будете вести? – спросил Ратилов.

– А что?

– А то, что я с удовольствием и вас бы «шлепнул» так, чтобы вы язык прикусили. Это полезно тем, кто глупости болтает.

– Посмотрим, посмотрим, – жестко, с угрозой сказал подполковник Веснецов. – Сколько человек сегодня отсеялось?

Он, видимо, был в курсе того, что курсанты отсеиваются из группы довольно споро.

– Семь человек, – ответил Счастливый. – Или не все отметились?

Строй промолчал. Значит, отметились все, но из сорока двух в строю осталось только тридцать пять курсантов. Один из не справившихся со вчерашним марш-броском все же решил продолжить занятия. Характер у него, очевидно, был.

– Ведущий, – скомандовал Веснецов. – Вперед. И темп выше вчерашнего. Кто в пути «сдохнет», пусть на дороге и валяется. Помогать и поднимать запрещаю. И не растягиваться. Бежать плотно. Все! Вперед!

Охранник на велосипеде и с красным флажком, укрепленным на руле, поехал к воротам. Станислав побежал за ним. Он лучше подполковника знал, что при более высоком темпе раньше появляется второе дыхание и возникает эффект идеомоторного акта, при котором мысли отключаются от окружающего. Во время бега важно не думать о том, сколько пробежал и сколько еще осталось бежать. Думая о постороннем, не успеваешь себя жалеть. А когда себя не жалеешь, подсознание не ослабляет и без того уставшие мышцы и не мешает легким раздуваться в естественном ритме. Главное – не делать рывков и выдерживать ровный темп. Хотя в этой ситуации можно и рывки делать. Чем больше курсантов отсеется, тем легче будет ориентироваться в ситуации в «Вальгалле» и самому старшему лейтенанту.

Самому Станиславу бег давался легко. Но Веснецов в отличие от Вальцеферова хорошо знал, как сбить дыхание, и вдвое чаще заставлял идти быстрым шагом. Те из курсантов, что были плохо знакомы со спортивной физиологией, радовались, думая, что это даст им передышку, но после каждого перехода на бег дистанция давалась гораздо труднее. И группа основательно растянулась еще до того, как добралась до прохладной аллеи детского парка. А как только миновали парк, Веснецов перед переходом на шаг заставил группу отжиматься на кулаках. Кулаки легко стирались об асфальт. В таком месте следовало бы отжиматься, опираясь ладонями, тем более что после марш-броска предстояли практические занятия по рукопашному бою. С ободранной кожей на костяшках пальцев каждый удар будет приносить боль. Об этом Ратилов с неприязнью подумал во время очередной серии отжиманий. Впрочем, сам он все эти нагрузки переносил легко, хотя кожу на кулаках все же содрал.

До соснового бора не добежали по крайней мере человек десять. Дожидаться их никто не стал, как и в первый раз. Дистанция была всем знакома. Заблудиться в городском бору невозможно. Отставшие, если захотят, могут самостоятельно пробежать дистанцию; не захотят, могут вернуться в «Вальгаллу». Их никто насильно из школы не отчислит, как насильно не отчисляли и первых отставших. Но очевидная несправедливость была в том, что на следующих занятиях пожалевшие себя на марш-броске будут иметь заметное преимущество перед теми, кто выложился. И это скорее всего специально задумано, чтобы породить злость и раздоры среди тех, кто начал собираться в группы. Пока они не сплотились, ими легче управлять. А раздоры руководство школы начало культивировать еще с первого дня, когда объявило, что в жесткой конкуренции миллион получит тот, кто сумеет устранить со своего пути других.

* * *

Многие курсанты жаловались перед марш-броском, что у них болят ноги и до конца они дистанцию пробежать не смогут. Конечно, жаловались в полушутливой форме. Болезненные ощущения в мышцах у людей давно не тренировавшихся в беге после такого сложного испытания неизбежны. Но эти ощущения быстро проходят после легкой разминки, и именно потому Ратилов слегка размялся утром по дороге в «Вальгаллу». У остальных, видимо, эти ощущения прошли уже после первого километра бега. Так обычно бывает. Побежали курсанты вяло, неуклюже переставляя ноги, но скоро втянулись в движение. А темп, который задавал старший лейтенант, помогал и не расслабляться, и не перенапрягаться. И, к удивлению незаядлых курильщиков, сумевших вернуться в школу в общей группе, они чувствовали, что второй марш-бросок дался им легче первого. Конечно, была усталость, но она не угнетала, как день назад, а вызывала легкую гордость собой и тем, что удалось пробежать всю дистанцию.

Станиславу, постоянно контролировавшему свою группу, было даже неприятно смотреть на Усольцева – так тот страдал, изображая умирающего от удушья человека. Но все же Ратилову показалось, что Александр страдает намного меньше, чем хочет показать. Равномерность расширения и сжатия грудной клетки говорила о том, что дыхание у него не прерывистое, не спазматическое, и глаза смотрят внимательно и сосредоточенно, словно он думал о своем.

Вскоре прибыли и остальные отставшие. Их было пятнадцать человек.

Неплохо выглядел Вадим Караваев. Дышал сравнительно ровно и восстанавливался быстро. Точно так же выглядели и Валера со Славиком.

– Пойдете обедать перед «рукопашкой» или после? – спросил подполковник Веснецов, выходя из здания с мокрой головой. Хотя он не бегал, но даже от езды на велосипеде успел вспотеть и где-то принял душ. Курсантам душ никто не предложил. Не заслужили, видимо.

– Перед «рукопашкой» обедать никому не советую, – высказал свое мнение Вадим.

Курсанты общим гулом поддержали Вадима.

– Ну вот, а майор Счастливый специально поставил в расписании «рукопашку» после обеда… – подполковник, кажется, и Счастливого тоже осуждал и обвинял. По крайней мере, не одобрял откровенного издевательства. – Тогда через пятнадцать минут попрошу в зал. Мы с майором намерены дать вам хорошую взбучку. Обедать пойдете побитые. Может, после обеда еще кто-то не пожелает продолжать занятия…

Ратилов проследил за взглядом подполковника. Охранники, что сопровождали колонну на марш-броске, уже оставили свои велосипеды в покое и беседовали с пятерыми курсантами из числа отставших. Значит, завтра общее количество снова уменьшится.