У тяжелых дверей подземелья их встретил Артур. Увидев выходящих, он шумно выдохнул, словно не дышал последние несколько часов. На ступенях чуть выше уже стоял Гарри. Его лицо было бледным, но решительным, а в руках он крепко сжимал палочку. Гарри молча кивнул им и занял пост Артура — теперь настала его очередь слушать тишину за железной дверью. Астарот был первым, кто бросился навстречу. Тигр издал глухой, тревожный урчащий звук и подошел вплотную, подставляя свой мощный бок, чтобы Сириус мог опираться на него по пути наверх.

Когда Лилит и Сириус поднялись на кухню, там было неестественно тихо. Никто не спал. Увидев их, Молли тихо ахнула и бросилась к плите.

Лилит выглядела пугающе. Её обычно бледная кожа приобрела нездоровый, синюшный оттенок, губы потрескались, а под глазами залегли темные провалы. Ритуал забрал у неё гораздо больше жизненных сил, чем она предполагала. Но Сириус выглядел не лучше. Он едва переставлял ноги, тяжело опираясь о косяк двери. Магия этого древнего, пропитанного кровью пространства была безжалостна ко всем присутствующим, фантомно высасывая энергию даже из тех, кто просто находился внутри круга.

Они тяжело опустились за деревянный стол. Молли тут же поставила перед ними глубокие тарелки с горячим бульоном и кружки со сладким чаем.

Едва Лилит тяжело опустилась на деревянный стул, Астарот тут же подошел к ней. Огромный, грациозный и смертоносный зверь, способный одним ударом лапы перебить хребет, сейчас выглядел совершенно беспомощным от переполнявших его эмоций.

Он аккуратно, словно боясь причинить ей боль или раздавить своим весом, опустил свою массивную, тяжелую голову прямо на колени Лилит. Его пылающие рыжие глаза, обычно холодные и внимательные, смотрели на нее с такой отчаянной нежностью и мольбой, что у присутствующих перехватило дыхание. Астарот прижал уши и неожиданно для всех издал звук — не рыкание и не грозный рык хищника, а тонкий, жалобный, тихий звук, похожий на мяуканье потерявшегося котенка.

Это было настолько не вяжущимся с его огромными размерами и свирепым видом, что Молли тихо ахнула, прижав руки к груди.

Лилит слабо улыбнулась. Её дрожащие, ледяные пальцы погрузились в густую белую шерсть на его затылке. Она медленно погладила зверя между ушами, чувствовав, как от этого прикосновения дрожь, бьющая тело Астарота всю ночь, постепенно утихает, а сам тигр издает тихий, вибрационный гул облегчения, смыкая глаза и уткнувшись носом в её ладонь.

Пока Сириус с трудом делал первые глотки, Лилит, чей голос превратился в тихий шелест, рассказала остальным о том, как всё прошло.

— Нам нужно простоять еще две ночи, — произнесла она, грея ледяные пальцы о чашку. — Днем профессор будет находиться в состоянии паралича. Магия не даст ему перекинуться обратно в человека, но этот сон позволит телу накапливать силы. Это спасет его от остановки сердца.

Джордж, сидевший по правую руку от Лилит, осторожно, словно боясь причинить боль, накрыл её руку своей. Его пальцы мягко и нежно поглаживали её ледяную кожу, делясь своим теплом. Близнец смотрел на неё с тревогой, в которой не было ни капли привычного лукавства.

— Но как он выдержит? — тихо спросил Джордж. — Я слышал… я слышал хруст и крики. Почему он не умирает от такого болевого шока и кровопотери?

Лилит повернула к нему уставшее лицо.

— Потому что оборотень не позволит своему носителю измотаться окончательно, — ответила она. — Это паразит, но он связан с хозяином симбиозом. Зверь будет защищать тело Римуса до самого конца, регенерируя ткани на пределе возможностей. Нет Люпина — нет оборотня. Зверь борется за свою собственную жизнь.

После завтрака наступило время долгожданного отдыха. Организмы обоих магов были на грани отключения.

Сириус, со скрипом отодвинув стул, тяжело поднялся на ноги. В этот же момент встал и Джордж. Юноша решительно посмотрел на Блэка, давая понять, что сам проводит Лилит до её покоев.

Сириус замер. Его серые глаза на секунду потемнели, скользнув по переплетенным пальцам Джорджа и Лилит. Взрослый маг, внутри которого еще пару часов назад бушевала смертельная битва и неистовое напряжение к этой девчонке, вдруг почувствовал глухую, болезненную усталость. Он посмотрел на искреннее, полное юношеской заботы лицо Джорджа.

Блэк медленно отпустил спинку стула и со вздохом опустился обратно.

— Пожалуй, я выпью еще одну чашку этого отвратительного кофе, Молли, — бросил Сириус хрипло, устремив взгляд в пустую кружку и позволяя Джорджу увести её.

Они шли по светлым, утренним коридорам поместья в тишине. Джордж не отпускал её руку, аккуратно поддерживая Лилит, которую временами слегка вело в сторону.

Остановившись у дверей её спальни, Джордж повернулся к ней. В солнечном свете, падающем из окна, ее бледность казалась еще более пугающей. Юноша осторожно коснулся её плеча, заставляя поднять на него взгляд.

— Лилит… — его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. — Я так за тебя переживаю. Это всё… это просто ужасно. Так жестоко. Ты не должна нести всё это на своих плечах.

Он посмотрел в её серебряно-фиолетовые глаза с обезоруживающей искренностью.

— Ты заслуживаешь совершенно других каникул. Ты должна смеяться, нарушать правила ради веселья, а не ради спасения жизней. Обещай мне… Пожалуйста, пообещай, что когда этот проклятый ритуал закончится, мы с тобой забудем обо всем этом. Будем веселиться весь остаток лета. Запустим фейерверки в саду, разыграем Рона… Ведь потом осень. Тебя отправят обратно в твою Северную школу, а я уеду в Хогвартс, и мы… кто знает, когда мы снова увидимся.

Лилит смотрела на его открытое, веснушчатое лицо. Его слова, такие простые, человеческие и теплые, пробивались сквозь её магическое истощение, растапливая последние осколки того самого северного льда в её груди. Ей вдруг невыносимо захотелось того, о чем он говорил. Просто быть подростком.

Она слабо, но искренне улыбнулась.

— Обещаю, Джордж.

Лицо юноши просветлело. Не сдержав порыва, он наклонился и мягко, невероятно нежно поцеловал её в щеку. Его губы были теплыми, и это мимолетное прикосновение резко контрастировало с окружающим их холодным мраком.

Лилит вспыхнула. Кровь прилила к щекам, окрасив её бледное лицо ярким румянцем. Она растерянно опустила взгляд. От эмоционального перепада и накопившейся усталости у нее вдруг сильно закружилась голова. Пол качнулся под ногами.

— Отдыхай, Лилит, — прошептал Джордж, отступая на шаг и неохотно выпуская её ладонь. — До вечера.

Как только юноша скрылся за поворотом коридора, Лилит переступила порог своей комнаты и, тяжело закрыв за собой дверь, привалилась к ней спиной.

Дыхание со свистом вырывалось из её легких. Румянец быстро сошел на нет, уступив место мертвенной бледности. Девушка сползла по гладкому дереву двери на пол, обхватив дрожащие колени руками.

Рациональный, аналитический ум Лилит Кроули, который всегда работал без сбоев, прямо сейчас безжалостно констатировал факт: она ошиблась в расчетах. Она переоценила собственные силы.

Слеза лунного дракона требовала слишком много энергии. Цепи вытягивали магию слишком быстро. Первая ночь едва не убила её.

Лилит закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного, парализующего страха. Вторая волна ритуала будет намного сильнее, ведь волк начнет сопротивляться изъятию проклятия в артефакт.

Она поняла, что вторая ночь может окончательно извести её. И она понятия не имела, переживет ли она следующий рассвет.

Вечер опустился на поместье незаметно, укутав древний дом густыми, тревожными сумерками. Весь день прошел в неестественно спокойном, почти могильном оцепенении — магия паралича надежно сковала оборотня в подземелье, дав измученным людям передышку. Лилит, Сириус и Артур проспали без задних ног, провалившись в тяжелую, лишенную сновидений темноту, пока остальные дежурили наверху. Когда напольные часы пробили шесть, Фред спустился в холодный коридор, молча похлопал Гарри по плечу и занял его место у железной двери.

Через полчаса Лилит велела собрать всех в малой гостиной.

Она стояла у потухшего камина. Прямая, как струна, но всё еще пугающе бледная. Ей, с детства впитавшей суровые, бескомпромиссные законы Северного Братства, было физически невыносимо признаваться в собственной слабости. Север не прощал ошибок. Но, глядя на эти напряженные, встревоженные лица — на Молли, теребящую передник, на хмурого Рона, на бледную Гермиону, на Сириуса, который всё ещё с трудом держался на ногах, — Лилит поняла одну простую вещь. Гордость не имеет значения, когда на кону стоят жизни тех, кому она решила открыть свой дом. Тех, кто незаметно для неё самой становился её семьей.

— Я переоценила свои силы, — произнесла Лилит. Её голос прозвучал тихо, но в повисшей тишине эти слова прогремели, как гром.

Сириус резко поднял голову, нахмурившись. Гермиона прижала ладони ко рту, издав тихий вздох.

— Ритуал забирает слишком много энергии, — продолжила девушка, глядя им прямо в глаза, не пряча своей уязвимости. — Если я проведу у столба всю вторую ночь, я просто не доживу до рассвета. И тогда на третью, самую важную ночь, когда нужно будет перенести проклятие в Слезу лунного дракона, Римус будет обречен. Мне нужно сохранить магию для финала. Поэтому сегодня ночью мне понадобится ваша помощь. Мы разделим процесс.

— Я пойду, Лилит, — тут же подался вперед Артур Уизли. — Я, конечно, не ас в боевой магии, но я сделаю всё, что скажешь. Как и Сириус.

— Сириус будет там, — кивнула Лилит. — В образе Бродяги он способен выдерживать давление темной магии и контролировать зверя физически. Но поддерживать сдерживающие символы он не сможет — для этого нужна человеческая форма и огромный резерв свежих сил. Мы разобьем ночь на три смены по несколько часов.

Она перевела взгляд на миссис Уизли.

— Молли. Вы возьмете первую смену.

В ту же секунду Рон вскочил с дивана, словно его ударило молнией. Его лицо мгновенно пошло красными пятнами от гнева и леденящего страха.

— Что?! Мою маму?! — выкрикнул он, бросаясь вперед и буквально заслоняя собой кресло, в котором сидела Молли. — Нет! Вы с ума сошли?! Вы не можете отправить её в это проклятое подземелье к… к этому зверю! Я пойду вместо неё! Я ни за что не пущу туда маму!

Фред и Джордж тоже мгновенно напряглись. Вся их привычная веселость испарилась, лица посуровели, и они, как по команде, сделали шаг вперед, закрывая мать с флангов плечом к плечу.

Молли Уизли побледнела так стремительно, что веснушки на её лице проступили резкими пятнами. Перспектива оказаться один на один с бушующим проклятием приводила её в абсолютный ужас. Но при виде того, как сыновья стеной встали на её защиту, в её глазах вспыхнул тот самый истинный гриффиндорский огонь матери-львицы. Она поднялась и мягко, но непреклонно отодвинула Рона в сторону.

— Сядь на место, Рональд Уизли, — строго сказала она, хотя голос её слегка дрожал. — Я состою в Ордене Феникса не для того, чтобы прятаться за спинами своих детей. Римус — наша семья.

Она перевела взгляд на Лилит, судорожно сглотнула и решительно кивнула.

— Что я должна делать, дорогая?

Лилит смотрела на это семейство с легким, едва заметным уважением во взгляде.

— От вас не потребуется сражаться. Рон, успокойся и выслушай меня, — ровно произнесла она, обращаясь к кипящему от эмоций подростку, а затем снова посмотрела на Молли. — Вам нужно будет только сидеть в защитном круге и монотонно вливать магию в сдерживающие клятвы. Это заклинание на выносливость, а не на силу. А чтобы вы ничего не боялись…

Лилит негромко щелкнула пальцами.

Бесшумной, скользящей походкой из тени коридора вышел Астарот. Огромный белый тигр с угольными полосами подошел к Молли и тяжело опустился у её ног, устремив на присутствующих пылающий, немигающий рыжий взгляд.

— Астарот будет охранять вас каждую секунду вашей смены, — голос Лилит прозвучал как непреложная клятва. — Он не даст зверю причинить вам и капли вреда. Если оборотень прорвет цепь, тигр разорвет его быстрее, чем тот сделает вдох.

Рон медленно опустился обратно на диван, тяжело дыша, но сбавив пыл — присутствие Астарота и уверенность матери подействовали на него отрезвляюще. Молли с опаской, но и с явным облегчением посмотрела на массивную спину зверя.

— Вторую смену возьмете вы, Артур, — продолжила Лилит, посмотрев на мистера Уизли, и тот серьезно, без колебаний кивнул. — А вот третья, предрассветная часть… Она самая сложная. Зверь будет биться в агонии. Мне нужен кто-то особенный. И этот кто-то — ты, Гарри.

В комнате снова словно разорвалась бомба.

Рон, чьи нервы и так были натянуты до предела после эпизода с матерью, вскочил во второй раз.

— Да вы издеваетесь?! Сначала мама, теперь Гарри?! — взорвался он, его голос сорвался. — Он же несовершеннолетний!

— Лилит, это же безумие! — выпалила Гермиона, в ужасе зажимая рот руками. — Его магическое ядро еще не сформировано для таких темных ритуалов!

Джинни вцепилась в рукав Гарри, её глаза расширились от паники. Сириус резко сделал шаг к креслу Лилит, его серые глаза потемнели:

— Лилит… он всего лишь мальчик. Я не позволю…

— Он перестал быть просто мальчиком в ту ночь на кладбище! — жестко, хлестко оборвала их Лилит…

Голоса в гостиной перекрывали друг друга, превращаясь в плотную гудящую стену из страха, протестов и неуклюжьей опеки. Гарри сидел в самом центре этого хаоса, чувствуя, как внутри него скручивается липкий, тошнотворный узел.

Кулаки юноши сжались с такой силой, что коротко остриженные ногти впились в ладони. Каждое слово — «он несовершеннолетний», «он всего лишь мальчик», «мы не позволим» — било по его самолюбию хлестче розги. Это было унизительно. Низко. После кладбища, после леденящего смеха Волдеморта, после боли, от которой выкручивало суставы на глазах у Пожирателей смерти, его снова пытались запихнуть в детскую манежку. Закрыть собой. Сделать видом, будто ничего не произошло.

— Заткнитесь! — голос Гарри прорезал гостиную подобно удару бича.

Звук был настолько резким и полным накопившейся, ядовитой горечи, что шумиха мгновенно утихла. Рон замер с открытым ртом, Сириус дернулся, словно от оплеухи, а Гермиона испуганно затаила дыхание.

Гарри медленно поднялся с дивана. В его зеленых глазах, скрытых за стеклами очков, больше не было детской растерянности — там горел сухой, злой огонь.

— Перестаньте, — выдохнул он, глядя прямо на Сириуса и Рона. — Хватит относиться ко мне так, будто я сделан из тонкого стекла и рассыплюсь от первого же сквозняка! Каждое лето, каждый год вы пытаетесь защитить меня от правды, от опасности, от жизни! Но когда приходит время — я всё равно оказываюсь с ней один на один.

Он повернулся к Лилит, на лице которой не дрогнул ни один мускул.

— Я сделаю это, — твердо произнес Гарри. — Я отстою третью смену. Если Лилит говорит, что я справлюсь, значит, я справлюсь. И мне не нужно ваше разрешение.

В гостиной воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Сириус сглотнул, в его серых глазах отразилась глубокая, почти физическая боль — он видел перед собой уже не маленького крестника, а взрослого, израненного воина, у которого отняли юность. Молли тихо всхлипнула, но не стала возражать. Разговор был окончен.

Спустя полчаса, когда обитатели дома молча разошлись по своим комнатам, чтобы набраться сил перед тяжелым дежурством, Лилит жестом попросила Гарри остаться.

Они вышли в узкий, погруженный в глубокие тени коридор восточного крыла. Ледяной сквозняк колыхал тяжелые бархатные шторы, а за окнами уже сгущались беспросветные черные сумерки. Лилит прислонилась спиной к каменной кладке стены, задумчиво разглядывая юношу.

— Спасибо, — тихо сказал Гарри, нарушая молчание. — За то, что не стала сюсюкать со мной, как остальные.

— Я никогда не лгу в вопросах магии, Гарри, — её голос звучал тихо, но в нём вибрировала глубокая, завораживающая сила. — И я выбрала тебя не из жалости и не потому, что у меня не было выбора.

Она сделала шаг к нему, и в полумраке коридора её гетерохромные глаза полыхнули странным, неземным светом.

— Взрослые в вашем Ордене привыкли слепо верить в сказку об «Избранном». В мальчика, которому просто повезло выжить. Они думают, что Риддл потерпел поражение из-за какой-то абстрактной «материнской любви». Но Северное Братство изучает природу магии, а не сентиментальные легенды.

Лилит подняла руку и невесомо, кончиками пальцев, коснулась воздуха в дюйме от предплечья Гарри. Он почувствовал, как по его коже пробежала волна колотящегося, мелкого электричества.

— Когда заклятие смерти отскочило от тебя в детстве, — продолжала она, заглядывая ему прямо в душу, — произошел аномальный резонанс. А в ту ночь на кладбище, когда Волдеморт взял твою кровь и ваши палочки связались… произошло нечто большее, чем просто дуэль. Произошел дикий, непреднамеренный ритуал смешения двух древнейших магических родов. Ваша магия переплелась. Твоя кровь изъедена его темным наследием, но твоё ядро не сломалось — оно усвоило эту силу, закалилось в ней.

Гарри замер, слушая её с затаенным дыханием. Никто и никогда не объяснял ему происходящее так.

— В твоих венах больше нет обычной человеческой крови, Гарри, — прошептала Лилит, и на её бледных губах появилась едва заметная, горьковатая улыбка. — Там течет сплав. Ты способен выдержать ментальное и магическое давление третьего этапа ритуала не потому, что ты «герой из пророчества». А потому, что твоя магия гибридна. Она слишком сильна и слишком отравлена тьмой, чтобы древнее проклятие ликантропии смогло сломать тебя или выжечь твой разум.

Она сжала его плечо — её пальцы были прохладными, но это прикосновение отозвалось в груди Гарри волной уверенности.

— Сегодня ночью, там, внизу, тебе не придется ничего доказывать, — мягко добавила она. — Просто позволь своей магии защитить тебя. А я буду рядом.

Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, как последние сомнения и обиды на друзей окончательно растворяются без остатка. Он был готов.