Максимус проснулся сам, резко дёрнувшись в сторону звука, когда неподалёку хрустнула ветка. В его руке незаметно для меня в секунду материализовался пистолет.

— Полегче, — усмехнулся я. — Чего с каждого шороха дёргаешься, как параноик.

Осмотревшись дёргаными движениями корпуса, он убрал оружие в кобуру; лицо и тело его расслабились, и он потянулся, вытянув руки над головой и прохрустев суставами.

— На Инферно-9 мой однополчанин говорил так же.

— И?

— …и в тот же день его убили враги, потому что он мне не поверил, что я услышал звук шагов. Лучше десять раз проверить пустой коридор, Белый, чем один раз доказать, что он был не пустым… посмертно.

Рассказ Максимуса, пусть и звучал фантазийно ввиду очередной космической локации происшествия, определённо имел смысл. Я невольно задумался о том, что мой спутник, несмотря на все свои странности, далеко не глуп. Он предусмотрителен, осторожен и, кажется, имеет какие-никакие ценные для выживания знания.

— Хм. Ну тут, пожалуй, ты прав, — выдал я ответ после раздумий.

— А то ж. Ну-с, — он встал, повторно размяв кости, и накинул куртку на плечи. — Двигаем дальше?

Дальнейшая дорога пролегала вдоль ручья, куда более широкого, чем все, что встречались нам на пути прежде. В какой-то момент я остановился, чтобы набрать воды, после чего мы тут же зашагали дальше.

Я вновь задумался о Максимусе. Походка у него была примечательной. Осанка, широкий шаг, манера речи — всё в нём будто бы выдавало служивого человека. Но рассказы про космический десант… святые черти, какой бред! Однако что-то заставляло меня вновь и вновь задумываться о том, кто же такой этот «космодесантник»… Бывший военный? Или он настолько врос в свой образ, что даже вести себя стал соответствующе?

Хрен его поймёт, что у этого городского сумасшедшего в голове… разбираться — себе дороже. Мне и своих тараканов хватает, чтобы впускать в голову чужие.

Через час пути, когда мы шли близ небольшой поляны, Максимус резко остановился, да так, что я чуть не врезался в его широкую спину. Его голова была повёрнута влево, туда, где на кратком промежутке не было деревьев.

— Ты чего, мужик? — непонимающе уточнил я.

— Смотри, — он встал сзади меня и вытянул руку по направлению предполагаемого взгляда, указательный палец устремив между кустов.

Там, среди растительности, сидело уродливое существо с длиннющими руками и короткими ногами. Оно выглядело истощённым и жалким, однако хищно озиралось по сторонам янтарными глазами.

— Пригнись лучше, — сказал Максимус шёпотом, сам последовав своему совету. — И в глаза ему не смотри.

— Почему? — я присел на корточки, наблюдая из-за свисающей листвы дерева.

— Вдруг понравишься. Что? — уточнил он, столкнувшись с моим явно недовольным взглядом. — У него точно плохой вкус. Вон, смотри какие глазёнки шаловливые…

Тварь, недолго покопошившись, резким движением ринулась в противоположную от нас сторону, скрывшись в глубине леса. Выждав ещё пару минут, Максимус встал и пошёл вперёд. Я побрёл вслед за ним.

Вскоре ручей круто свернул на юг, став значительно шире и глубже, и мы повернули по его течению.

— А в чём проблема срезать? — спросил я, поравнявшись со своим спутником. — Тут всё ещё можно перейти вброд практически полностью. Нам, как-никак, в противоположную сторону.

Максимус посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— На Гидре-12 тоже решили срезать путь. Потом долго собирали тех, кто остался. А нас и собирать будет некому, рекрут. Давай-давай, не ленись, двигаем вперёд.

Надолго отклоняться от маршрута не пришлось — приблизительно через полчаса ручей снова обмельчал и свернул на запад, а после — севернее, пока не влился в небольшую запруду.

Шаги Максимуса были неторопливыми, но уверенными, как будто он не прокладывал путь, а вспоминал его. Если наблюдать со стороны, он мог показаться расслабленным, но это была лишь иллюзия. Он постоянно осматривался, реагировал на каждый звук. Ни один шорох, ни одна сломанная ветка, ни один отпечаток лапы не ускользали от его внимания.

Я молча следовал позади. Корни деревьев, извиваясь змеями, то и дело преграждали дорогу, густые колючие кусты цеплялись за одежду, а невидимые в высокой траве камни заставляли терять равновесие.

В какой-то момент я споткнулся, грузно упав на влажную землю, и Максимус резко обернулся. Плечи его напряглись, рука тут же потянулась к пистолету, но, увидев, что моим врагом стал простой камень, а не какая-нибудь ужасная тварь, он расслабился и засмеялся.

— Ты в следующий раз, если умереть решишь, предупреждай заранее.

— Зачем?

— Как зачем? Чтобы я не тратил патроны на твоё спасение.

Он протянул мне руку и помог встать, после чего мы двинулись дальше.

Вечерело. Чем глубже мы уходили в лес, тем становилось тише. Замолчали птицы. Исчезло жужжание насекомых. Даже ветер перестал тревожить кроны деревьев. Оставался только глухой хруст двух пар ботинок по сухой листве, обрамлявшей землю.

Я невольно поймал себя на мысли, что тишина здесь не была естественной. Словно почувствовав мои мысли, Максимус бросил на ходу:

— Не люблю тихие места.

— Почему?

— Обычно они сначала молчат, а потом пытаются тебя сожрать. Давай осторожнее здесь, не нравится мне местная атмосфера…

Идти бесшумно не получалось — мы были вынуждены снова пробираться через колючий кустарник. Я шёл след вслед за Максимусом… как вдруг он резко замер.

— Что случилось? — спросил я, снова чуть не врезавшись ему в спину.

Мой спутник медленно провёл взглядом по деревьям. Его правая рука уже лежала на пистолете, а левая незаметно коснулась ножа на бедре.

— Нас ведут.

Я напрягся, нащупав в кармане свой Миротек. Огляделся по сторонам.

— Никого не вижу, — констатировал я.

— Я тоже. Именно это мне и не нравится, — почти что прошипел Максимус.

В этот же миг позади хрустнула ветка. Затем ещё одна, чуть правее. И ещё, уже слева. Потом впереди. Треск становился всё ближе…

Из-за стволов медленно выходили тёмные силуэты, похожие на тварь, которую мы видели сегодня в лесу. Высокие, сутулые, с непропорционально длинными руками, заканчивающимися изогнутыми когтями. Их сероватая кожа почти что сливалась с корой деревьев, а в глубоко посаженных глазах мерцал тусклый янтарный свет.

Сначала вышел один. Затем их стало трое. Потом шестеро. Они не торопились, словно бы понимали: мы были окружены. Вот уже семь тварей сомкнулись в кольцо…

Я медленно достал пистолет.

— Их слишком много, Максимус…

Он бросил беглый сосредоточенный взгляд по сторонам, оценивая обстановку.

— Боишься — хорошо. Значит, голова ещё работает. Патроны экономь, хрен пойми, сколько их тут. Старайся стрелять только наверняка.

Монстры одновременно сорвались с места. Первый выскочил прямо из кустов. Грохнул выстрел из пистолета Максимуса — пуля отбросила тварь назад, но двое других уже неслись следом. Он выстрелил ещё раз, и второй монстр рухнул мордой в землю, чуть не придавив его.

— Двигайся! — прорычал мой спутник, отпинывая от себя обмякший труп. — Не стой!

Я отступил, начав стрелять редкими одиночными выстрелами. Первый пришёлся в плечо чудовищу, но оно даже не замедлилось. От второго тварь легким движением увернулась. Всё-таки стрелок из меня пока что так себе…

А вот уже третий мой выстрел прилетел ему в голову — и утихомирил тварь навечно.

Раздался щелчок — пистолет Максимуса встал на затворную задержку. Он даже не посмотрел на оружие. Одним движением отбросил пустой магазин, вставил новый и одновременно выхватил нож.

Очередная тварь прыгнула сверху.

Максимус шагнул вбок, уходя с линии атаки. Когти лишь рассекли воздух. Он перехватил запястье монстра, резко дёрнул его вперёд и вонзил нож под нижнюю челюсть. Существо обмякло прежде, чем успело издать звук.

Я оказался менее удачлив. Один из монстров ударил меня плечом, сбивая с ног. Пистолет вылетел в мокрую листву, и тварь, почувствовав преимущество, мгновенно навалилась сверху. Я едва успел выставить предплечье между своими зубами и пастью чудовища, ударив его в нижнюю челюсть. Существо зло зарычало, и его горячее дыхание обожгло лицо…

Вдруг раздался выстрел. Голова уродца резко дёрнулась, после чего тяжёлая туша обрушилась на меня.

Максимус отпихнул уже мёртвую тварь тяжёлым армейским ботинком и протянул мне руку.

— Поднимайся, рекрут. Быстрее, наши новые друзья ждать не любят.

Я поднялся и подобрал свой пистолет с земли, тяжело дыша.

— Сколько их ещё?

Мы молча посмотрели в чащу. Из темноты продолжали выходить новые силуэты. И, что меня удивило, они больше не спешили… они окружали добычу, терпеливо сжимая кольцо.

Максимус тихо выругался.

— Они не собираются нас убивать…

Я непонимающе посмотрел на него.

— Тогда что они делают?

— Загоняют.

В ту же секунду где-то впереди прозвучал глубокий, раскатистый рёв. Такой низкий, что дрогнула земля под ногами. Все монстры одновременно остановились и расступились, образовав широкий проход между деревьями.

Максимус медленно поднял пистолет, смахнув свободной ладонью испарину со лба.

— Вот теперь начинается настоящая проблема.

Из чёрного прохода между деревьями никто не выходил. Лес будто нарочно тянул время. Я чувствовал, как кровь грохочет в ушах. Палец лежал на спусковом крючке, но твари больше не нападали. Они стояли неподвижно, слегка покачиваясь, словно ждали приказа.

Максимус не сводил тяжёлого взгляда с темноты.

— Не стреляй первым, — почти шёпотом сказал он. — Свита ждёт его.

Тяжёлые неторопливые шаги — каждый отдавался в земле глухим ударом. Наконец, из-за деревьев показалась массивная фигура.

Она была почти на голову выше остальных тварей. Широкие плечи покрывала толстая, похожая на древесную кору кожа, испещрённая глубокими трещинами и жёсткой шерстью. Вместо пальцев — длинные чёрные когти. Морда напоминала одновременно волчью и человеческую: вытянутая пасть, усеянная несколькими рядами зубов, и удивительно спокойные жёлтые глаза.

Я машинально навёл на него пистолет.

— Это ещё что за херня…

— Вожак, — тихо ответил Максимус.

Чудовище остановилось в двадцати шагах и стало медленно втягивать воздух, принюхиваясь, после чего издало короткий рык.

Вся стая ожила.

— Сейчас! — крикнул Максимус.

Первым начал работать по уродцу пистолет моего товарища. Пуля ударила в грудь огромною тварь — тот лишь качнулся назад, будто в него бросили камень.

— Не пробило! — выкрикнул я.

Вожак рванул вперёд. Несмотря на свои размеры, двигался он пугающе быстро.

Максимус резко толкнул меня в сторону. Мгновение спустя когти распороли воздух там, где только что была моя голова. Один из стволов дерева за нашими спинами затрещал, и толстая кора разлетелась щепками.

Я открыл огонь. Пули ударяли чудовище в плечо, шею, бок, но лишь оставляли неглубокие кровавые борозды. Двигался он быстро, и я никак не мог попасть ему в голову.

— Да чтоб тебя…

Вожак зарычал и бросился в мою сторону. Максимус выхватил нож. Когда чудовище почти настигло меня, товарищ в последний момент оказался сбоку и со всей силы всадил лезвие в сустав под его рукой.

Тварь взревела от боли.

— Беги! — рявкнул Максимус.

Мы сорвались с места. За нашими спинами сразу же раздался оглушительный вой — вся стая бросилась следом.

Лес превратился в безумный лабиринт. Я перепрыгивал через корни, скользил по мокрой листве, цеплялся плечами за ветви. За спиной слышалось тяжёлое дыхание и треск деревьев — твари даже не пытались обходить препятствия, они ломали их.

Выстрел.

Максимус, не сбавляя темпа, обернулся на бегу и всадил пулю в голову ближайшему преследователю. Существо кубарем покатилось по земле, но остальные даже не замедлились.

Из кустов вылетела ещё одна тварь.

— Слева! — крикнул я.

И тут же с ужасом обнаружил: Максимус не успевал поднять оружие… В тот же миг я резко дёрнулся в сторону и врезался в монстра плечом. Мы оба покатились по склону.

Чудовище мгновенно оказалось сверху. Я выхватил нож и полоснул твари по кривой серой морде. Зубы щёлкнули в нескольких сантиметрах от лица. Я уже чувствовал горячее зловонное дыхание…

Но раздался громкий хлопок. В голове твари появилось сквозное отверстие, её туловище выпрямилось, как от удара током, и рухнуло набок.

Максимус, тяжело дыша, стоял рядом, удерживая дымящийся пистолет. Убрав его в кобуру, он снова протянул мне руку.

Я схватился за неё, и мы резко драпанули вперёд… Адреналин пульсировал в голове, болью отдаваясь в виски.

Максимус резко остановился.

— Сука…

Я проследил за его взглядом. Впереди нас зиял обрыв.

Мы развернулись на сто восемьдесят градусов. Монстры наступали медленно.

Они больше не бросались вперёд бездумно. После множества погибших сородичей стая изменила тактику. Несколько тварей отвлекали нас спереди, остальные пытались обойти через кустарник.

Максимус это заметил первым.

— Назад. Медленно.

Я пятился, не сводя глаз с чудовищ.

— Они окружают нас.

— Именно. Пусть думают, что у них получается.

Шаг за шагом мы отходили между деревьями. Монстры, уверенные в своей победе, двигались следом.

Максимус вдруг остановился, тихо бросив мне:

— Здесь.

За нами уже в метре была узкая расщелина, почти полностью скрытая кустами. На дне торчали острые обломки бурелома и сломанные стволы молодых деревьев.

— Мы в ловушке, — прошептал я.

Максимус усмехнулся.

— Не мы. Они.

Он выстрелил в ближайшего монстра. Тот, раненный в бок, взревел от боли и бросился вперёд. А за ним ринулась вся стая.

— Бежим!

Мы сорвались с места. Максимус ловко перепрыгнул овраг одним длинным прыжком. Я последовал за ним, едва не сорвавшись вниз.

Позади раздался оглушительный треск. Первые монстры не успели остановиться. Подгоняемые теми, кто бежал следом, они полетели в овраг, сталкивая друг друга вниз. Острые сучья пронзали тела, новые чудовища падали сверху, превращая яму в хаотичную груду ревущих существ.

Но не все упали вниз. Вожак одним прыжком перелетел овраг. Следом за ним приземлились ещё трое его сородичей.

— Чёрт! — выдохнул я.

Но Максимус уже стрелял. Одно чудовище упало. Следом за ним — ещё одно. Третий монстр добрался до него прежде, чем он успел нажать на спуск снова.

Мой спутник шагнул в сторону, пропуская когти мимо себя, и ударил ножом в шею. Клинок вошёл по рукоять, и тварь, жалобно рыкнув, рухнула.

Оставался только вожак.

Он медленно приближался. Из пасти капала густая тёмная кровь. В его боку сочилось бурой густой жижей отверстие от пули, но он словно не замечал раны.

Я навёл Макарова на живучую тварь.

Щелчок…

— Пусто, — растерянно сказал я.

Максимус достал пистолет, проверив патроны.

— Один. Последний, — тихо констатировал он.

— Не промахнись…

Но Максимус убрал ствол в кобуру.

— Ты что делаешь?! — я чуть ли не вскрикнул от возмущения.

Он ничего не ответил.

Вожак бросился вперёд. Максимус шагнул ему навстречу. В последний момент он резко присел под лапой и, оказавшись за спиной, схватил чудовище за покрытую жёсткой шерстью шею и с невероятным напряжением дёрнул его вбок.

Тварь приземлилась прямо на самом краю оврага. Земля под её лапами не выдержала, и пласт влажной почвы обрушился вниз. Вожак попытался зацепиться когтями, но вместе с осыпавшейся под его тяжёлыми конечностями землёй исчез на дне.

Секунду спустя из оврага донёсся тяжёлый удар. Потом ещё один. А после… всё стихло.

Я долго смотрел вниз, не веря глазам. Со дна доносились лишь слабые предсмертные рыки. Максимус достал пистолет, вынул магазин и ещё раз пересчитал оставшиеся патроны.

Один.

Он вернул магазин обратно.

— Почему ты не выстрелил?

Мой спутник задумчиво посмотрел на овраг.

— Последний патрон никогда не тратят, если можно сохранить его на случай, когда другого выхода уже не останется.

Вытерев испачканное землёй и кровью лицо ладонями, он развернулся и пошёл прочь тяжёлым шагом.

Я ещё раз оглянулся на заваленный телами овраг, где медленно затихали последние звуки битвы, и молча последовал за ним. Лес снова погрузился в тишину, но теперь эта тишина казалась не угрожающей, а усталой — словно сама чаща была рада, что бой наконец закончился.

До предполагаемого убежища мы добрались гораздо позже, чем планировали.

Ночевать нам предстояло в полуразваленном здании без крыши. Я пункт нашего назначения оценил весьма скептически — перспектива спать посреди леса в заброшенном здании, которое буквально на ладан дышит, казалась мне сомнительной. Да и дождь, конечно, явление на этом уровне крайне редкое, но если он польёт, приятного будет мало.

Видимо, это убежище было постоянным, потому что возле оборудованного кострища посередине комнаты лежал котелок. Мы развели костёр и наскоро перекусили.

Максимус кинул куртку на бетонный пол, развалился, устремив взгляд в небо, и закурил.

— Уютно.

— Издеваешься?

— Нет. Здесь хотя бы крыша уже никому на голову не упадёт.

Я улыбнулся уголком губ.

Мой спутник достал из кармана флягу и активно приложился к её содержимому.

— Так в итоге, что у тебя там? — я кивнул на металлическую бутылку у него в руке.

— Жидкая храбрость.

— И как, помогает?

— Нет. Но вкус у неё хороший.

Я достал из кармана платок и вытер нож от начавшей засыхать крови тварей. Выпил воды.

Максимус сделал последний глоток из фляги, закрутил крышку и положил её рядом с собой, после чего затушил докуренную до фильтра сигарету.

Мы оба долго молча смотрели на костёр. Кажется, каждый думал о своём. В моей голове всё ещё эхом гремели звуки недавней битвы. Я попытался подумать о чём-нибудь отстранённом, но мысли вновь и вновь возвращались к лесной бойне.

Внезапно Максимус тихо хмыкнул.

— Нет, Борь… Сегодня не моя очередь дежурить.

Я повернулся в его сторону. Он замолчал, словно прислушиваясь к ответу. Усмехнулся.

Максимус смотрел куда-то в стену расфокусированным взглядом.

— Да знаю я, что ты так говорил каждый раз.

Пауза.

— Вот поэтому тебя и гоняли.

Он негромко рассмеялся, продолжая глядеть куда-то в пустоту смешливым взглядом.

— Нет… Карты больше не достану. После прошлого раза ты опять мухлевать начнёшь.

Он покачал головой.

— Ага… И тебе спокойной ночи, — Максимус лёг, натянул куртку на плечи и почти шёпотом добавил. — До завтра… если оно вообще будет.

Через минуту уже доносился негромкий храп.

А я так и остался недоумевать тому, как он разговаривал с пустотой.