Я уже не понаслышке знаю, что в жизни бывают моменты, когда пространство и время резко замедляются. Но я не думал, что со мной снова это произойдёт так скоро.

Краем глаза я заметил вспышку, развернулся в сторону резкого звука выстрела и увидел, как Винт на вытянутых руках держит ствол. Затем бросил взгляд по предполагаемой траектории полёта пули.

И вот тут оно и случилось. Всё произошло за долю секунды — и одновременно растянулось в вечность.

Маленькая алая точка появилась точно посередине лба Метки. На миг она выглядела почти что нереальной — словно мазок красной краски. Её глаза расширились от удивления… не от боли, а именно от удивления.

Она смотрела прямо на меня. Секунду. Другую. Сколько — не знаю точно. Время для меня остановилось.

Я сорвался с места, но ноги будто вязли во внезапно ставшем донельзя густым воздухе. Каждый шаг длился целую жизнь.

Её тело медленно потеряло равновесие. Колени подогнулись. Она падала так тихо, словно просто решила прилечь от усталости. Когда тело Метки коснулось холодного бетона… мир снова обрёл звук.

Раздался крик Кореша. Затем ещё один выстрел, и его голос затих. Краем глаза я увидел, как его тело обмякло и повалилось на пол. Затем — как Гусар рванул в сторону Винта.

Но всё это не имело значения.

Я рухнул рядом с ней. Дрожащими руками убрал волосы с её лица. Глаза Метки ещё были открыты.

«Как-то по юности я ходила к гадалке с подружками, и та мне наплела какую-то херню про то, что у меня прямо на лбу метка в виде мишени, и что я умру дважды…»

До меня внезапно дошёл смысл этих слов, и тело обдало волной мурашек. Она действительно умерла дважды — на том свете и на этом. И действительно во второй раз от пули в лоб.

Позади раздался тихий щелчок. Я обернулся и увидел Винта, пистолет которого был направлен Гусару в голову.

Осечка.

Винт с силой оттолкнул Гусара и выпрыгнул на лестницу, устремившись вниз.

Эта сука хорошо бегает. Я это уже знал.

Близнецы, выйдя из оцепенения, рванули за ним. Гусар, поднявшись, ринулся следом.

А тело в моих руках неспешно холодело. Я смотрел на её лицо, надеясь, что сейчас она моргнёт, что-то скажет, снова улыбнётся свой широкой улыбкой. Что она снова вдохнёт. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая только стихающим топотом, доносившимся со стороны лестницы…

Я закрыл её глаза. Бездыханное тело выскользнуло из моих рук. Я сжал ладони в кулаки и стиснул зубы до скрежета.

Грянул гром, и впервые за всё время моего пребывания в «пристанище» начался ливень.

* * *

В ту ночь убили Булата.

Об этом я услышал из повсеместных криков, раздающихся с улицы.

— Булат мёртв!

— Эти твари убили Булата!

— Булата зарезали!..

Потом я узнал, что полегло очень и очень много народа. Я был в курсе гражданской войны, но никогда не задумывался, во что недовольство открытостью города может перерасти… и сколько может быть жертв.

Гусар собрал нас у себя под утро.

— Проклятье… — он ругался, шагая по комнате из угла в угол. — Чёрт, чёрт! Поганая крыса… Винт… сука повстанческая…

— Объяснишь, что происходит? — подал голос один из близнецов.

Гусар подошёл к трофейной полке, взял стоящую на ней бутылку виски, разодрал термоусадочный колпачок и выкинул крышку куда-то в сторону, приложился к горлышку губами, глотая крепкий алкоголь, как компот. Закончив, поставил открытую бутылку назад и облокотился на стеллаж.

— Переворот произошёл. Убили Булата и почти всех его сторонников. И меня бы убили, если бы не чёртова осечка. Я разговариваю с вами до сих пор по воле блядского случая, понимаете?!

— Гусар. Успокойся, — второй брат положил ему руку на плечо, но тот её тут же скинул резким рывком и тупо уставился куда-то сквозь близнеца.

Повисла звенящая тишина.

— Метка тоже была из ваших? — спросил я, сжимая кулаки.

Гусар резко вышел из оцепенения и перевёл пустой взгляд на меня.

— Да… да, была. Мы с ней были вхожи в окружение Булата. Булат её нашёл на «сером» много лет назад, напуганной и совсем зелёной. Он притащил её к нам, отдал под моё крыло, и девочка сполна отплатила ему за спасение, поддерживая его политику и помогая новичкам. Метка выполняла все его поручения, она была ему левой рукой.

— А правой кто? — спросил один из братьев.

— А правой был я. Ну а Кореш… — Гусар снова приложился к бутылке, сделав ещё один жадный глоток. — Кореш был племянником Булата. Славный был малый… чисто до кучи пристрелили… Проклятый Винт! Чтоб ты, сука, сдох в адовых муках!

Гусар размахнулся и со всей дури кинул бутылку в стену. Стекло разлетелось на мелкую крошку из осколков, а на совковских обоях дрянного бежево-жёлтого цвета расплылось коричнево-рыжее пятно.

На этом он не успокоился и продолжил выпускать ярость, пнув самый крупный осколок, после чего внезапно осунулся и прислонился лбом к стене, а потом и вовсе сполз по ней на пол в странную позу, схватившись руками за шею.

— Я ведь эту змею своими же руками на груди пригрел. Я его привёл к нам в блок. А он, крыса… локдауники, сволочи… — речь Гусара стала неразборчивой, и он что-то завыл полушёпотом.

Братья схватили его под руки и потащили на кровать, где тот, свернувшись в совсем уж неестественной позе, продолжил издавать невнятный вой.

Я стоял в дверном проёме комнаты молча, и внутри меня зарождалась ярость. Нет, не та, которая кипит в груди и желает крушить всё на своём пути. А та, которая может жить внутри годами, выжидая момента, чтобы нанести удар, ведь она точно знает свою цель.

Винт умрёт. И умрёт он от моей руки.

* * *

Днём хоронили всех погибших. За городом организовалось кладбище. Я стоял над ямой, в которой лежало хрупкое тело Метки. Рядом располагалась могила Кореша.

Я почти ничего не чувствовал. Наверное, должен был. Люди вокруг плакали. Я видел их лица, но они все мне казались чужими, размытыми, будто между мной и миром выросла толстая стеклянная стена.

Я стоял молча. Руки были в карманах. Я даже не помнил, как сюда пришёл.

Смотрел в яму. Не укладывалось в голове, что это бездыханное тело — она. Девушка, которая ещё вчера смеялась над глупыми шутками, поправляла волосы аккуратным жестом и смотрела на меня так, будто я действительно чего-то стою.

Теперь всё, что от неё осталось, помещалось в этой яме.

В голове снова и снова звучал тот выстрел.

Я пытался вспомнить её голос. Получалось всё хуже. От этого становилось тошно.

Если однажды я забуду, как она смеялась… что тогда останется?..

Отойдя от могилы Метки, я подошёл к соседней, где лежал юный Кореш. Славный был парень… душа компании…

Как я ушёл с кладбища, тоже не помнил.

Вечером началась анархия. Тридцать второй блок горел. Столбы чёрного дыма поднимались в небо, скрывая закат под грязно-серой пеленой. По разбитому асфальту были разбросаны осколки стекла, чьи-то вещи. Люди рисовали граффити на стенах, желая смерти тем, кто разрушил покой этого города и унёс ночью десятки жизней.

Где-то неподалёку прогремел выстрел. Затем второй. Жители нашли, на кого повестить все грехи, и устроили самосуд. Я вглядывался в лица каждого пойманного локдауника, ища эту мразь, но его нигде не было.

На центральной улице толпа сметала всё на своём пути. Начались потасовки.

Город ещё стоял. Но жизнь, которая когда-то наполняла его улицы, уже исчезла. Остались дым, пепел и ощущение, что привычный мир рухнул не за месяцы и не за дни.

За несколько часов.

…Я пришёл домой и, не разуваясь, прошёл на кухню. Хлебнул водки из горла, сел на подоконник и закурил, зависнув взглядом на надписи «заря не зря, и я не зря» на зажигалке.

Так и уснул, выпив треть бутылки и выкурив пол пачки, сидя на окне.

Однако долго моё забвение не продлилось. Разбудил меня грубый шлепок по плечу. От неожиданности я дёрнулся и приложился башкой о стекло.

— Живой? — спросил незнакомый мужской голос.

Я потёр тяжёлые веки, после чего приложил руку к месту удара.

Передо мной стоял какой-то левый тип.

— Что ты делаешь у меня дома?

— У тебя открыто было, я зашёл.

Я встал и потянулся, разминая затёкшие от неудобной позы сна конечности.

— Ясно. Нахуя?

— Ну дык я тарабанил так, что пол города перебудил, а ты ноль реакции, — мужик пожал плечами. — Я подумал, авось случилось что с тобой, решил проверить. А вообще меня Гусар послал. Ты ему обещался сегодня ночью быть на собрании.

— Когда это я с ним об этом договаривался?

— Дык на кладбище. Что, забыл?

— Нет, я просто не слушал.

— Ну, слушал или нет — это дело десятое. А мне он голову оторвёт, если тебя не приведу. Поэтому давай поживее и к нему.

На наличие или отсутствие головы у незнакомца мне было всё равно, но, раз уж всё равно разбудили, я решил пойти к Гусару. Молча обойдя незваного гостя, я прошёл к двери и вышел из квартиры, спустившись на второй этаж. Зашёл без стука. Следом за мной — тот самый незнакомец.

У Гусара дома была толпа народу. Я не стал их разглядывать — просто пристроился в угол и облокотился о стену. Моё внимание привлёк только один странный персонаж — бородатый плотный светло-русый мужик лет пятидесяти — пятидесяти пяти, со здоровым шрамом через правый глаз, как будто кто-то вспорол его лицо огромным когтём. Он полусидя валялся в углу комнаты на армейской куртке с открытой флягой руке и сладко похрапывал.

Перегаром несло на всю комнату.

Да уж, странных друзей имеет Гусар.

Сам виновник «торжества» стоял, облокотившись на всё тот же стеллаж с трофеями. Он кивнул моему недавнему гостю:

— Вот теперь все в сборе. Спасибо, что привёл Белого.

Незнакомец показал большой палец и присел на кровать.

Я скучающе зевнул.

— Итак, все из нас вчера ночью потеряли друзей и близких. Этот день стал для нас общей трагедией. Я не умею говорить пламенные речи, но… мне нужна ваша помощь, — Гусар густо прокашлялся, прежде чем продолжить. — Винт, человек, которого я считал своим, оказался серым кардиналом локдауников. Я его впустил в наш дом, он много слышал и много знал. Поэтому в случившемся есть моя вина, и вина эта немалая. Теперь пришло время её загладить.

Говорил он это всё с таким напором и такой решимостью в голосе, что все присутствующие молча слушали, не задавая вопросов.

— Утром мне стало известно, что чёртов Винт с его свитой из двух приближённых бежал, — начал он после недолгой паузы. — Как поганая крыса, поджав хвост. Насрал нам всем на головы и дал дёру. Я попросил Края и Грая, отменных следопытов, выследить эту сволочь, но он уже скрылся далеко. Судя по всему, план той ночи был продуман заранее вместе с путями отступления. Ну и ещё новости — по дороге обратно братья заметили, что к городу со всех сторон движется орава безумных и прочей нечисти. Судя по всему, привлек их внимание дестрой, который люди устроили в городе, наделав кучу шума. Булата… больше нет, — он запнулся. — И кто-то должен взять на себя задачу по обороне города. Поэтому я собрал вас, тех, кто хорошо себя зарекомендовал в моих глазах. Давайте без прелюдий, мужики, не буду мять булки: вы со мной?

Все присутствующие охотно согласились: кто-то закивал, кто-то довольно присвистнул, кто-то заинтригованно потёр в ладони. Из всех частей комнаты доносилось разрозненное «да» на все лады.

— Я в вас не сомневался, — ответил Гусар, удовлетворённо кивнув. — Но есть ещё одна задача… разобраться с повстанцами. Они зашли слишком далеко, поэтому…

— Беру Винта на себя. Где бы он ни был, хоть в аду его найду, — перебил его я, поняв, к чему он клонит.

Мне не меньше, чем ему, была нужна месть.

Гусар повернулся в мою сторону и напрягся в лице.

— В ад спускаться не придётся. Грай и Край выследили направление его побега. Он ушёл на северо-запад, через скопление нестабильных подуровней, а выжить там можно только по одному пути. Дорога будет тяжёлая, Белый, а ты ещё совсем зелёный, стрелять-то не умеешь. Винт наверняка хорошо вооружен и прячется за спины своих приближённых, при всём уважении, дружище, но, пардон, я не уверен…

— Я пойду с ним.

Я обернулся в сторону голоса и увидел того самого алкаша, который пару минут назад спал в углу. Выглядел он, на удивление, вполне бодрячком, даже армейскую куртку, на которой дрых, успел в какой-то момент незаметно напялить на себя.

— Хорошо, Максимус, — Гусар облегчённо выдохнул и заметно расслабился. Судя по всему, этому человеку он доверял. — Спасибо. Полагаюсь на тебя. Пригляди там, чтобы Белый не наделал глупостей… Молодая кровь, как-никак… Что ж, в таком случае, если ни у кого на данном этапе нет вопросов, я расскажу вам план обороны города. Белый, Максимус, вы можете идти, обсудите предстоящий поход. Машина, к сожалению, была уничтожена в ходе беспорядков на улицах, поэтому идти вам придётся на своих двоих…

Я недоверчиво покосился на навязанного мне спутника. Выглядел он, честно говоря, не очень убедительно, пусть и был с меня ростом. Однако несмотря на внешнюю беспечность, была в его глазах собранность, свойственная военного дела людям, и я решил всё-таки не судить его по первому впечатлению, временно забыв о том, как тот дрых в обнимку с флягой.

Он прошёл к дверному проёму, жестом показав двигаться за ним, и вышел из квартиры Гусара.

Мы поднялись на четвёртый этаж. Пятна крови так и остались неубранными, напоминая о кошмарах прошлой ночи. Разбитая гитара валялась возле стола. Всегда горящий вечерами костёр был затушен, а ветер развеивал пепел по пыльному полу.

Сейчас, глядя на руины того места, где мы все собирались, пили кофе, играли в карты… трудно было поверить, что ещё пару дней назад здесь пелись песни и раздавался смех.

Её смех. Шутки Кореша.

Я тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и присел на край стола. Достал пачку сигарет. Предложил своему спутнику. Тот отказываться не стал — встал напротив меня, взял одну и закурил вместе со мной.

— Белый, — я протянул ему руку, держа сигарету в зубах.

— Капитан Максимус, — он приставил ладонь ко лбу, будто отдав честь, после чего пожал мою. — Не дрейфь, рекрут. Я тебе пропасть не дам.

— Ты военный? — спросил я.

— А то! Космический десант, етить вашу! — Максимус выпрямился по струнке, гордо задрав подбородок.

Не зная, как реагировать на этот откровенный бред, я натянул на лицо кривую улыбку.

— Э… что, прости?

— Я здесь по специальному заданию. Командир отдал приказ — не возвращаться, пока не выполню. Уже года три как сюда десантировался.

— Куда? В страну Шизофрению?

Максимус посмотрел на меня, как на умственно отсталого.

— На планету Лока-2, конечно же. Вообще, знаешь, я до Локи десантировался на тринадцать планет…

Я помассировал пальцами переносицу, пытаясь унять головную боль.

Да уж, ну и напарничек…