Честность — лучшая политика!

Английская поговорка

Минутная стрелка на часах, казалось, застыла и не двигалась. Теодорос Антонидис то и дело поглядывал на часы: с минуты на минуту с важными вестями в полицейском участке должен был появиться Смолев. В ожидании владельца виллы «Афродита» Антонидис решил все же допросить одного из задержанных англичан. Но разговор с разъяренным подданным британской короны зашел в тупик с самого начала. Тем не менее Антонидис не сдавался.

— Понятия не имею, о чем вы говорите! Вы несете чушь! — разъяренно брызгал слюной Говард Стэнсбери, сидя в наручниках на стуле перед начальником криминальной полиции Наксоса. — Какое еще убийство? Вы с ума сошли, инспектор?

— Старший инспектор, — вполголоса поправил его сержант Дусманис, стоявший у него за спиной.

— Да мне трижды плевать! — взвизгнул задержанный, оглядываясь на него и потрясая в воздухе скованными руками. — Хоть премьер-министр! Немедленно снимите с меня наручники, чертовы идиоты! Я британский подданный и требую немедленно вызвать сюда моего адвоката, английского консула и журналистов независимых СМИ! Обвинить меня в убийстве! Вы себе не представляете, с кем вы связались! Я такое про вас порасскажу! Пожалеете, что на свет родились!

— Ясно, — потеряв терпение, язвительно пробормотал Антонидис, что-то помечая в своем блокноте. — Адвоката — ну, это само собой разумеется… Ему из Лондона к нам, конечно, рукой подать: и двух с половиной тысяч километров не наберется. Консула? Конечно, можно и британского консула. Заняться-то консулу нечем больше, как к нам из Афин на Наксос лететь. Он ведь сюда как к себе домой, каждый уик-энд… Журналистов свободной прессы и независимых телеканалов? Нет проблем… Что предпочитаете? Пометьте себе, сержант! Би-Би-Си подойдет? Ай-Ти-Ви? Си-Эн-Эн? Или, может, Эн-Би-Си? А давайте всех сразу? Что такое, сержант? Ах ты, какая жалость: у нас на острове нет их представительств!

— Вы… — прошипел Стэнсбери, вытаращив глаза, — вы… Вы что?.. Вы издеваетесь надо мной?! Да как вы смеете? Да я… Да я вас!..

— Послушайте, Стэнсбери, — утомленно заметил старший инспектор, вытирая лоб платком. — Вам еще не надоело? Вы уже скоро час как морочите нам голову. Сколько еще это будет продолжаться? Сколько можно валять дурака? У нас есть все основания, чтобы вас задержать. Вы будете давать показания или нет? Я вас последний раз спрашиваю: с какой целью вы прибыли на Наксос? Как давно вы знакомы с погибшим Джакомо Перуцци? Что вы можете сообщить по поводу его гибели? Где вы были в это время? Имейте в виду, следствие располагает неопровержимыми уликами против вас и вашего соучастника Петтигрю. Официальное обвинение вам будет предъявлено в течение сорока восьми часов. После этого дело будет передано в суд, а вас отправят на материк. И после этого никакой британский консул вам уже не поможет! У вас есть возможность получить снисхождение суда только лишь в том случае, если вы чистосердечно и полностью во всем признаетесь. Последний раз спрашиваю: вы будете отвечать или нет?

— Да катитесь вы к дьяволу! — процедил задержанный, впервые выслушав старшего инспектора не перебивая, и снова сорвался в крик. — Я буду говорить только в присутствии своего, слышите, своего адвоката! А он от вас мокрого места не оставит, уж будьте уверены!

Старший инспектор Антонидис тяжело вздохнул и пожал плечами. Продолжать допрос не было никакого смысла.

— Как хотите, — равнодушно сказал он и, переведя взгляд на стоявшего за спиной Стэнсбери сержанта, распорядился по-гречески: — Дусманис, уведите арестованного. Пусть посидит, подумает. Может, алкоголь выветрится, — так станет посговорчивее.

— Я имею право на телефонный звонок! — воскликнул англичанин, вставая со стула.

— Имеете, — устало подтвердил старший инспектор и снова перешел на греческий. — Дусманис, дайте ему позвонить, зафиксируйте куда и кому он звонил, потом заприте в камеру. А ко мне приведите того, второго.

Не прошло и четверти часа, как на том же самом стуле оказался второй англичанин — Алджернон Петтигрю. Этот вел себя иначе: угрюмо молчал, изредка затравленно озираясь по сторонам. Двадцать минут Антонидис делал вид, что не замечает задержанного, сидящего напротив. Полицейский работал с записями, когда дверь участка негромко хлопнула, и в комнату быстрым шагом вошел Смолев. Обменявшись со старшим инспектором крепким рукопожатием, Алекс сел на стул рядом с Антонидисом, лицом к задержанному. Поймав на себе пристальный взгляд русского, Петтигрю занервничал еще сильнее и втянул голову в плечи.

— Вы разрешите, старший инспектор? — спросил Смолев. — Последние сведения, которыми я располагаю, свидетельствуют о том, что дело выходит за рамки чисто уголовного и, возможно, подпадает под юрисдикцию международной криминальной полиции. Я хотел бы в вашем присутствии от лица Интерпола допросить задержанного.

— Конечно, прошу вас, — кивнул Антонидис, с интересом наблюдая за происходящим.

— Итак, — развернулся Смолев к англичанину. — Вы британский подданный, Алджернон Петтигрю, уроженец графства Стаффордшир, тысяча девятьсот восемьдесят первого года рождения, не так ли?

— Да, — мрачно буркнул арестованный. — У вас же есть мой паспорт. И что с того?

— Выпускник Йеля и Оксфорда, по образованию археолог. Учились вместе с Джеймсом Бэрроу. Это так?

— Учился, — кивнул Петтигрю. — Это что, преступление?

— О преступлении чуть позже, — сдвинул брови Смолев. — Давайте по порядку. Вы прибыли на Наксос на яхте «Бернадетт» неделю назад в компании Говарда Стэнсбери и Джакомо Перуцци, семье которого и принадлежит яхта. Молчите? Напрасно. Капитан яхты Доменико Фрегозо дал письменные показания в портовой полиции и опознал вас по фотографиям. Отпираться бессмысленно. Вы подтверждаете факт знакомства с Перуцци? При необходимости мы организуем вам очную ставку с Фрегозо и членами экипажа, они все подтвердят, что вы прибыли на остров именно на яхте «Бернадетт».

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — угрюмо произнес англичанин, уставившись взглядом в одну точку на полу. — Не знаю никакого Перуцци. И про Фрегозо впервые слышу.

— Это глупо, Петтигрю, — ровным голосом заметил Смолев. — В личных вещах убитого час назад мной обнаружен ноутбук. Вы знали о том, что он вел дневник? Нет? Я так и думал, что это станет для вас и вашего подельника неприятным сюрпризом. Только его невеста Вероника знала об этом. Так вот, Джакомо Перуцци самым подробным образом описал сотрудничество с вами, начиная с того момента, как он начал платить вам деньги за информацию о результатах археологических раскопок на Наксосе. В дневнике фигурируют даты и конкретные суммы, которые он переводил вам обоим с корпоративной карты семейного бизнеса Перуцци. Старший инспектор, вы же запросили, как мы и договаривались, банковскую выписку от Флорентийского Сберегательного банка? Ответ пришел? — спросил Смолев, продолжая в упор смотреть на арестованного, который под его взглядом горбился все сильнее.

— Совершенно верно, — подтвердил Антонидис. Порывшись в папке с документами и вынув лист с распечатками, он торжествующе помахал им в воздухе. — Вот она. Банковская выписка полностью совпадает с теми данными, что вы мне предоставили. До цента.

— По-прежнему будете утверждать, что вы не были знакомы с убитым? — спросил Смолев. — Опять молчите? Ну что же, последний штрих. Старший инспектор, вы сказали, что ваши люди обнаружили под башней Глезос мобильный телефон?

— Именно, — снова подтвердил Антонидис и, встав со стула, дотянулся до сейфа, открыл ключом металлическую дверцу, пошарил в сейфе рукой и выложил на стол перед арестованным айфон последней модели с разбитым экраном в полиэтиленовом прозрачном пакете. Петтигрю бросил на него взгляд и тут же отвернулся, кусая губы. — Телефон, по заключению экспертов, упал с большой высоты и разбился. Но на нем обнаружены ясные и четкие отпечатки пальцев погибшего Перуцци. Это говорит о том, что именно этим телефоном Перуцци пользовался незадолго до своей смерти. И второе, мы проверили сим-карту, она зарегистрирована на убитого. Информацию с сим-карты по нашему официальному запросу оператор предоставил полиции в полном объеме. Распечатки звонков и смс-переписки также в нашем распоряжении.

— Ясно, — произнес Смолев, листая распечатки. — Отлично, просто отлично! А где телефоны, что были изъяты у задержанных?

— Здесь же, в сейфе, прошу! — и старший инспектор выложил на стол еще два телефона в полиэтиленовых пакетах.

— Обратите внимание, Петтигрю, — заметил Смолев, делая в пачке с распечатками закладку из карандаша, лежавшего на столе, — здесь присутствует абонент по имени Элджи. Регулярные переговоры, начиная с января этого года. Думаю, что если поднять выписку за прошлый год, там будет то же самое. А вот еще один любопытный абонент, обозначенный как Хоуи. А вот и номера телефонов этих джентльменов, не хотите взглянуть? Нет? Молчите? Тогда я предлагаю один небольшой следственный эксперимент: старший инспектор, какой из телефонов был изъят у присутствующего здесь господина Петтигрю? Вот этот? Прекрасно.

Смолев достал свой айфон и набрал номер телефона абонента, обозначенного на сим-карте убитого как «Элджи». Телефон Петтигрю немедленно и громко завибрировал.

Алджернон Петтигрю вздрогнул всем телом и обхватил голову скованными руками.

— Вот видите, какое совпадение, — произнес Смолев, нажимая кнопку сброса. — Более того, уверен, что и в вашем телефоне тоже найдется абонент, чей номер совпадет с номером убитого. Под именем, например, — взглянул он на старшего инспектора, — Джейк. Убитый жаловался в своем дневнике, что его друзья зовут его Джейком на английский манер.

Старший инспектор Антонидис понимающе хмыкнул.

— Теперь вы видите, что отпираться бесполезно, Петтигрю, — констатировал Смолев, снова повернувшись к задержанному. — Показания капитана и команды яхты «Бернадетт» — это раз. Дневник Перуцци — это два! Денежные переводы и банковская распечатка, их подтверждающая — это три! Ну, и данные с сим-карты убитого вкупе с историей ваших звонков и смс, — это четыре. Ни один адвокат вам здесь не поможет. Повторяю вопрос: вы были знакомы с убитым? Или отвечаете — или идете в камеру! Посидите в одиночестве, подумаете, к утру станете сговорчивее. Так были знакомы или нет? — повысил он голос.

— Был, — глухо ответил арестованный, по-прежнему прикрывая руками лицо.

Старший инспектор просиял и немедленно раскрыл бланк протокола допроса, готовясь записывать показания арестованного.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Смолев, достал из кармана свой айфон, положил перед собой на стол и включил режим диктофонной записи. — Давайте дальше. Неделю назад вы прибыли на Наксос на яхте «Бернадетт» из Генуи. Это так?

— Чего уж теперь, — с тяжелым вздохом пробормотал Петтигрю, опуская руки. — Так.

— С какой целью вы прибыли на Наксос? — продолжил задавать вопросы Смолев.

— Вы же читали дневник, — скривился англичанин. — Там что, не написано?

— Следствие хочет услышать это от вас, Петтигрю, — сурово произнес старший инспектор, оторвавшись от протокола. — Все, что вы сейчас скажете, будет зафиксировано и отражено в протоколе допроса, — он ткнул шариковой ручкой в лежащий перед ним на столе документ. — Рекомендую вам сотрудничать со следствием, если хотите, чтобы судья принял это во внимание в качестве смягчающего вашу вину обстоятельства.

— Вину? — воскликнул Петтигрю. В его голосе зазвенели истерические нотки. — Да в чем моя вина-то? Ну были мы знакомы с этим Перуцци, деньги от него брали, вместе на остров приплыли. Ну и что? Никакого отношения к его смерти я не имею!

— Допустим, — неожиданно согласился Смолев. — Допустим, не имеете. Тем более в ваших интересах рассказать все, что случилось в тот вечер. Чья идея была отправиться ночью на башню?

— Это все Хоуи и Джейк, — мотнул головой англичанин. — Они вечно выясняли между собой, кто из них круче. Чья идея? Не помню, в тот раз, может, и моя! Но Хоуи об этом еще накануне говорил: мол, было бы круто! И все твердил, что маменькин сынок Джейк ни за что не осмелился бы… Я и предложил! Это был просто спор! Пари! Как вы не понимаете? — он обвел глазами присутствующих и выдавил: — Ах да, вы же не англичане!

— Допустим, — повторил Смолев, проигнорировав последнюю реплику арестованного. — Пари? В чем заключалось пари?

— Мы напились в «Эль Капитано», и Хоуи сказал, что Джейк — молокосос, что он, как и все итальянцы, слабохарактерный подкаблучник или что-то в этом роде… Завел свою шарманку! Ну и, мол, чтобы доказать, что у него есть характер, Джейку нужно было ночью залезть на башню Глезос и не попасться по дороге смотрителю. А с башни просигналить нам телефоном. Три точки, три тире, опять три точки. Азбука Морзе, в общем… Знаете?

— Три точки, три тире? — заинтересованно поднял бровь Смолев. — Это же сигнал SOS, почему именно он?

— А, — раздраженно дернул скованными руками Петтигрю. — Просто Джейк больше ничего не знал из азбуки Морзе. А мы должны были быть уверены, что это именно он сигналит. Да мы были пьяны! Это просто несчастный случай! Кто ж знал, что этот идиот не будет смотреть себе под ноги и свалится с этой чертовой башни?

— Где вы были в этот момент? — задал вопрос Смолев.

— Где, где, — раздраженно пробурчал арестованный, — да там, где и договаривались, в порту! Оттуда лучше всего башню видно. На променаде и стояли, могу место показать.

— Это обязательно, — подтвердил Смолев, переглянувшись с Антонидисом, и задал следующий вопрос: — Вы были там со Стэнсбери все время? Он никуда не отлучался?

— Вы что? — арестованный повернулся сперва всем корпусом к полицейскому, потом к Смолеву, заглядывая им в глаза по очереди. — Вы что думаете, что это… это мы его с башни сбросили? Вы с ума сошли! Мы были на променаде, в порту! Да там еще мы с каким-то официантом разговорились из соседней таверны, он все приглашал нас зайти и выпить! Он сможет это подтвердить!

— Хорошо, — кивнул Антонидис, оторвавшись от протокола и делая пометки в своем блокноте. — Мы проверим эту информацию. Обязательно.

— Да говорю же вам, это был несчастный случай! — твердил, не переставая, Петтигрю.

Смолев ничего не ответил. Он взял пухлую папку с материалами дела и стал ее пролистывать. Найдя нужный ему раздел, Алекс снова заложил его карандашом и только после этого обратился к арестованному, который к тому моменту стал уже основательно нервничать.

— Скажите, Петтигрю, а зачем вы переодели погибшего? Чья это была идея?

Англичанин снова вздрогнул и затравленно глянул на Смолева.

— Вы и это знаете? — выдавил он и сгорбился.

— Следствие располагает большим количеством обличающих вас фактов, Петтигрю! — с важностью произнес глава криминальной полиции острова. — В ваших интересах, повторюсь, рассказать все как было, без утайки!

Смолев промолчал, продолжая смотреть в упор на арестованного. Его холодный взгляд действовал на англичанина совершенно деморализующе. Он вздохнул со всхлипом, дернул скованными руками и заговорил, глядя в пол.

— Мы ждали его в таверне. Он не пришел. Потом мы вернулись в «Эль Капитано», бармен может подтвердить! Думали, что он вернется туда. Прождали его целый час или полтора. Потом Хоуи кому-то звонил. Кому — не знаю. Я был пьян, заснул там в кресле, рядом с баром, проспал какое-то время. Хоуи меня разбудил и сказал, что Джейк упал с башни. Что это несчастный случай. Но нам надо срочно идти туда и перевезти тело в другое место, иначе полиция быстро его опознает, и нас сразу заметут, так он сказал. Я спросонья ничего не соображал, голова просто разламывалась, ну и пошел за ним.

— Что было дальше? — спросил Смолев, видя, что англичанин замялся.

— Когда мы пришли к башне, он лежал там. Джейк. Лицо — ужасно, как дьявола увидел! — Петтигрю жалобно взглянул на Смолева и, не найдя в нем сочувствия, снова уперся взглядом в пол. — Хоуи сказал, что на Джейке одежда вся именная, индивидуальный пошив с фабрики Перуцци. Там и имя его везде было прострочено, фамильные гербы, даже туфли сшиты были на заказ. Мы его переодели в какой-то комбинезон. Откуда взялся комбинезон? Не знаю. Он в пакете лежал рядом с телом, когда мы пришли… Откуда там взялся пакет? Да не знаю я! Я же вам говорю: я спросонья и спьяну ничего не соображал! Одежду, что с Джейка сняли, мы в этот пакет положили. Там же и оставили.

— Почему вы отвезли его именно в Базеос? Где взяли машину?

— Это Хоуи. Не знаю почему в Базеос. Он ушел, оставил меня с Джейком. Я за эти полчаса рядом с трупом такого страху натерпелся! Сразу протрезвел, пока ждал Хоуи… Потом он подогнал машину, тело мы положили в багажник. Хоуи сел за руль. По дороге меня сильно мутило, мы даже пару раз останавливались. Голова трещала. Когда приехали в Базеос уже рассвело. Смотритель, этот, как его… Не помню… Уже стоял и встречал нас у входа, как будто его кто-то предупредил по телефону. Сказал, куда положить тело и ушел. Вел себя странно, не мешал, но и не помогал. Вид у него был очень расстроенный, но нам он не сказал ни слова. Безучастно стоял, смотрел, потом ушел к себе.

— Что было потом? — спросил Смолев.

— Потом Хоуи опять сел за руль, и мы вернулись в Хору. Поехали в порт, на яхту. Машину в порту оставили на стоянке. На яхте никого не было, кроме стюарда. Мы ему сказали, что Джейк, в смысле, Джакомо, остался в Хоре и будет только к вечеру. А сами легли спать. Мы от усталости валились с ног. Вот и все. Я же говорю вам: это был несчастный случай!

Смолев с Антонидисом молча переглянулись. Смолев коротко кивнул.

— Увы, господин Петтигрю, — сурово произнес старший инспектор, испепеляя арестованного взглядом. — Следствие располагает фактами, неопровержимо свидетельствующими о том, что этот ваш «несчастный случай» был ничем иным, как заранее спланированным жестоким убийством.

— Это какими еще фактами? — спросил англичанин, пытаясь унять дрожь в руках и растерянно переводя взгляд с полицейского на агента Интерпола.

— Осмотр места происшествия и криминалистическая экспертиза показали, что пол на верхнем ярусе башни, откуда и упал Перуцци, был обильно полит оливковым маслом. Причем в самом опасном месте, там, где парапет практически отсутствует, это раз, — сказал Смолев. — На башню обнаружен потайной ход. Через этот потайной ход преступник проник в башню, спрятался за выступом и, когда Перуцци появился на площадке, очевидно, испугал или даже столкнул его вниз. Считайте, что это полностью доказано. Таким образом, вы становитесь соучастником умышленного убийства!

— От восьми до пятнадцати лет тюрьмы, — веско произнес в наступившей тишине старший инспектор Антонидис.

— Клянусь, я ничего… ничего не знал! — вскричал арестованный, вскакивая со стула и кидаясь вперед к сидящему за столом старшему инспектору. — Я думал, что это несчастный случай! Я ничего не знал про масло! Я не знаю, кто это сделал! Ну поверьте же мне!.. Я не хочу в тюрьму!

Подскочивший сержант Дусманис положил руку на плечо арестованному и силой заставил его сесть на место.

— Значит так, Петтигрю, — холодно сказал Смолев. — Ваши крики вашему делу не помогут. У вас единственный шанс избежать тюрьмы — дать подробные показания. Рассказывайте!

— Что рассказывать? — всхлипнул англичанин, в страхе переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Все. Зачем приехали на остров? Что собирались делать? Зачем украли тубус у старшего инспектора и подбросили Карипидису? Чья это была идея? Что вы предлагали Джеймсу Бэрроу? И имейте в виду, Петтигрю, мы уже знаем так много, что сразу поймем, где вы солгали, и тогда — пощады не ждите! Пеняйте сами на себя! — и, словно в подтверждение собственных слов, Смолев пристукнул кулаком по столу.

И англичанин заговорил. Он не умолкал почти час. Еще через двадцать минут Петтигрю безропотно подписал протокол допроса и, шатаясь от рыданий, в сопровождении сержанта Дусманиса вышел из кабинета.

— Дело сдвинулось! — произнес Антонидис, бережно убирая папку с протоколом допроса в сейф и запирая сейф на ключ. — Второго допросим завтра. Посмотрим, как он запоет, когда узнает о показаниях своего подельника! По всему выходит, что Стэнсбери в этой парочке был за главаря.

— Да, многое прояснилось, — подтвердил Смолев, меряя шагами кабинет. — Но главный вопрос все-таки остался: кто за всем этим стоит? Теперь стало ясно, что эти двое — просто исполнители. И еще: где все-таки Карипидис? Вот в чем нам с вами предстоит разобраться в самое ближайшее время.

Смолев остановился и посмотрел на уставшего, но довольного старшего инспектора.

— Нам с вами сегодня еще предстоит поработать, Теодорос. Но делать это на пустой желудок — вредно для здоровья. Не знаю, как вы, старший инспектор, а я просто умираю с голоду. У меня во рту с утра не было ничего, кроме воды. Предлагаю превратить несостоявшийся обед в ужин и немедленно отправиться ко мне на виллу. Нас по-прежнему ждут фаршированные кальмары, спанокопита и бараньи кефтедес, что я обещал вам еще днем. Кстати, вы уже пробовали кефтедес в исполнении Петроса? Как, ни разу?! Это большое упущение! Теодорос, отправляемся немедленно, а по дороге я поделюсь с вами некоторыми соображениями по поводу этого дела.

Дважды уговаривать старшего инспектора Смолеву не пришлось.