С испуга я заказала на маркетплейсе целую упаковку утиного корма в соусе, потому что в магазине больше не осталось. Внутренняя жаба квакнула, поскребла мне у виска ластами, но я решила не скупиться. В эти дни отчего-то заказы денежные всё сыпались на меня и сыпались, можно было не слишком экономить, — тоже мистика? Кстати, о ней: мне всю жизнь хотелось разыскать в дебрях что-то неизведанное, а тут оно само мчалось в руки. Наглое, синее, с обещаниями, и кушать хочет. Чего уж мелочиться?

Жуть как было интересно, что он мне расскажет, но боязно до холода в кишках. Возможно, поэтому Говорун так и не показался мне на этой неделе. Сказал же: нельзя бояться. Я честно себя уговаривала не испытывать страх, но мурашки обмануть не удалось, и Говорун даже на утку в соусе не приманился. Альфа-павлин тоже запропастился, я даже расстроилась: думала, он надоедать будет, а я его гнать поганой метлой. Но нет: не писал, не трезвонил, и возле авто своего, похожего на танк, не показывался. Сгинул, как нечистая сила.

Без ожидаемых чудес и эмоциональных качелей пришлось удовлетворяться интернетом: я погуглила сеть про волшебных котов «вдоль» и «поперек». Синей кошачьей нечистью пестрили японские мифы, игры и аниме, обещая оборотней и демонов. У меня снова в животе захолодело от предчувствий, как при игре в покер: если кот оборотень, то в кого обратится? В человека или демона?

Мне представился анимешный красавец с катаной, высоким хвостом, золотыми глазами, в синем шелковом кимоно. Однако здравый смысл развеял японизм одним чихом. Откуда у нас взяться демонам из Страны восходящего солнца? Хотя демоны, как и коты, на национальности, наверное, не делятся, а мистически вполне можно преодолеть расстояния любые, как во сне, но всё-таки…

Я представила себе кота-японца, кошко-африканца или французокота в красной беретке и расхохоталась вслух перед ноутбуком. Проворная нейросеть мигом предложила мне котов — героев мультфильмов и сказок. На Баюне я зависла.

Гигантских размеров, когти железные, глаза желтые, ласково мурлычет, но разрывает жертв на куски, разве что не синий. От чудной перспективы быть сожранной мифическим хищником мурашки вновь толпами бросились в марш по моей коже. Захотелось продать квартиру и спрятаться в нашей многострадальной трешке. Желательно под кровать.

Впрочем, разве это в моем характере — пасовать и сдаваться? Я стиснула зубы и нещадно обрызгалась заказанными духами с пачули. Подумала о приобретении упаковки, но вовремя к себе принюхалась. Запах от меня исходил адский — на уровне головокружения.

В интернете говорили, что пачули — это не только ритуальная травка и антисептическая, но еще и афродизиак. Эдак скоро соседи мужского пола в дверь ломиться начнут. С букетами и конфетами. Такое развитие событий представлять было веселее, чем смерть от кошачьих клыков.

В конце концов, мой знакомец с усами был Говорун, а не Баюн. Может, это более дружелюбный вид нечисти? Допустим, его дальний синий кузен, собрат по когтям, коллега по разговорчивости? Пока его явно больше меня интересовала утка из премиум-корма. Вот и славно, пусть от меня ему лучше тошнит.

* * *

За последнее время моим гостем был только курьер. То мама обещала навестить, не смогла; то подружки, говоря: «Такая даль, прости, такси сломалось, пробки колом, начальство допоздна по лавкам. Лучше ты к нам». И я поняла, что знакомствами на новом месте все же придется обрастать.

И мне снова повезло. С пристрастием обходя наш микрорайончик, я обнаружила в шестой высотке от моей вывеску над заведением: «Йага-чай». Выглядело завлекательно, и я не преминула сунуть нос в небольшое тенистое помещение, которое с первого взгляда влюбило меня в себя. Первым, что бросалось в глаза, была замысловатая ветвистая коряга почти во весь потолок, увенчанная лампочками и иллюминацией.

А потом я зависла, увидев стены. Рассматривать тут было что, особенно мне — дизайнеру! Стена ближе к окну была просто серой, но по ней висели сверху-вниз гирляндами глиняные крупные кружки, из которых пучками росли живые растения. Другая стена, самая широкая, была деревянной и украшенной сучками, сухоцветами, ловцами снов, загадочными амулетами, живописными веточками и камышом. Если бы Баба-Яга озаботилась интерьером, то, думаю, именно так она бы и украсила свою избу. Все выглядело по-настоящему волшебным, с легкой примесью ворожбы и чертовщинки.

За длинной барной стойкой из полированного дерева виднелись полки, уставленные фактурными стеклянными баночками с чаем. Тут и там свисали пучки трав, фигурки чайных божков, а также причудливых форм лампочки и свечи. Меня залило восхищением, как светом сквозь вечерние тучи.

— Добро пожаловать! — Послышалось из-за стойки.

И я увидела девушку. Она была моих лет или даже чуть младше, но выглядела по-настоящему сказочно: в каштановых с рыжиной косах по оба плеча — живые фиолетовые цветки бессмертника; щедрые веснушки, как у девочки-весны с открыток; серьги, похожие на ловцов снов; бусы-мониста, льняное платье, браслетики из бисера и полудрагоценных камней. Красивая! У меня вырвалось:

— Вы Йага в молодости?

Девушка расхохоталась, как живая, и приглашающим жестом указала мне на один из барных стульев у стойки и даже не шарахнулась от моего стойкого аромата. Сто баллов ей в карму клиентолюбия.

— Почти. Меня зовут Гайя.

— А я Ева. Вы откуда, такая чудесная?

— Как и вы, наверное: купила квартиру поближе к брату в новом ЖК.

— Имя у вас очень необычное.

— Вообще-то я Галя, но долго не выговаривала «л», и все слышали «Гайя». Так потом и повелось. Мне нравится. — Девушка подмигнула.

— И мне. А у вас и посидеть можно? — Я огляделась по сторонам, замечая бирюзовые и зеленые узкие диванчики, пару длинных столиков неправильной формы и винтажных стульев.

Боже, с каким же вкусом тут было все сделано! Хоть дифирамбы пой тому, кто приложил к такой уютной красоте свою руку и голову!

— Конечно! У нас тут чаепития бывают, песни поем; игры проходят по пятницам, настолки интересные. Приходите.

— Ух ты! Я такое люблю! А у вас молочный улун есть?

— Вам здесь или с собой?

— На развес, грамм сто. А здесь я бы тоже попила. У вас так вкусно пахнет чем-то.

— Это я как раз из наших местных травок чай заварила. — Гайя показала на стеклянный пузатый чайник, взгромоздившийся на железную подставку, под которой горела свеча. — Попробуете?

Присев на высокий стул, я кивнула и принялась наблюдать за плавающими в медленно желтеющем кипятке головками ромашек, мелко-фиолетовыми соцветиями чабреца, листиками мяты и чего-то еще. Их танец зачаровывал, а спокойная улыбка чайной хозяйки располагала поговорить.

— А вы верите в мистику? — спросила я.

— Не знаю, что вы называете мистикой, но не сомневаюсь, что в природе есть то, что мы не можем объяснить. Вот люди смеются: «сказки-сказки», а я лично русалок видела!

— Здесь?! — Я подскочила на кожаном сиденье.

— Нет. У бабушки в деревне. Рассказать? — Гайя заговорщически посмотрела мне в глаза и налила в керамическую пиалу травяного чаю.

— Да! — почти с неприличным энтузиазмом вскричала я, чувствуя в ней сразу родственную душу сильнее, чем в попутчике в купе.

— Бабушка моя живет в области, вокруг поля, леса, степи, красота обалденная. И воздух вкуснющий — хоть, как масло, режь ломтями и на хлеб намазывай. Мне было пятнадцать, и девчонки как-то местные на сеновале разговорились. Мол, на озере за хлебзаводом русалки водятся. Я, городская, их на смех подняла. А они говорят: «Будешь идти, как бревно столичное, конечно, ничего не увидишь. А если нормально настроишься, бояться не будешь, и тебе покажутся».

— Бояться нельзя? — затаив дыхание, переспросила я, вспоминая слова Говоруна.

— Так девчонки говорили. И бабушка тоже. Кто-то утверждал, что не покажутся духи, если испытываешь страх к ним, а старые люди в деревне верят, что русалки испугашек утащить могут. — Гайя сделала большие глаза, в них заиграли лучинками чертики. — И песни их слушать больше десяти раз нельзя, на одиннадцатую точно утащат, представляешь? Соседка через два дома, старушка восьмидесяти семи лет, мне это рассказывала, прям как инструкцию выдавала со словами: «Ты дитё цивилизованное, неграмотное, значит, ни разу в делах духов. Поэтому кто тебя еще научит, слушай и запоминай…»

Гайя посмотрела на меня внимательно, но я не рассмеялась, как еще неделю назад бы сделала.

— Ну! — С нетерпением сказала я. — Так что запоминать?

— Ого, как серьезно ты воспринимаешь. Тоже опыт был?

— Возможно. Не знаю, пытаюсь разобраться. Рассказывай, пожалуйста, — мягче попросила я, — очень интересно!

— Да я мало что запомнила. Только не бояться, смотреть или как бы сквозь прищур, или расфокусированно. Лучше в сумерках. Если потребуется, смехом и громким пением дурацким отпугивать. Ну и еще бабушка Ненила говорила, что с уважением надо, если что. К хозяину леса, к хозяину места. Не заискивать, а уважительно к ним, но и с самоуважением тоже. Помнить, что «Бог — Отец наш» — говорила бабушка. Не знаю, веришь ли ты в Бога. У всех это индивидуально…

— Верю. Так и как, пробовала ты русалок увидеть? Увидела? — Я заерзала от нетерпения на барном стуле, в кармане летних джинсов в ногу впился уголок пакетика с «уткой в соусе».

— Ты пей. Чай остынет. — Гайя подвинула ко мне пиалу.

Я пригубила осторожно — вкусный напиток с ароматом знойного луга был горячим. Гайя уселась на стул со своей стороны и громко прошептала:

— Увидела! Два-три раза даром мимо озера проходила, а вот однажды вечером, как положено в сумерки… — Глаза Гайи расширились. — Я решила: «Всё, я готова!»

— И?!

— И они были там! Русалки! Только совсем не такие, каких рисуют в книгах! Это были фигуры из белесой уплотненной дымки, похожие на девушек. Я смотрела на них, как велено было, словно сквозь прищур.

— А они?

— Ты знаешь, ничего враждебного я от них не почувствовала: будто они сами по себе, а я сама по себе. Русалки веселились, кружились прямо у кромки воды.

— А вдруг тебе показалось? Может, это был туман в сумерках?

— Да нет, четко видно было. Тут сразу поймешь, что они не люди, а нематериальные сущности.

Волнение, похожее на азарт, захватило меня.

— И что ты потом сделала?

— Ничего. Прошла по тропке мимо озера и к дому бабушки. Говорят, сумерки — это трещина между мирами, очень на это похоже.

— Как интересно! — с придыханием проговорила я. — Всегда думала, что это сказки, а теперь…

— Теперь? — с любопытством посмотрела на меня Гайя, ожидая продолжения, но зазвонил телефон, и она шепнула мне: — Важный звонок, я отлучусь.

Гайя скрылась за шторкой служебного помещения, оставив меня думать о невероятном и рассматривать помещение, которое этого заслуживало.

Детальки, Боже, сколько их тут было! Вкусные и со вкусом, красивые, забавные, просто услада для глаз. Я пригубила чаю, наслаждаясь своим состоянием. Настроение было волшебным, и я поняла, что страх мистического во мне слегка угас. И, правда, чего бояться, если как раз бояться было и нельзя. Вон Гайя не побоялась и увидела удивительное. Во мне гудел азарт, как газ под конфоркой, и я сама почувствовала себя, как на иголках, уже готовая бежать навстречу чудесам. Как же мне захотелось увидеть необычные вещи своими глазами! А потом вдохновиться и что-то такое прекрасно-мистическое нарисовать…

Главное, я теперь знала правила: смотреть расфокусированно, не бояться, уважать существо мистическое, уважать себя, и если что хохотать дурным голосом или орать песни, словно мне не страшно. Звучало, как план! Любопытство зудело, как укус комара, но не попрощавшись с такой милой Гайей уходить было как-то невежливо. И я снова отпила чаю из кружки.

Колокольчик звякнул. В тихую чайную, напоенную травяными запахами, ворвался вихрем тот самый альфа-павлин. Веселый, яркий. Как к себе домой. Не увидев продавца и не особо обратив на меня внимание, Стас нагло обогнул прилавок, цапнул пустой пакетик, отсыпал себе чаю. Увидев меня, притормозил и даже слегка удивился. Оперся локтями о барную стойку с противоположной стороны и одарил улыбкой, словно миллион одолжил.

— Привет!

— Здравствуйте, — сухо ответила я.

И с неудовольствием констатировала, что внешне он уж очень был симпатичен: бери, фотографируй на рекламу и зарабатывай на нем те самые миллионы — чтобы потом за его же улыбки расплатиться. Он явно знал, что красив, и что нравится девушкам, даже мне… А такое неприятно. С нахальной улыбкой заговорщика Стас беспардонно взвесил на электронных весах чужой чай и подмигнул мне.

— Что-нибудь тоже взвесить, Незабудка с колючками?

— Что вы себе позволяете? Это не ваш магазин! — возмутилась я и крикнула: — Гайя!

Убегать Стас не стал. Наоборот, взял чистую пиалу и налил из стеклянного чайника себе чаю, хотел добавить мне, но я отодвинула свою, прикрыв ладонью. Это его не смутило, зато заставило меня подумать: может, он имеет какое-то отношение к чайной? Вдруг он владелец или муж хозяйки?

— Ага, от кофе вы отказались, но все равно сейчас сидите со мной и пьете горяченькое. Это судьба, я считаю. — Нахал отхлебнул и сощурился, пряча за короткими черными ресницами сотню пляшущих чертиков в синих глазах. — Так на чем мы остановились? На животных?

Нет, не муж. Если только совсем не обнаглел… Глупо было уходить, но от его самодовольства я даже на мгновение растеряла свой азарт перед походом в неизведанное.

— На том, что вы их не любите, а мне не нравятся те, кому все равно, — гордо ответила я.

— А кто нравится?

— Люди осознанные и решительные, которые знают, что хотят.

Он подался ко мне и вкрадчиво проговорил:

— Я чаю хочу — вообще в этом не сомневаюсь. А вы уже знаете, что хотите?

— Да.

— Ну? И кого же? — Он так ехидно снова сощурился, что я невольно покраснела, но из вредности не отодвинулась ни на йоту.

— Не вас.

— Уверены?

— Разумеется.

— Это временно, — заявил нахал, разглядывая меня вблизи. — Ты на меня сердишься, а значит, я для тебя чем-то важен. Чувствуешь жар между нами? Это химия. Уже пошла ядерная реакция, не остановить. Так зачем сопротивляться неизбежному?

И он приблизился так, словно собрался меня поцеловать. Я все-таки отпрянула. И чуть не упала со стула, обронив на пол должную долю праведного гнева и волнения в животе. Стул скребнул противно ножками, я схватилась за прилавок. Нахал одним махом перегнулся через него и поймал меня, став еще ближе. Почти нос к носу.

— Вкусно пахнешь! — сказал он.

В животе моем снова стало щекотно — он тоже пах, словно облился феромонами из рекламы. Но я гневно сверкнула глазами и высвободилась, оттолкнув Стаса.

— С чего это вдруг на «ты»? И вы мне ничуть не важны. Нахалы меня раздражают!

Он хмыкнул.

— Потому что тоже хочешь хамить, но мама не разрешает?

— Я взрослая! Я сама себе разрешаю все, что хочу!

Стас выставил палец и подмигнул.

— Запомни эту мысль! Мы вернемся к ней позже.

Таким же ураганом, как зашел, он вынырнул из-за прилавка. Бросил купюру в монетницу, будто специально коснувшись меня плечом. И вылетел из чайной, оставив меня моргать с изрядной долей возмущения. Никогда не понимала, почему все упоминают насекомых во внутренностях, но сейчас почувствовала там, где у всех бабочки, явное оживление и мандраж. Волнительный и даже приятный. От такого напора, впрочем, и до колик недалеко.

Колокольчик снова звякнул.

Вернулся? Внутри меня с радостью подпрыгнула моя недалекая женская сущность. Я обернулась, на скорую руку пытаясь придумать умные слова и вспомнить причину, по которой мне нужно защищать свою девичью честь…

Но нет, это был не альфа-павлин, а невысокая пышка средних лет со взбитыми рыжими волосами, в обтягивающей желтой футболке и широченных штанах безумной расцветки. За ней просочился в чайную шкет лет восьми, тусклый и на вид прилипчивый, как аллергический насморк.

Женщина и мальчик остановились у небольшой стеклянной витрины. Гайя показалась из-за занавески со словами, видя только меня:

— Так на чем мы остановились? На русалках?

— Тут тебе какой-то странный посетитель денег оставил и чай забрал… — начала было я.

Однако договорить не успела, подведенные стрелками глаза новой посетительницы до пучеглазия расплескались любопытством и нетерпением. И она приблизилась к нам.

— А что о русалках? Есть такой чай? Или передача была про них? Я не пропускаю про это обычно, а многие даже не верят, что такое что-то бывает, а вообще сейчас модно славянщину совать во все места… — затараторила она, голос у нее был высокий, немного визгливый, словно она, даже просто рассказывая, нарывалась на скандал. — Я недавно по рекомендации продавца средство для волос купила, запах понравился, а дома увидела, что оно называется «Кикимора болотная», хотела было вернуть, возмутиться, но потом приписку прочитала «прекрасная, свободная», кому не понравится, а само средство хорошее — для укладки, так что там про русалок?

Я посмотрела на её стойко торчащие во все стороны рыжие волосы, почти дыбом. Да, точно хорошее средство… Для защиты огорода от незаконного вторжения ворон. А женщина принюхалась и поморщилась, видимо, от моего пачули.

— Не видела такого, — пробормотала Гайя, оторопев от скорости говорения посетительницы, но улыбнулась вежливо. — Увы, чая с русалками не бывает, зато у нас отличная новая поставка из Китая. Вы любите чай покрепче или чтобы успокоиться?

— Успокоиться. Думала, у нас приличный район. Мне все рекомендовали, — вздохнула женщина, — а повсюду идиоты и хулиганы! В мусор что только не выносят… На днях посреди бела дня девица в розовых трусах вырывала огромного кота у приличного молодого человека. До драки!

Я чуть не поперхнулась чаем.

— Почему отнимала? — не поняла Гайя.

— Не знаю. Выглядело, как разборка, а у меня голова болела, я хотела спать лечь. И вдруг глянула: животное! Ярко-синее! Кот…

— Синий? — удивилась Гай. — Давайте вернемся к чаю. Лучший сорт для успокоения: Да Хун Пао или Габа-улун, в них низкое содержание кофеина.

— Да я клянусь вам, что котяра был синим, а у меня с нервами все в порядке, — обиделась женщина. — Чего вы все меня успокаиваете?

В чайную зашла молодая пара из нашего подъезда. И ещё мужчина с бабулькой, а рыжая пышка глянула на меня пристрастно. Я подумала, что, наверное, хоть она и выглядит городской сумасшедшей, на самом деле сама была немножко ведьмой, раз кота рассмотрела… Мальчишка начал дергать ее за рукав футболки, прося самодельную конфету, но пышка не обратила на него внимание. В глазах ее созрел перекрестный допрос.

— Девушка, а это не вы кота мучали в розовых трусах? — с напором произнесла она.

Все, кто был в чайной, уставились на меня. Даже Гайя. И, готовая провалиться от неловкости, я вдруг соврала:

— Нет. Не я.

— А, по-моему, точно вы! — заявила высоко и визгливо пышка.

Я поспешила ретироваться. Лучше нечисть в лесу, чем неадекватные соседи рядом.

* * *

Дверь захлопнулась за моей спиной. Я пошла навстречу сумеркам, как героиня слезливого фильма, и только мошки кучками падали справа и слева.

«Зачем я соврала? Надо было заявить свою позицию, поставить тетку на место!» — возмущенно копошилась моя гордость. Но осознанность с оглашенными «розовыми трусами» как-то не клеилась, словно нельзя было оставаться человеком осознанным, если шорты у тебя откровенные… Увы, поздно было оправдываться. Возвращение с криком: «Да, это была я!» теперь возымело бы такой же эффект, как и появление стриптизерши из торта на юбилее прабабушки.

Я удрученно вздохнула. Вот так всегда: одна секунда мимо, и ты не сильная личность, а «блондинка — тоже человек». И не докажешь, что ты пыталась причинить добро, а не сверкнуть частями тела…

Сумерки косой полосой поползли от запада к востоку, где небо было еще по-дневному светлым. Мир, говорите, трескается в этот час? Вот и хорошо. А я уже ничего не боюсь!

Говорун, не прячься! Я иду к тебе!