Фэйрис часто вспоминала лето 1980-го. Это было начало всего. Начало её пути. Другие года ничем не отличались, разве что были солнечными и тёплыми во всех смыслах. Тогда ей и Адаму было всего по пятнадцать. Лучшие друзья на века. Они были неразлучны никогда. Всегда рядом — даже если не физически, то ментально, духовно!
Были и трудности, которые нынче несравнимы с теми, которые выпали ей на плечи в сентябре 1980-го. Но она по прежнему помнит те дни, в особенности, проведённые вместе с Адамом. Один из подобных пришёлся на тот, когда они оба шли по железнодорожным путям в лесах Эктабона.
— О чём думаешь? — задал вопрос парень в жёлтой рубахе, откинув чёлку, отливавшую каштаном.
Солнцестояние и свежий запах зелёных лесов. Светло-голубое небо и мягкие облака. Шелест листвы от ленивой прохлады этого утра.
— А? Что? — обратила внимание Фэйрис, проходя около рельсы, в то время как сам Адам шёл по одной и тех рядом, неуклюже держа равновесие. Он покачнулся и чуть не споткнулся о деревянную шпалу, налетев на подругу, которая подхватила его руками, с трудом удержавшись на ногах, пока песок под кедами проминался.
— Упс, чуть не рухнул, — улыбнулся парень, выпрямившись.
— Ну ты… — запнулась Фэйрис, — Ты как всегда в своём стиле. Совсем как наши одноклассники, не вышедшие из детства, — упрекнула она его.
Он наигранно вздохнул:
— Эх! Вечно ты какая-то тихоня, — он по-прежнему улыбался ей тепло, пока его тёмные глаза блестели от света.
— Глупости, вовсе не тихоня, — она игриво смахнула белые волосы за спину. — Кстати, что у тебя с той девочкой?
— Какой? — его брови вскинулись ко лбу, а уголки губ ехидно подогнулись кверху.
— Ты знаешь. Я про ту, новенькую, которая пришла к нам в класс год назад. Больше не общаетесь?
— Да не. Она странная, — отмахнулся Адам и остановился, пустив взгляд на шпалу под своими кроссовками. Присел на корточки и что-то поднял.
— Хм… Я думала, это я странная, — она посмотрела в сторону леса, не обращая внимания на действия Адама. — А мне она показалась очень милой, — продолжила она, пока не встретилась глазами с парнем. — Что это? — задалась вопросом она, кинув взгляд на его руки.
Он осматривал монету, которая была очень пошарпанной. Золотом отливала она, блеклым, очень тусклым.
— Старинная монета?
— Ага. Старо выглядит, но выпуск 80-го года. Интересно, — задумался он и передал пятисоверенник ей.
— Выглядит не лучше старинных, — Фэйрис собиралась отдать пятифунтовую монету обратно, но парень отмахнулся.
— Можешь оставить себе, если хочешь, — кивнул он и пошёл дальше.
Девушка постояла ещё пару секунд, вдумчиво глядя на ту, почувствовав дежавю и вспомнив, как впервые увидела подобную монету: на одной стороне Елизавета II, с другой всадник с плащом, верхом на коне и… с кинжалом?
Фэйрис убрала её в карман потёртых джинсов, поправив белую футболку.
— Далеко ещё до лесопилки? — задала вопрос и продолжила идти вслед за другом.
— Не-а. Ещё полмили! — громко ответил парень, а из-за кустов, мимо его ног пробежал какой-то серый зверёк. — Погоди! — выставил он одну руку и обернулся к подруге. — Ты заметила?
— Зверька? — озадаченно переспросила и подошла ближе.
— Да не, вибрацию.
— Нет. Думаешь поезд?
Адам вновь опустился на корточки и приложился ухом к рельсе.
— Да. Пойдём через тропу, — скоординировал он, встав на ноги и, перешагнув через балку путей, прошёл к кустам и деревьям. — Ты идёшь?
Взгляды друзей встретились и замерли на пару мгновений.
Пройдя метров пятьдесят, поезд так и не проехал. Шума не было. Да и вибрация уже исчезла.
— Адам? — позвала его задумчивым тоном Фэйрис, пока они проходили через зелёные заросли и колючки.
— Ау? — остановился он, оттягивая ветку, пропуская подругу вперёд.
— А ты бывал где-нибудь помимо Эктабона? — она прошла вперёд, где за деревьями уже виднелись рабочие машины и поваленные деревья. — Сколько дружим, а я ни разу не задавала тебе такой вопрос, — добавила она и потёрла бледную щёку ладонью.
— Нет, мне в нашем городе нравится. Есть в нём что-то мистическое. А ты знаешь…
— Да-да… — прервала она, скосив взгляд вверх. — Ты у нас любитель подобного.
— Хы, — засиял он гордо. — А ты? Ты была где-то?
— Не-а, — досадно ответила она. — Мне порой кажется, что город нарочно нас никуда не пускает. Родители часто хотят съездить куда-нибудь в очередное лето, но никак не выходит. У них ссоры или появление важной и срочной работы. Или на выезде из Эктабона крупная авария, как в прошлом году, а потом, опять же, появление работы и всё, никуда не едем. Либо у нас в семье трагедия, как с дядей, — закончила она на грустной ноте и, в свете лучей солнца, её лицо начало мрачнеть.
— Дядя Дэвид?
— Да. Который в конце марта на нефтеплатформе погиб…
— Жаль его, конечно. Он всегда казался мне крутым и весёлым.
— Ага, только с ним я могла поговорить, — Фэйрис заправила спавший волос за ухо и словно переключилась. Улыбнулась, посмотрев на Адама, добавив, — Не суть. Не будем впадать в тоску. Кажется, мы уже подошли?
Перед подростками показалась песчаная лесопилка. Красный, массивный Форвардер переносил большим краном бревно из кузова на ленту громкой пилорамы. А неподалёку, масштабно расположившейся базы рабочих, стоял серый Харвестер, валивший очередное бревно.
Вся лесопилка была окружена высоким синим забором. А перед Фэйрис и Адамом располагался красно-белый шлагбаум, где рядом, в будке, сидел бородатый старик, сидящий за газетой.