Так писал Никола Вапцаров о себе и своей матери. Такими вошли они в жизнь нашего народа и в мировую историю. Вместе, рядом, как в этой песне. Когда мы говорим о Вапцарове, то вспоминаем о той, что родила и воспитала такого сына. Как не воздать ей хвалу за то, что она дала родине и человечеству такого поэта и революционера!

Не раз я задавался вопросом: на кого же в сущности похожа Елена Вапцарова, или, как продолжают ее называть в Банско и по всей стране, бабушка Елена? Ответ был один: на мать Христо Ботева! Ведь и она вырастила и принесла в жертву свободе своего великого сына, освятившего своим возвышенным духом болгарскую революцию. Ореол самопожертвования, сияющий над вершиной Вола, где сложил голову Христо Ботев, никогда не померкнет в душах болгар. Когда сын еще не писал своих первых стихотворений, Елена Вапцарова читала ему революционную поэзию Христо Ботева и заветные слова поэта, которыми он утешал свою мать, чтобы она не плакала, если он «молодым погибнет» и его кости «орлы растащат по скалам», — глубоко западали в юную душу. Мы не ошибемся, сравнив Елену Вапцарову с матерью Ботева. И все-таки в ней есть нечто свое, свойственное только ей. Она сама живет жизнью поэта, в ней сильно развито поэтическое мироощущение, и это придает ей особое обаяние, самобытность. В беседе с нею мне все слышался голос Николы Вапцарова, ее сына. Мать и сын настолько слились в один образ, что это отмечает каждый, кому довелось с нею встречаться. В такие минуты я думал о том, как сильна материнская любовь и какая магнетическая сила кроется в ней, если она способна оживить мертвого сына, носить его в себе и завещать людям.

Она родилась в Банско в 1882 году в семье Везювых. Когда девочке было всего полгода, умер отец. Все заботы о семье легли на плечи матери — Миланки Везювой. В раннем детстве Елена узнала, что такое бедность и лишения. Когда она была уже школьницей, в Банско появились американские миссионерки мисс Стоун и мисс Хаскел, организовавшие духовное училище в Самокове. Одна из них предложила матери Елены отдать девочку в пансион — или как его называли — американский колледж. Изучали в основном библию, каноны протестантской церкви. Елена становится очень религиозной. Но, читая библию, она обращает больше внимания на те пассажи, в которых изложена житейская мудрость.

Условия в пансионе были трудными. Помимо изучения богословия, воспитанницы должны были вести хозяйство, обслуживать учительниц. Елена фактически была прислугой мисс Хаскел. В ее обязанности входила уборка во всем доме и даже забота о кошке, которой была отведена комната намного лучше той, где жила девочка. Это был переломный период в ее жизни. Она видела несправедливость и, хотя религия учила ее покорности, девочка негодовала. После столкновения с мисс Хаскел, Елена навсегда уходит из пансиона.

Нетрудно представить, как она переживала случившееся, какой отпечаток наложило это на ее детскую душу. Тогда ей было немногим более четырнадцати лет. Возвратившись в родной край, она учительствует в Еленишнице Разлогской околии, в Костенце, Бане и селе Белюса Струмишской околии. Некоторое время работала в Банско.

В 1909 году Елена выходит замуж за Йонко Вапцарова, известного в том краю борца за свободу народа. Не раз турки бросали его в тюрьму. За два-три месяца до женитьбы он вернулся из солуньской тюрьмы. Каковы бы ни были его колебания в жизни, несомненно одно — его революционность оказала влияние на развитие ее мировоззрения и того героического начала, которое жило в ней до последних дней. Благодаря мужу Елена Вапцарова встречалась со многими революционерами, нередко принимала их у себя дома. Останавливался у них и Пею Яворов, который входил в чету Йонко Вапцарова.

Жизнь Елены Вапцаровой перевернулась в тот момент, когда она получила телеграмму от своей невестки Венеры Вапцаровой:

«Никола тяжело болен — приезжай!»

Елена понимала, что означает это сообщение. Спустя годы она вспоминает о нем:

«Я выехала немедленно, ожидая застать его в постели. Но его болезнь была такой, что у меня зашевелились волосы. Он издавна готовил меня к самому страшному, стараясь передать мне свою уверенность в неизбежности его смерти, но неужели сердце матери может примириться с такой мыслью?»

Страдания матери увеличиваются вдвое. Арестованы оба ее сына: старший — Никола, и младший — Борис. Кого спасать раньше? Ведь оба плоть от плоти и кровь от крови ее, оба одинаково дороги! Неужели оба предстанут перед судом и будут расстреляны?

Начинается сложный, страшный для нее и для близких период. Елена Вапцарова знает, что невозможно чем-либо помочь Николе. Он в руках такого изверга, как Гешев. Известно, что семья Вапцаровых в прошлом через отца поддерживала связи с царской семьей. Близкие подсказывают ей обратиться к царю.

Босая, со стертыми в кровь ногами, держа туфли в руках, она бежит во дворец. Советник царя Хаджиев вначале встретил ее довольно учтиво. Выслушал, посоветовал подать прошение Его царскому величеству и назавтра прийти снова. На следующий день рано утром она была у дверей, которые раньше распахивались при одном ее имени. Но сейчас Хаджиев держится холодно, надменно. Он заявляет, что царь отказался ее принять. Она снова спрашивает: «Вы сказали, что Елена Вапцарова просит? Вапцарова из Банско?»

Хаджиев категоричен: да, и несмотря на это — отказ. Бессмысленно беспокоить Его величество. Судьба сына предрешена.

Это Елена почувствовала уже во время процесса против сына и его товарищей. Пытается связаться с княгиней Евдокией, но все тщетно. Княгиня отказывает ей в приеме.

Воспоминания возвращают бабушку Елену к тому случаю, когда, по ее старым представлениям, полученным в духовном училище, проявилась сила провидения. Они были на ужине во дворце вместе с Николой, которому тогда было три-четыре года. Ребенку все интересно. Он заглядывает в тронный зал и, увидев богатые украшения, входит, берет царскую корону и садится на трон.

Нетрудно представить ужас матери. До сих пор никто, кроме самого Фердинанда, не садился на трон. Гости остолбенели. Царь попытался исправить положение, отшутиться:

— Дай бог, чтобы все мои враги были такими…

Бабушка Елена навсегда запомнила эти слова. Это была шутка, но она хорошо знала умение Кобурга притворяться.

Воспоминания об этом случае подступили неожиданно. Тогда, несмышленым ребенком, Никола сел на царский трон, а сейчас он предстал перед военным судом по обвинению в заговоре против царя и попытке установить республику. И не какую-нибудь, а народную, без царя и господ!

Приговор подписан: расстрел!

Был двадцать третий день июля сорок второго года. Последнее свидание. Когда Елена Вапцарова смотрела на Николу через решетку, она уже не плакала, сын не должен был видеть ее слез. Постаралась понять его последнюю просьбу: «не носи цветы и жито мне на могилу. Возьми хлеб и отнеси в тюрьму — моим товарищам»!

Елена Вапцарова, двадцать третьего июля… между восемью и девятью вечера… Говорят, она стояла у открытого окна и слышала оружейные залпы на расположенном неподалеку гарнизонном стрельбище. Только промолвила: «Убили их!». Мне все кажется, что эти выстрелы поразили и ее душу. Но несмотря на это, у нее хватило силы остаться живой, выдержать неимоверную боль и не склонить головы. Бабушка Елена попросила только об одном — чтобы ей принесли сборник стихов Христо Смирненского. Венера рассказывает, что всю ночь мать поэта читала стихи Смирненского. И — запомните — читала «Иоганна». Повторяла не какие-нибудь, а именно эти слова:

Можно было ожидать, что скорбь сломит ее и рухнет эта скала Вапцаровского рода. Такие мысли волновали и руководителей партизанского отряда в Пирине, когда они ждали в одном сарае встречи с нею, чтобы высказать ей свои соболезнования по поводу расстрела Вапцарова. Крум Радонов рассказывает, как подавленно чувствовали себя партизаны, ожидая встречи. А бабушка Елена вошла в сарай совсем естественно, на глаза ей навернулись слезы, но она смахнула их и начала рассказывать, как погибли Никола и его товарищи. Она так рассказывала, будто он находился среди них, будто завещал им отомстить за пролитую кровь, до последнего бороться за свободу.

Некоторые, недостаточно хорошо знающие Елену Вапцарову, считали, что она восприняла коммунистические идеи после расстрела сына и тогда же отреклась от религии. Факты говорят о другом. Ее разрыв с религией начался с того часа, когда она читала стихотворение Ботева «Моя молитва». Этот спор между богом небесным и богом разума продолжался годы и, конечно, окончательно завершился с гибелью Николы. С этого времени борьба за коммунизм становится ее единственной религией. Сколько раз она передавала продукты партизанам, сколько раз бывали у нее пиринские орлы из четы Парапунова.

Живы еще многие участники Сопротивления, которые в те годы встречались с матерью поэта. В своих воспоминаниях они рассказывают, как спустя год после смерти Николы, или как она его называла Николо, она заметила в кукурузе двух человек. Раз скрываются от властей, значит наши — решает Елена Вапцарова. Они признались ей, что сбежали из лагеря в Еникьой. Тогда бабушка Елена спросила, знают ли они Бориса Вапцарова. Поняв, что перед ними мать их товарища, они обрадовались, что попали именно к ней. Два дня укрывала она их в кукурузе, а потом привела домой. Позднее, установив связь с отрядом, она проводила их в условленное место. Мать, потерявшая в борьбе сына, стремилась спасти жизнь другим, потому что ее сыновья стали все те, кто боролся за свободу.

Иван Козарев любил поэзию Вапцарова, даже предлагал вызвать поэта в отряд. Он говорил, что свободе будут нужны поэты. Но вот погиб и Козарев — настоящая легенда Сопротивления в этом славном Пиринском крае. Бабушка Елена стойко пережила утрату сына. При вести о смерти Козарева она плачет и причитает:

«За всю жизнь ни разу не лег отдохнуть по-человечески, не оделся, чтобы прогуляться по-человечески, не поел по-людски. И как только выдерживал до сих пор!»

Это была не просто скорбь матери, это была скорбь человека, утратившего боевого товарища. Еще от деда она знала: «Кандалами звенят и от пули умирают только борцы».

Бабушка Елена встретила день народной победы восторженно и радостно. По ее словам, это был для нее пасхальный день. Сбылись предсказания Николы. Земля Пирина и Стара-Планины стала свободной, сбросила с себя всю нечисть и начала новую жизнь. Но это требовало немалых жертв и усилий. Нужно было перепахать межи, слить воедино разрозненные клочки земли, собрать всех людей вместе, в одну дружную семью. Как и все, кто прочно связан с землей, бабушка Елена смущена. Но все-таки отдала землю, благодаря которой подняла семью. В такие минуты в сознании ее снова вставал образ сына, и она слышала его голос: «Мама, будь вместе с людьми». В Бачево уже образовано первое хозяйство. Она идет в это село, чтобы посмотреть, как работается в нем людям. Вернувшись, передает землю кооперативу и становится его членом.

Однажды она встретила председателя хозяйства в Банско. Одежда мятая, на лице — отчаяние. Спрашивает, что с ним. В ответ на его слова о том, что, дескать, трудно, нечем платить кооператорам, некоторые из них требуют возвратить им скот, грозя выйти из кооператива, бабушка Елена говорит: «Ты пойди-ка, побрейся, оденься получше, а то, глядя на тебя, что подумают люди о новой власти?»

В то время всем, кто потерял самых близких в борьбе с врагом, государство отпускало однократное пособие или, как говорила бабушка Елена, «кровную». После разговора с председателем хозяйства, она пошла на почту и перевела хозяйству всю сумму своей «кровной». Позднее купила двух волов и тоже подарила их хозяйству.

Имя ее сына — героя Сопротивления, одного из самых крупных болгарских поэтов — стало гордостью всего народа. Его стихи читают и любят во всех уголках родной земли, они переводятся на многие языки мира. Большую часть своих средств бабушка Елена дарит детским садам или отдает нуждающимся семьям.

Елена Вапцарова — бабушка Елена, как называют ее в народе, стала заметной личностью в нашей общественной и культурной жизни. Ее приглашают в гости и пионеры, и взрослые, голос ее звучал на Всемирном конгрессе мира в Варшаве, где она встретилась с матерью Зои — Любовью Космодемьянской. Матери-героини подружились на всю жизнь.

Общеизвестно, что этот конгресс должен был состояться в английском городе Шеффилде, но тогдашнее лейбористское правительство помешало его проведению. Несколько лет спустя по этому поводу английский переводчик и поэт Питер Темпест писал бабушке Елене:

«Сторонники мира в Англии помнят, что одним из представителей Болгарии, которые должны были приехать на Всемирный конгресс мира в Шеффилд в 1950 году, была мать Вапцарова. Дорогая, бабушка Елена, хочу сказать Вам, что с тех пор движение за мир в Англии стало гораздо сильнее, что сейчас сотни тысяч людей принимают участие в акциях протеста против угрозы миру».

Бабушка Елена встречается с крупными представителями мировой поэзии, беседует с ними, получает от них письма. Она окружена большой любовью прогрессивного человечества. В своем письме известный итальянский переводчик Марио де Микели, который перевел стихи Вапцарова, писал:

«Думаю, что ты первая, кто должен получить этот сборник стихов Николы, ты, которая читала ему стихи Ботева и воспитала в нем любовь к поэзии и свободе; ты, которая рассказывала ему болгарские народные сказки и привила ему — еще в детстве — горячую любовь к родной земле, к народу, любовь, которая по родила его самые человечные и глубокие стихи».

Мать поэта получает письма, стихи и фотографии от советских писателей, от советских читателей. Стала одним из самых известных поборников болгаро-советской дружбы. Когда однажды группа из Аджарии пришла в музей Николы Вапцарова, устроенный в ее доме, и встретилась с матерью поэта, она спросила их, с какой целью они приехали в округ. Один из них сказал: чтобы породниться!

А бабушка Елена ответила полушутя: «Не слишком ли вы опоздали? Ведь мы давно уже породнились!»

Всего за месяц до смерти бабушка Елена попросила своих близких написать на ее могиле строки из стихов Христо Смирненского:

Но вернемся на миг в тот день двадцать третьего июля, когда раздались выстрелы на гарнизонном стрельбище и бабушка Елена всю ночь читала стихи Христо Смирненского. Какое величие крылось в этой женщине, пожелавшей перед своей смертью, чтобы рядом со словами ее сына «Был у матери, был один сын, красив он был, молод и волен» стояли эти огненные стихи Смирненского, который в самые трудные минуты символически стоял рядом с ее сыном Николой.

По поводу «перевода» стихов Николы Вапцарова, сделанного в Скопле, бабушка Елена Вапцарова писала 10 июля 1968 года в газету «Пиринско дело»:

«…Несколько лет назад в Варшаве мы обнялись с матерью Зои и Шуры Космодемьянских и дали друг другу клятву, что всегда будем в первых рядах борцов за мир, чтобы не было больше скорбящих матерей, и потому я молчала, а сейчас прокричу, чтобы весь свет слышал. Родина Вапцарова — Болгария, здесь он работал и умер.

Когда получили мы это глуповатое известие, что стихи Вапцарова переведены на его родной язык, я изумилась. Да разве был в истории такой поэт, который писал свои стихи на чужом языке, чтобы потом чужие люди переводили ему их на родной язык! Это пишу я, мать поэта, своей немощной рукой».

Бабушка Елена всегда будет являть для нас светлый образ настоящей болгарки. Я никогда не смогу представить себе Николу Вапцарова без нее и ее без его обаятельного образа. Они, как Вихрен и Тодорина вершина в Пинских горах, всегда рядом, нераздельны.

Много писалось о поэте, но теперь будет много написано о ней — матери героя. После 9 сентября она говорила, что в новой жизни будет жить сто лет, чтобы нарадоваться ей. Сейчас, когда ее не стало, могу сказать, что она будет жить, пока жива поэзия Вапцарова.

Каждый болгарин склоняет голову перед святой памятью бабушки Елены.