— Так, граждане, давайте-ка успокоимся. Вы нас к себе не звали. Мы вас к себе тоже. Но это не повод устраивать перестрелку — приходилось кричать, чтобы меня услышали.

В общем-то, мы рисковали. Сильно. Но не запредельно. Хотя холодок по позвоночному столбу пробежал, от осознания того, что туман мог исчезнуть на любом другом участке многоугольника, и остались бы мы, что называется, совсем с голой жопой да в чистом поле.

Но и так не стоит недооценивать потенциального противника. Все же для подготовленных военных, трехметровая железобетонная стена толщиной в метр, пусть и препятствие, но не непреодолимое. Поскольку имеет отверстия для ведения огня — простреливаемые, и весьма хлипкие ворота, которые можно взорвать. А то и с пары пинков высадить. То есть нас, спрятавшихся за ней, достать вполне реально. Удачно переброшенная через верхний край граната или пуля, попавшая в бойницу, и все — минус защитник или несколько. А если рвануть воротины ручной артиллерией, то — заходи, кто хочет, бери что желаешь. И тут бойцы в зеленом камуфляже на открытом пространстве как бы не в более выигрышном положении.

Во-первых, на их стороне подготовка и опыт, а во-вторых — нарезные калаши калибра семь шестьдесят два. Что, в переводе на повседневный, значит — долбать по нам они могут, находясь в полнейшей безопасности. Разница в дальности выстрела нарезного и гладкоствольного оружия — колоссальна. Как и пробивная способность. Наши охотничьи ружья хороши на дистанции до пятидесяти метров, и то — весьма условно. Что для подготовленного бойца абсолютно не расстояние.

Дальше, с обеих сторон, началась игра в гляделки и экстренная выработка плана действий. Но вояки справились раньше. У них с этим проще — командир решил, принял на себя ответственность, остальные взяли под козырек и ломанулись исполнять со всем старанием. Никакой демократии и размазывания соплей. Разумная инициатива приветствуется, но после получения однозначного приказа не котируется. Мне до такого уровня еще далеко, да и подготовка не та.

Из окопа «зеленых» — так я для себя обозначил наших визави — выдвинулось два парламентера. С белой тряпкой и без оружия — все по-взрослому. Пришлось отвечать такой же любезностью — выползать за ворота, взяв с собой Женю. Чай свой со своим быстрее сговорится. Антон был против выхода, но, как я уже сказал, времена демократии канули в небытие. Что не остановило друга, проводить нас напутственным ворчанием в спину:

— Великолепный план, Уолтер, просто ахуенный, если я правильно понял. Надежный, блядь, как швейцарские часы.

Собака переодетая, знает же, как подбодрить. Улыбка непроизвольно наползла на лицо. Старый, как говно мамонта, добрый Лебовски, всегда поднимал мне настроение, даже в самые черные дни. Хотя сам фильм — так себе. Но тут важно понимать, что в детстве он казался шедевральным! Оттуда и теплые чувства.

Пока сближались, успел детальнее рассмотреть переговорщиков. Белые повязки в районе локтя и колена, и узнаваемый алфавит на шевронах, внушали определенный оптимизм. Перед нами не внутренние войска, от которых всего чего угодно ожидать можно, слишком уж там разный контингент, а бойцы, если не переднего края, то уж точно фронтовики. Такие беспределить не должны. Но это довольно зыбкое предположение. За три года операции, случалось по-всякому. Свои, отбитые, индивиды есть везде.

— Ну, ни хрена себе встреча! Сокол, брат, ты ли это?!

— Здорово, командир! — Жека чуть ли ни в объятия бросился — Свои, Ром, отбой!

— Парни, отбой тревоги! Свои! — на ходу, оборачиваясь в сторону окоп, прокричал мужик, узнавший Женю.

А я аккуратно выдохнул сквозь крепко сжатые зубы. Нервная ситуация. Это, оказывается, очень сложно — продолжать идти вперед, когда знаешь, что тебе в лицо целятся из автомата. Пусть ты их и не видишь.

— Ну! Рассказывай, птица перелетная.

— Прости, Андрюх, но разговаривать тебе надо с ним — кивок в мою сторону — я тут исключительно в качестве силовой поддержки.

— Хм. Андрей — Молот — тянет руку представитель защитников отечества и конкретно этой ноды.

— Роман — Норма́нн.

Да, с никами мы не мудрили. Все взяли себе гулявшие в нашей компании прозвища. Конкретно мое, образовалось из-за увлечения славянской и кельтской культурами и, как пародия на анаграмму из имени. Чуть подкачало количество букв «н». Но прижилось.

Товарищ военный окидывает меня оценивающим взглядом, чуть хмуря брови. Потом что-то решая для себя, продолжает прервавшийся диалог.

— Ты прости, но я буду в лоб спрашивать. Это важно.

— Да без проблем, врать не резон, но и право на ответ остается за мной.

— Честная сделка. Тогда давай с главного — вы мирные?

— Вполне. Но если что — дров наломаем. Если их не найдем, то посуду точно побьем — за показной бравадой пытаюсь скрыть тремор, но получается не очень.

Замечаю, как Молот косится на своего сопровождающего и получает от него едва видимый кивок. Оп-па! Похоже, умение. Будем иметь в виду, врать действительно не стоит, лучше промолчать лишний раз.

— Убивал?

— Расплывчатый вопрос.

— Людей убивал?

— Нет.

— А твои подчиненные?

Пожимаю плечами. Кто ж о таком рассказывает? Друзья, не друзья — не тот случай. Тем более что Женька точно убивал. Тут Вангой быть не надо, чтобы догадаться. Но не буду же я на изнанку выворачиваться перед каждым встречным.

— Ок. Задам вопрос по-другому. После появления таймера ты или твои люди убивали мирных граждан?

— Точно нет.

Снова едва заметное подтверждение от второго военного, а Молот заметно расслабляется.

— Спасибо.

— За что?

— За адекватность.

— Первая стыковка была нервной?

Андрей морщится, но отвечает:

— Да. Нарвались на отморозков. Двоих отличных парней чуть не потерял, пока это гнездо жгли.

— Помощь нужна?

— А у вас есть медик?

— Жена — медицинская сестра.

— Богато. Там пули вытаскивать не требуется, а вот швы по-человечески наложить не помешает. Да и забинтовать нормально.

— Доставьте раненых сюда, я позову супругу. Или они нетранспортабельные?

— С этим все в порядке. Притащим парней, да они и сами дойдут. Не доверяешь?

— Еще не знаю. Врать не хочу, тем более он — кивок на проважатого Молота — не даст. Перед продолжением разговора необходимо посоветоваться. Давай сперва пацанов твоих в порядок приведем. Этого времени и мне, и тебе на подумать хватит.

— Добро. Расходимся тогда?

— Да. Через пять минут, тут же.

Пока ходили туда-сюда, да пока Лена и Настя, взятая в помощь, обихаживали солдат, успел обменяться мнениями с парнями и принять решение. В первую очередь растряс на подробности Евгена. С его слов, бывшему командиру, он может доверить спину. Что по сегодняшним временам дорогого стоит. Так что, когда медицинские процедуры были завершены, и мы снова остались вчетвером, я был готов к продолжению разговора.

— Молот. Я начну, если ты не возражаешь?

— Без проблем.

— Я был с тобой откровенен, надеюсь на ответную любезность.

— Уговор. Но боюсь, не на все я смогу ответить.

— Ой, да кому нужны сейчас все эти гостайны?! Мне лично, до них дела нет. Есть проблемы более насущные.

— Справедливо.

— Давай начнем с такого вопроса — сколько вас?

Андрей ответил не сразу. Было видно, что внутри него сражается осторожность, недоверие и отчаянная надежда. Даже такой, прямо скажем, невеликий физиономист, как я, смог считать это.

— Надеюсь, что не совершаю сейчас самую большую глупость в жизни. Нас шесть человек.

Двое здесь и двое раненых. Получается, что в окопах сидят еще двое. Немного прям. Но это и к лучшему. Договариваться с большой толпой было бы в разы сложнее. Если в принципе возможно. И вообще — не прокормить. А так, мы явно нужны друг другу.

— Тогда, обрисую ситуацию, как ее вижу я. Если где нагрублю, ты уж извини, дипломатия, не моя сильная сторона.

— Переживу, если что.

— Нас десять человек, из которых шесть — женщины и дети. Отсюда следует вывод, что наш боевой потенциал не слишком велик. Есть умения, что позволят нам вломить супостату так, что всякое желание связываться отпадет, но то до поры. С каждым открытием новой ноды, потенциальный враг усиливается, просто потому, что не разменивается на сантименты и режет все и всех подряд, обрастая ресурсами. Это не наш путь. Превращаться в животных мы не желаем. Но хотим иметь возможность постоять за себя и тех, кто нам, возможно, доверится в будущем. И есть твои люди. Раненым мы помогли, но это не решает проблему продовольствия и боезапаса. Он у вас ограничен, это факт. Так же, как и то, что, плюс — минус, приемлемых условий для жизни нет. В чистом поле — землянках да палатках, спать, на постоянной основе, не слишком-то комфортно. Рано или поздно, вам придется или примыкать к какой-то группе выживших, или захватывать ноду силой. Что, опять же, не гарантирует адекватности будущих сожителей. К тому же, все сильно усложнилось с пришествием умений. При наличии одного бойца с классом, и то — не боевым, насколько я успел заметить, захват становится русской рулеткой, несмотря на весь ваш боевой опыт. Конечно, остается небольшой шанс, что наткнетесь на пустую территорию, но это отнюдь не закрывает потребность в патронах и жратве. Плюс важно будет каким-то чудом, обустроить новое место жительства. Что тоже очень непросто силами шести мужчин. Я не обещаю вам райских условий. Скорее наоборот. Будет непросто. Особенно, первое время. Но все равно приглашаю присоединиться к нам. Обещаю закрыть вопрос с едой и боезапасом. Не сразу, но в ближайшей перспективе. Также обещаю со временем нормальные условия для жизни и относительную безопасность. И еще обещаю не превращаться в животное, сохраняя, насколько это возможно в рухнувшем мире, человеческое обличие и соблюдение законов поселения. Взамен, потребую подчинения общим правилам и себе лично. Без меня и моего класса, все вышеописанное невозможно. Для принятия решения у тебя есть время до двенадцати часов дня следующих суток. Дальше наши ноды рассоединяться и вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся. Я все сказал.

— Два класса. У нас их два. Это просто, чтобы ты нас не недооценивал. И прежде, чем я дам ответ, давай уточним несколько моментов.

— Валяй.

— Какие твои глобальные цели?

— Выжить. Обезопасить ноду. При возможности помогать другим людям. Но спасать мир — это не про меня — пупок развяжется. Возможно, в будущем, я изменю свое мнение по данному пункту, но не раньше, чем те, кто пошел за мной будут обеспечены всем необходимым на должном уровне. Это на первое время. А дальше, война план покажет.

— Понятно. Какой строй в твоей общине?

— Диктатура с элементами демократии. Не морщись. Реально так. Решение принимаю я и исключительно то, которое считаю верным. Но от советов и обсуждений не отказываюсь. Каждый может высказать свое мнение, но тогда, когда это уместно. Жители общины — мои друзья и их семьи. Они сами выбрали меня в лидеры, хотя могли этого не делать. Тем более что своих намерений я не скрывал, как и правил, которых собираюсь придерживаться. Это вообще давно ни для кого не секрет. Мы все дружим больше десяти лет. Еще вопросы?

— Бойцы отказались стрелять по гражданским, твои действия?

— Если это гражданское — это слово постарался выделить голосом — население не несет угрозы существованию общины и ее жителям, то, не могу представить себе ситуацию, когда я отдаю приказ уничтожить мирняк. Такой ответ приемлем?

— Вполне.

— Еще вопросы?

— К Соколу есть.

— Валяй. И еще, у меня новый позывной — Шериф.

— Окей, как скажешь. Так, что Шериф, как тебе твой новый босс?

— Знаешь, Молот. Если бы ты был не ты. То я сейчас бы уже хуячил ногами по твоим зубам за такую постановку вопроса. Рома делает все от него зависящее и еще столько же сверху, чтобы мы не оказались в говне. Я ответил на твой вопрос?

— Более чем. Мы согласны. Но мне нужно немного времени, обрисовать парням расклады. И извини, Ром, я тоже не силен в дипломатии.

— Нормально все. Не кисейная барышня. Обсудите с мужиками перспективы. И да. Сразу донеси мысль до всех — девушки замужем и при детях. Конфликты на этой почве буду пресекать через отстрел первичных половых признаков. Появятся свободные дамы — туда и будут клинья подбивать.

— Окей.

— Как будете готовы, перетаскивайте вещи за ленточку. Кидайте прямо на веранде, потом разбиремся. Расселением займемся попозже. Жень, попроси Антоху баню затопить, нам всем это будет не лишним. Молот, все, что не планируете забирать с собой, тоже будем стаскивать в норку — нечего добру пропадать. Срок — двадцать два часа с этого момента.

— Принял.

— И да, потом нам надо будет подробно обсудить навыки бойцов. Не только системные. Мне необходимо понимать, на что можно рассчитывать.

— Разумеется.

— Тогда не будем терять время. Пошли, покажешь, что есть крупногабаритного из ненужного. Начнем перетаскивать, пока ты с подчиненными секретничаешь.

С переездом уложились в два часа. Вещей у бойцов, вырванных вместе с участком фронта в туман, с собой было немного. Как и того, что можно было переработать на системный материал. Жаль, бээмпэшку, застывшую безжизненным памятником самой себе, разобрать никакой возможности не было. Подходящий для этого инструмент остался далеко-далеко. А общий вес целого изделия превысил мои скромные возможности аж в два раза.

Пройдя через ворота, в первый раз, Молот удивленно покосился на груду всяких обломков и искореженных конструкций, сваленную справа от входа, если смотреть с нашей стороны — изнутри. Да, приличную кучу, мы натаскали со стройки, за адскую, двенадцатичасовую смену. Навскидку — тонн семьдесят добра. Пришлось подключать в работу весь доступный сельхозинвентарь: тачку, лебедку, собранную на коленке из автомобильных тросов, носилки, лопаты, ломы и вообще все, что только было под рукой. Иначе, голыми руками, мы процентов десять от этого объема бы добыли. И еще двадцать одну тонну успели переработать на месте. Ну, так жить захочешь — не так раскорячишься. А когда за твоей спиной стоят семьи, чьи жизни буквально зависят от того, сможешь ли ты поднять и перетащить на десять метров очередной кусок железа, то мотивации это добавляет просто неимоверной. На уровне: или сделай, или завтра для вас может не наступить вовсе.

— Это что?

— Запасы — безмятежно пожимаю плечами, мол, о чем вообще речь, у нас тут каждый день так.

— Умение?

— Оно самое.

— Расскажешь?

Странный у нас диалог получается. Но это простительно. Знакомы-то мы всего чуть больше пары часов. Притремся со временем.

— Обязательно. Но позже. Вначале переселим вас, затем баня и обед. И уже после разговор.

— Мне нравится такой подход. Внушает оптимизм и веру в человечество.

— Вот в человечество, я бы верить поостерегся. Чую, хлебнем мы дерьма в ближайшие дни. По самое не балуйся, наглотаемся.

— К этому нам не привыкать….

Временно заселили вояк в гараж, пристроенный к дому. Не самые комфортные условия, но получше окопного уюта. Однако проблема жилплощади и без этого назрела. Так что решать ее потребно в ближайшее время. Как и вопрос с едой. Этим я планирую заняться после обстоятельной беседы с новыми жильцами. Благо материя есть. Сливаю половину запаса манны на конвертирование по мере накопления. Оставшиеся сорок пять единиц, держу в резерве, на случай экстренного возведения строений.

Пока народ совершал мыльно-рыльные процедуры, решил разобраться с доступными ресурсами нашей колонии и, заодно, освежить в памяти свои текущие параметры. А то все как-то не до того было. Интерфейс последний раз вызывал во время получения класса. И больше туда не заглядывал. А ведь там накапало опыта, который можно куда-то потратить. Не зря же, шкала называется хранилищем. За ту же постройку стены, списали пятьсот двадцать восемь килограмм системой материи и выдали сто семь единиц экспы. Но и Конвертированием я нагреб, наверняка, немало. Вызвать окно получилось без особого труда. Ну-с, чем мы там богаты?

О! Неплохо! Есть где разгуляться. Если верить подсказкам, за сотню опыта можно качнуть одну звезду в умениях. Непонятно, что конкретно это даст — требуется глубже закапываться в справку по каждому навыку. Но в любом случае усилит меня. А вот для взятия уровня просят уже тысячу. Чет как-то многовато, как мне кажется. Ну да с системой не поспоришь и не поторгуешься. Сказано гони косарь, значит, гони. Ой, и хрен бы с ним! Потом с уровнями побалуюсь. Куда больше меня интересует точное значение доступного материала для постройки. Мне тут людей необходимо чем-то кормить и куда-то селить.