Леха свернул за угол основательного каменного дома и вышел к пепелищу. Внутри закопченного кирпичного фундамента валялись обгорелые бревна, из-под них кое-где виднелись обугленные доски, но все более-менее целое явно растащили. По всему выходило, что это и есть ориентир, обозначенный как «мимо не пройдешь». Но геолокацию все-таки стоило уточнить — вон как раз стоит торговка.

— Извините, а это какой переулок?

Пожилая женщина с суровым лицом подозрительно посмотрела на него и на всякий случай накрыла мешок с семечками тряпкой. Погоняла складки кожи по лбу и щекам и уронила тяжело, как камень:

— Мельничный.

Продолжать диалог она явно не собиралась, но сверлила переселенца недобрым взглядом. Поневоле пришлось двинуться дальше.

На рабочей окраине Алексей еще не был, и поэтому вчера занудно выспрашивал у мага дорогу. Но тот уже торопился на следующую встречу, поэтому отвечал коротко и не очень понятно.

— Пройдешь базар насквозь, еще три-четыре квартала — и увидишь пожарище. Это мы его недели две назад раскидали, мимо не пройдешь. Так, дальше навылет переулок и выходишь к скверу…

— А какой переулок?

— Да черт его знает, — пожал плечами маг, — Пекарный, вроде бы. Не перебивай. После сквера увидишь здоровенный амбар…

И теперь Леха неторопливо шел по узенькой улочке, размышляя, «Мельничный» и «Пекарный» — это один и тот же переулок или все-таки разные?

Ночью прихватил мороз, и в тех местах, где местных пролетариат наковырял из мостовой булыжников, виднелись белые заплатки льда. Невозможно удержаться, подумал Леха, и аккуратно нажимая носком ботинка, похрустел тоненькой корочкой.

Тут его мысль по непредсказуемой траектории перепрыгнула к магическому интернату — одному из первых зданий, которое Леха увидел в рамках обзорной экскурсии. И тогда он удивился, что школа выглядит свежо как после капремонта.

Из разговора с Максом получалось, что магом быть хорошо. Тебе прекрасно платят, следят за твоим здоровьем, дают интересные задачи, ценят на работе и считают завидной партией. Но вся красота начинается годам к 25, когда маги пережили гормональный пик, немного поумнели и подуспокоились. К этому возрасту они отращивают такой дзен, что уже не умеют ни сильно расстраиваться, ни сильно радоваться. А вот во время обучения бывает всякое, и не все доходят до его завершения.

— Никак не могу привыкнуть, что вас используют так утилитарно, — пожаловался Алексей, разглядывая фасад здания. — Для меня магия — это что-то такое, — он надул щеки и воздел руки, чтобы подчеркнуть отличие мага от колхозника, — превозмогательное, пафосное и запредельное, про драконов, великанов и башни из слоновой кости. А тут — городской дозор.

— Мы слишком дорого обходимся казне, чтобы нами разбрасываться или распихивать по башням, — ухмыльнулся Макс. — Начать хотя бы с интерната. Только на моей памяти его отстраивали четырежды.

— Поэтому и забор чугунный? — прозорливо догадался переселенец.

— Ну да. Ты обрати внимание, какой у него мощный фундамент. Помню, примерно вот в эту секцию прилетела торцом дверь от главного входа — и ничего, только вензель немного погнулся.

Леха глянул на входную группу, оценил высоту и толщину двери, и внутренне содрогнулся.

— К слову, превозмогания, драконов и пафоса хватает. Только превозмогать приходится в первую очередь себя, а чтобы найти какого-нибудь завалящего великана, придется немало побегать по горам — так себе удовольствие. Зато пафосных речей я в армии наслушался на сто лет вперед. После всего этого служить на благо города меня вполне устраивает.

— Ну да, вместо того чтобы гонять по улицам бочку на телеге и бригаду пожарников, можно взять одного мага, дать ему…

— Пожарных.

— Чего? — не понял Леха.

— Бригаду пожарных. Пожарники — это поджигатели.

— А, извини. С точки зрения экономии — да, вы обходитесь казне дешевле. Но все равно это как-то мелко.

Спокойное лицо мага не дрогнуло. Он посмотрел на инфантильного попаданца и снова удивился, как тот напоминает ему Олега, товарища по интернату. Когда разведчиков накрыли на Эльфийском перевале, именно Олег прикрывал отход и попал под черную проказу. Если бы не он, на перевале остался бы сам Макс.

— Знаешь, — мягко сказал он, — когда перестаешь оценивать масштаб подвига, уже не важно, борешься ли ты с драконами, вытаскиваешь людей из-под завала или просто инспектируешь цеховые мастерские. Ты просто стараешься все сделать одинаково хорошо.

Короче, если магу интернат явно навевал какие-то щемящие воспоминания, то самому Лехе он не понравился. С одной стороны, за этими чугунными прутьями в палец толщиной жили дети, отлученные от родителей, и их было жалко. Но вместе с тем Леха чувствовал в воздухе какое-то нервное напряжение, у него подводило живот как перед экзаменом. Поэтому больше к интернату он не ходил.

Ну и бог с ними, с магами, подумал переселенец, а у него своя, простая и понятная задача. Ему нужно найти Петровича, который живет на окраине. Леха уже понял, что его сознание фильтрует слова и иногда выдает странные варианты. В данном случае можно было поставить почку, что Петровича зовут не Петровичем. Но других данных для анализа не было, а Макс на вопросы только отмалчивался.

Если он правильно запомнил инструкции, то после амбара, оставшегося за спиной, нужно сделать еще четыре поворота. Главное — не перепутать очередность: лево, лево, право, лево — и постучать в черную дверь условным стуком.

Тук-тук, пауза, тук-тук-тук.

Дверь распахнулась, окатив Леху запахом свежей сосновой стружки и резким духом скипидара. В первый момент он впал в ступор. Потом опустил глаза и понял, что впервые видит вблизи гнома. Конечно, они ему уже попадались, но смотреть издали — это одно, а стоять нос к, эээ, носу — другое.

Гном воззрился на Леху и не особо радушно буркнул:

— Ну?

— З-здравствуйте, я от Макса. — немного оробел переселенец. И на всякий случай добавил: — Насчет работы.

Мощно сбитый, почти квадратный Петрович был затянут в просторную рубаху и холщовый передник, под которым пряталась заплетенная в косы борода. Шевелюру стягивала бандана, которую местные звали платком, а на лице боролись за доминирование массивный нос картошкой и густые нахмуренные брови. Передник, плечи и даже бандану покрывали опилки, и тут Леха наконец сообразил, что перед ним стоит представитель рабочего андеграунда.

Местные производственные цехи больше напоминали не конгломерат отдельных мастерских, а промышленную базу, куда заказчики отдавали работу на аутсорс. Магические станки себе могли позволить не только лишь все, но мало кто. Между простым мастером и серьезным промышленным оборудованием стометровой стеной стояли налоги, сертификация, специальное обучение и еще бог знает что. Но если уж ты втерся под крыло, то экономил массу времени и сил, и мог дать цену, которая разорит простого частника.

Но промышленному оборудованию нужен масштаб. Гнать потоком одинаковые детали — это да, а вот перенастраиваться под каждую — нет, выйдет даже дороже, чем сделать вручную. Поэтому с индивидуальными заказами шли в частные мастерские, которые клали на цеха болт.

Частников можно было условно разделить на две категории. Во-первых, это были опытные зубры, которым надоело отстегивать деньги в общую копилку. У них уже была клиентская база, собранная из неторопливых и обеспеченных людей.

Вторая группа — те, кто пока не заработал себе имени, не смог ужиться в коллективе или просто имеет репутацию дурака с мотором. На них приходилась поденная, низкооплачиваемая работа, и они крутились как белки в колесе. Впрочем, чисто технически из второй группы можно было перейти в первую, но подвиг был мало кому по зубам.

Очевидно, что обиженный цех в ответ клал болт на обе эти категории, и жизнь мастерской могла сложиться как угодно. Например, именно гильдии пропихнули идею, что приоритет на изобретение должен стоит как чугунный мост. Короче, сейчас Лехе нужно было понять, к какой группе относится его потенциальный работодатель и как у него идут дела.

Гном наконец посторонился:

— Заходи.

Парень аккуратно пригнулся, переступая порог, и шагнул внутрь. Вопреки ожиданию, потолок оказался гораздо выше, чем он думал, метра три-четыре. Ну да, действительно, столярная мастерская. И насколько переселенец мог судить, перед ним был настоящий уникум: горный народ с деревом обычно ладил плохо, а этот работает.

Через запыленные окна пробивался свет, но главное освещение давали потолочные лампы непривычной формы. Леха осмотрелся и удивился, насколько это место похоже на столярки из его прошлого. Со скидкой на электрическое освещение и паровое отопление.

Центральное место занимали тяжелые, страшные, но крайне устойчивые верстаки. Похоже, раньше здесь работало несколько человек, а теперь просто не экономили место. На одном лежала тряпка, инструменты для резьбы по дереву и небольшая заготовка. Парень предположил, что гном вырезает ложку. От второго тянуло свежей смолой, а рубанок и гора стружки на полу давали понять, что в свободное от резьбы время гном работает над заготовками.

На полках аккуратно расставлены рубанки разных форм и размеров. Леха знал, что они чем-то отличаются, но сказать, где какой-нибудь грунтубель, а где шпунтубель был не в состоянии. Тут же находилась внушительная коллекция ручного инструмента. Переселенец издалека опознал только стамески и молотки.

Вдоль стен вытянулись стеллажи для досок и обрезков, которые жалко выкидывать. Столяры в принципе народ запасливый, а в данном случае можно было биться об заклад, что в мусор уходят только опилки. Да и то не факт, может, гном и их умудрился как-то пристроить к делу.

Петрович задумчиво смотрел на Алексея. Еще вчера он проболтался магу, что ищет помощника, а уже сегодня этот его криворукий протеже азартно снимает стружку с заготовок. В принципе, гном не был избалован умелыми помощниками, и даже такой неумелый подмастерье мог быть ему полезен. Сумел же он распустить доску на заготовки для табуретки, кое-как их пристрогать и даже изобразить на одной из деталей шип для соединения «шип-паз».

Петрович видел, что парень не столько работает, сколько вспоминает, как надо работать. Похоже, он на кого-то насмотрелся и сейчас пытается повторить. Большей частью инструмента он пользуется неправильно, но перекрывает неумение энтузиазмом. Хотя, может, лучше поискать кого-то более умелого? Маг, конечно, просил посмотреть, но руки не выворачивал…

Пока гном рассматривал, что получилось у переселенца, и взвешивал аргументы «за» и «против», тот уже пробрался в дальний угол мастерской.

— Ай! А это что? — раздалось оттуда.

— Круглое?

— Да! И тяжелое.

— Это магоколесо. Лежит без дела, а выбросить жалко. — И, предугадывая следующий вопрос, уточнил: — Лицензию может когда-нибудь получу, на телегу поставлю.

— Ага, понятно, — парень скептически хмыкнул. — А это что? Токарный станок?

— Ну да.

— А как же он крутит заготовку? О, ага, на педальном приводе. Ничего себе. А это же… А вот тут? А как?

Что-то гулко щелкнуло и свалилось. Гном вздохнул и пошел проводить демонстрацию. Этот чертов аппарат ему было еще жальче, чем магоколесо. Потому что до привода у него либо руки не доходят, либо денег нет, а вот станок-то он как раз запустил. Но работать на нем ему было неудобно и не особо интересно.

— А я в школе неплохо токарил, и на производстве тоже. — похвастался парень. И самокритично добавил: — Ну, может и не очень хорошо, но другие еще хуже. В школе даже шкатулку выточил, и вазу. Понятно, трудовик помогал, но все-таки. А для одного заказа мужикам даже ножки выточил. Так, а как тут? Угу, понял…

Гном задумался. Пронаблюдал, как Алексей приноравливается к станку, устанавливает подрамник и сноровисто хватается за рейер. Сходил к столу и принес оттуда лист бумаги.

— Сможешь вот это сделать?

Парень вгляделся, пожал плечами и приступил к работе. Похоже, у него действительно был талант к этому делу: из-под рейера сначала полетели щепки, потом пошла стружка, и заготовка начала принимать форму.

— Резцы наточены прекрасно, — проговорил Алексей, поворачиваясь к гному и кладя руку на получившуюся ножку. — И деревяшка отличная.

У Петровича было другое мнение насчет заготовки, но он промолчал. Потом еще раз внимательно поглядел на довольную улыбку, на запорошенное опилками лицо, на оживший токарный станок.

— Знаешь, что, ээээ, Алексей. Приходи-ка завтра, обсудим, чем ты мне можешь помочь.