Если в замке появится ещё хоть один

призрак, я его тут же арестую.

Комиссар Жюв, из х/ф "Фантомас"

— Мда-а… — задумчиво протянул генерал Манн, закончив наконец читать и захлопывая папку с материалами дела, — запутанная вышла история!

— Не то слово, Витя, — согласился Смолев, расслабленно сидевший в соседнем кресле на веранде просторного дома Аманатидисов. Он уже добрый час блаженствовал с закрытыми глазами, подставив лицо последним лучам заходящего солнца. — Не сразу, правда, удалось разобраться что к чему. Слишком много, понимаешь, действующих лиц.

— Я заметил, — усмехнулся Манн. — Все твои постояльцы поучаствовали так или иначе… Не считая этого, как его?.. Гольдони! Его роль, пожалуй, мне до конца еще не ясна. С этим лжехудожником у нас, конечно, ляп вышел. Проворонили мы его. Не досмотрели! А как, кстати, Крылов себя чувствует? Что говорят доктора?

— Уже гораздо лучше, но все еще очень слаб, — Смолев открыл глаза и расстроенно покачал головой. — Операция прошла успешно, мне звонил главврач. Но возраст, возраст!.. И такое потрясение пережил. Через недельку заберем на виллу, на реабилитацию. Пока совершенно не выздоровеет, — никуда Василия Аркадьевича не отпущу. Супруга его уже в Афинах, завтра будет у нас. Поживут на вилле, мы только рады. Никак не могу себе простить, что втянул его в эту историю…

— Саша, перестань, — поморщился Манн, поудобнее откидываясь в кресле. — Твоей вины здесь нет. Ты просил его ничего не делать. Уж казалось бы, чего проще? Нет, он вскочил и побежал. Спрашивается: куда? Зачем? Идея у него возникла! Вот поэтому я в оперативники слишком умных не беру. Мне дисциплинированные и исполнительные больше по душе. Я говорю — они делают. Дисциплина в нашей работе — залог успеха. А идей у меня самого девать некуда… Так что не терзайся! Повторяю: твоей вины здесь нет. Несчастный случай. Главное, не проболтаться нашим дамам. Меня Тереза живьем съест! Значит, так: никакой перестрелки не было — у Крылова случился инфаркт. Предупреди всех, чтобы никто не проговорился. Слава богу, что все обошлось, могло быть и хуже! Если бы не наш боевой старший инспектор, мы бы сейчас не в этом чудесном доме с видом на виноградники отдыхали, а занимались бы куда более скорбными делами. Мда-а…

Оба помолчали.

Солнце клонилось к закату. Отсюда, со склонов горы Зевс, было хорошо видно, как в бордово-оранжевые цвета окрасились и море, и небо. Раскаленный красный диск неуклонно приближался к кромке горизонта. Казалось, еще мгновение — и морская вода вскипит, и высоко в небо взметнутся столбы пара. Но это была иллюзия.

Смолев знал, что не пройдет и пятнадцати минут, как солнце медленно начнет погружаться за горизонт и через полчаса скроется совершенно. Скоро с прогулки должны вернуться Стефания и Тереза: Димитрос и Мария повели их показать виноградники на закате и сделать несколько фотоснимков на память.

Почти год назад Димитрос Аманатидис продал Алексу Смолеву виллу «Афродита». На вырученные деньги он смог выкупить обратно виноградники семьи Аманатидисов и построить на живописном горном склоне большой дом, где и поселились молодожены. С тех пор в этом доме Алекса Смолева ждали всегда.

— Да, кстати, — он приподнялся в кресле и повернул голову к генералу. — А куда исчез наш общий друг Антонидис? Сегодня от него целый день ни слуху ни духу.

— Как же, как же… Утренним рейсом отбыл в Афины, — хмыкнул генерал. — Лично сопровождал арестованных в столичный департамент полиции. Улетел докладывать своему руководству о проделанной работе. Думаю, оценят по заслугам. Мы от лица Бюро его начальству отправили благодарственное письмо, — Манн поднял указательный палец. — Копию — в Министерство внутренних дел. Так, мол, и так, грудью встал против международной организованной преступности, оказал нации неоценимую услугу, предотвратил потерю драгоценной реликвии. Пусть наградят мужика. По сути, так все и было.

— Что ж, имеет право… Погоди, а как же документы? — удивился Смолев, кивая на папку.

— Это официальная копия Интерпола, — пояснил Манн. — Оригиналы Антонидис увез с собой. Да, слушай, вот что мне любопытно… Я так и не понял, та фотография с камнями и с таинственными цифрами на них. Ради которой англичане украли у старшего инспектора тубус с документами. Так что в итоге там оказалось? Что все это значило? В отчете архитекторши твоей об этом ни полслова.

— Все оказалось очень просто: старик Дионисиади так зашифровал путь в катакомбах. Видимо, после того, как Маргарита у него выкрала ключи, он начал ее подозревать и не мог в своих бумагах открыто описать место, где спрятан ларец. На фото кирпичной кладки он цифрами отметил протяженность пути и все повороты. Мы догадались, когда уже были в замке. Без этой фотографии мы бы не нашли тогда ни шахты, ни тела Карипидиса, ни места, где был ларец. Вернее, нашли бы, но через неделю, не раньше.

— Думаю, именно на это она и рассчитывала, — согласился Манн. — На то, что вы провозитесь несколько дней, прежде чем что-то обнаружите, и она успеет покинуть остров. Хитрая бестия! Откуда ей было знать, что эксперты Антонидиса отсняли на фото все документы ее отца, и вы тоже разгадаете шифр. Здесь она крепко ошиблась.

— И не только здесь, — заметил Смолев. — Машину обнаружили в гараже венецианского музея. В багажнике нашли следы крови Перуцци и тот самый пакет с его одеждой. По всему салону отпечатки этой веселой парочки — Элджи и Хоуи. Формально это авто зарегистрировано на Морозини, но Маргарита, с его слов, уже несколько месяцев пользовалась машиной как своей, и ее отпечатки там тоже присутствуют.

— Спешила очень, — хмыкнул Манн. — А как мы с тобой знаем, «поспешишь…»

— Возможно, она думала, что в машину директора никто не сунется. А если и захотят обыскать, то Джузеппе ее не сдаст, боясь разоблачения и семейного скандала. Будет все отрицать. Она крепко держала его за горло и шантажировала, что в случае чего расскажет все его жене. На веревке, которую изъяли из подвала Базеос нашли частички кожи: она ободрала руки, когда тянула тяжелый ларец наверх. Заключение экспертизы однозначное: генетический материал совпадает с тем, что был взят у нее сразу же после ареста.

— Да, с такими доказательствами ей будет сложно все отрицать, — кивнул Манн. — А как ей пришла идея с маской демона? Как вообще это могло в голову взбрести?

— Работая ассистентом у Морозини, она получила полный доступ ко всем историческим архивам Кастро. Думаю, что она к этому стремилась с самого начала — она ведь тоже была кладоискательницей. Возможно, сперва она считала, что клад Санудо зарыт где-то на территории Кастро. Видимо, вычитала в архивах эту историю про давно забытого демона-призрака и его проклятие, из-за которого юноши сходили с ума, бросались с башни Глезос и разбивались насмерть. Эта история засела у нее в голове. А когда встала насущная потребность избавиться от Перуцци, уже сыгравшего свою роль, она и устроила спектакль. Похоже, тяга к драматическим постановкам у нее в крови. Не зря ее всю жизнь, со слов ее тетки Кассандры, тянуло к театру. После того, как Перуцци обосновал, что клад находится в Базеос, она стала третировать и угрожать Дионисиади, пустила в ход проверенный инструмент, которым владела в совершенстве, — шантаж. Когда Морозини мне рассказал, что она и есть приемная дочь Дионисиади, то картинка сложилась окончательно. Я подозревал ее, но чтобы сложить головоломку полностью, мне не хватало одного ключевого элемента. После признания Морозини все стало ясно.

— Умная девка, талантливая. Откуда столько алчности, столько бессердечности, столько ненависти? — вздохнул Манн и покачал головой. — Никого не пожалела, и свою собственную жизнь пустила под откос… Что же такое она сказала своему приемному отцу, когда он позвонил ей? Видимо, что-то очень жестокое, раз он решил убить себя. Боюсь, этого мы никогда не узнаем, и вряд ли она нам это расскажет. И с проклятием этим… Что-то в этом есть. Все, кто хотел добыть спрятанное сокровище и неправедно обогатиться, все или погибли, или понесли заслуженную кару. Мистика! А может, и что-то большее…

— Справедливость?

— Кто знает, кто знает…

Они помолчали.

— А кстати, знаешь, Саша, я с преступниками сталкиваюсь каждый день, — хитро сощурившись, произнес генерал. — И, по опыту, тебе так скажу: если преступление совершено талантливо, коварно и жестоко, то, в девяти случаях из десяти, шерше, как говорят у них, ля фам!..

— Кого это ты там собрался «шерше», дорогой? — раздался за спиной генерала насмешливый голос Терезы. — Вот так, Стефания, оставь их на час вдвоем, и они уже рассуждают о каких-то «ля фам»!

— Это что еще за «ля фам», о ком речь? — подхватила Стефания, подкрадываясь сзади к Алексу и так крепко обнимая его сзади за шею, что он едва мог пошевелиться. — Что я слышу? Я жду ответа! — потом рассмеялась, ослабила хватку и поцеловала Алекса в висок.

Смолев поднялся и, обняв девушку, нежно произнес ей на ухо несколько слов по-испански. Судя по ее довольному виду, его ответ ее полностью удовлетворил.

— Солнце мое, — воскликнул генерал, тоже немедленно вскакивая, чтобы уступить место жене. — К чему вам наши скучные служебные — подчеркиваю! — исключительно служебные разговоры? Кстати, а где наши дорогие хозяева?

— Ох и мастер ты у меня менять тему, — улыбнулась Тереза. — Димитрос с Марией накрывают в гостиной стол, приглашают нас в дом, так что хватит, заканчивайте все ваши служебные разговоры и пойдемте: нас ждут вино, сыры и лазанья.

В этот момент раздался телефонный звонок. Звонили с ресепшн «Афродиты». Смолев удивился и, отойдя в сторону от компании, ответил на вызов.

— Простите, что так поздно, босс, — раздалась из динамика бодрая скороговорка Катерины, говорившей по-русски, — но на ресепшн только что пришел сержант Дусманис и просит срочно связать его с генералом Манном, как он выразился, для «получения инструкций и дальнейших распоряжений». Мол, его непосредственный начальник уехал на материк, а перед отъездом приказал по всем вопросам, касающимся расследования, докладывать непосредственно генералу Манну или вам. Что мне делать-то, босс? Уж говорила ему: поздно, мол, идите! Не уходит!

Услышав свою фамилию, генерал пододвинулся поближе, показав жестом Смолеву, мол, продолжай, я слушаю.

— Хорошо, Катя, передай трубку Дусманису. Пусть сперва поговорит со мной.

Было слышно, как кто-то старательно откашлялся, прикрываясь ладонью. Потом в трубке раздался почтительный голос сержанта.

— Я прошу прощения, господин капитан, — воинское звание Смолева в местном полицейском участке выучили давно, — но дело вот в чем: господин старший инспектор строго-настрого приказал нам вдвоем с Димосом обходить вечером Кастро каждые два часа и следить, чтобы никто не вздумал снова забраться на Глезос или еще куда. Хватит, мол, с нас этих несчастных случаев! Обходить, и если заметим кого подозрительного, немедленно задерживать и заключать под стражу до выяснения личности!

— Правильно приказал, — ответил Смолев по-гречески. Манн тоже кивнул и пожал плечами. — А в чем, собственно, дело, сержант?

— Дело в том, что двадцать минут назад мы задержали у башни Глезос одного господина без документов, но с ноутбуком и фонарем в руках. Он явно собирался пробраться ночью на башню. Он утверждает, что его фамилия Гольдони и что он проживает на вилле «Афродита»! Мол, он писатель, и ему нужны впечатления для творчества. Якобы он собрался написать книгу про всю эту историю, что у нас случилась. Очень подозрительный тип! У нас на глазах пытался пролезть под ограждениями, а там везде полицейская лента.

— Ясно, — едва сдерживая смех, произнес Алекс. — Где он сейчас?

— Мы его поместили в одну из камер в полицейском участке, они сегодня все освободились. Но он требует, чтобы его отпустили, мол, он будет жаловаться, что мы его оставили без ужина. Все остальное его, вроде бы, устраивает. Ноутбук мы у него отбирать не стали. Как быть-то, господин капитан? А вдруг он и в самом деле писатель?

Манн жестом попросил у Смолева телефон.

— Сержант, — рыкнул басом генерал, — Генерал Манн говорит. Вольно, вольно… Вы поступили совершенно верно! Хвалю! Продолжайте нести службу. По вашему задержанному: нечего было шляться по ночам по объектам, куда полицией доступ закрыт. Так что ваши действия совершенно правомерны. Это раз. Посидит до утра в КПЗ — ничего с ним не случится. Он же хотел написать историю? Вот пусть и набирается впечатлений, когда он еще в своей жизни в тюремную камеру попадет… Повезло ему. Так ему и передайте. Это два. Утром вернется старший инспектор и разберется с вашим задержанным. Скорее всего, отпустит. Это три. А насчет ужина, — генерал вопросительно скосил глаза на Смолева, тот кивнул и показал три пальца, — насчет ужина мы решим. На него и на вас с Димосом с кухни виллы вам передадут все необходимое. И задержанного накормите, и поужинаете сами. Не за что, сержант, не за что. Разумеется. Обязательно ему передам. Доброй ночи! Трубочку верните Катерине!

Смолев снова взял трубку.

— Катя, — спросил он, перейдя снова на русский, — ты все поняла? Найди Петроса, пусть сложат в корзину ужин на троих, и вручите корзину Дусманису. Сделаешь? Вот и умница. А что за музыка там играет? Это запись? — вдруг спросил он, услышав в трубке мелодичные звуки испанской гитары.

— Нет, босс, это на территории соседней виллы вечерний концерт, — пояснила Катерина. — К ним приехал гитарист с материка и уже час как играет, только-только второе отделение началось. Так здорово играет, так красиво! Вот и к нам бы такого пригласить, а босс?

— Хорошо, — ответил Алекс. — Я подумаю. Возможно, ты права. Все, отбой! Спокойной ночи.

На веранде показались, держась за руки, улыбающиеся Мария и Димитрос.

— Все, друзья, — с поклоном произнес хозяин, — стол накрыт, прошу всех к столу!

— Прошу, мои дорогие, — произнесла Мария и вдруг, что-то вспомнив, с криком «Моя лазанья!» первой бросилась в дом.

Все дружно рассмеялись, а Димитрос развел руками и последовал за женой.

— В самом деле, хватит на сегодня разговоров о делах! — поддержала Тереза. — Только одно хочу уточнить: в новостях пишут, что на Наксос в срочном порядке приехала делегация Греческой Православной Церкви во главе с архиепископом Афинским и всей Эллады. Говорят, такого не было ни разу за последние пятьсот лет. Представляете? Более того, говорят, что со дня на день на соседний Парос впервые прибудет сам Архиепископ Константинополя, и там будет торжественная встреча по поводу обретения какой-то реликвии. Ты ничего не знаешь об этом, дорогой? — оглянулась она на мужа. — И почему именно на Паросе?

Манн нежно улыбнулся супруге и, обняв ее за талию, повел к двери в гостиную, говоря по дороге:

— Откуда нам знать такие тонкости, дорогая? Дела Церкви вне юрисдикции Интерпола. А вот почему на Паросе? Тут, скорее всего, дело вот в чем. Помнишь, я рассказывал, что там стоит древнейшая православная церковь — Богородицы Стовратной, заложенная еще Святой Еленой?

— Помню, — подтвердила Тереза. — Когда она плыла из Константинополя в Иерусалим, она сделала остановку по пути на Паросе и основала там храм. Так это он и есть?

— Совершенно верно! И по этому поводу есть одна очень интересная легенда, я вам сейчас ее расскажу…

И, пропустив Стефанию и Терезу вперед, оглянулся на Смолева, незаметно приложил палец к губам и многозначительно подмигнул.