«21 сентября 1980 года»

«Воскресенье»

«8:25»

«Полицейское управление Эктабона»

Детектив Чейз Гловер вышел из автомобиля на задней парковке участка. На нём были солнцезащитные очки. Где-то стояли копы бездельники. Где-то патрульные только выезжали. Так или иначе, духота этого дня продолжалась. Детектив снял куртку с себя, закинув ту на плечо, держа за петлю на воротнике.

Солнце освещало серый кирпич здания управления, голубую кровлю крыши и оконные ставни того же цвета, накрывавшей двухэтажную обитель всех копов Эктабона.

Гловер шёл прямиком к заднему входу, вытирая пот с щеки небольшим платком.

Парадный был с другой стороны.

* * *

— Доброе утро, сэр, — улыбнулась рыжеволосая девушка с веснушками. Её непослушные волосы теперь были гладко зачёсаны и стянуты во французский пучок на затылке, ни единой выбившейся прядью не нарушая устав. От утренней расслабленности не осталось и следа. Теперь на ней была безупречно выглаженная белая рубашка и строгая тёмная юбка-карандаш. Образцовая женщина-констебль, которая еще пару часов назад просыпалась с ним в одной постели, сейчас идеально держала субординацию. И хоть они скрывали свои отношения, ехидные взгляды всё же появлялись. Было строгим табу заводить отношения с коллегами.

— Доброе, — с серьёзным лицом ответил Гловер, снимая и цепляя очки за воротник футболки. — Локфилды уже у меня?

Девушка кивнула. Детектив на минуты вгляделся в её лицо, а после, прошёл мимо к своему кабинету.

Холл заливали лучи солнца через жалюзи на окнах. По нему приторно разносился запах кофе. А у коридора сидел дежурный в возрасте, читающий газету: он не читал, он спал… Но Гловеру было на это плевать. Он прошёл мимо и вошёл в кабинет.

Тот гудящий звук от ламп, казалось, въелся в атмосферу помещения. А холодный свет от них лишь мозолил глаза.

На креслах у стола сидели Кейт и Харрисон Локфилд.

Девушка-подросток, в джинсовой юбке, в футболке с глубоким вырезом и клетчатых, рваных колготках, была в неком коматозном состоянии, словно и не выходила из того леса. Детектив подметил это. Мистер Локфилд обеспокоенно наблюдал состояние дочери, потирая щетину подбородка. Он был одет в дорогой деловой синий костюм, будто вышел на конференцию или прочее мероприятие.

Гловер прошёл за стол и сел в кресло перед ними, прежде, накинув куртку на спинку.

— Здравствуйте, детектив.

— Мистер Локфилд, мисс Локфилд, — оглядел их поочерёдно и кратко кивнул. — Что ж… Рассказывайте.

Отец кивнул дочери, после чего она подняла безэмоциональный взгляд на детектива. «Что же с ней случилось?» — промелькнул вопрос в голове у Гловера, после чего он вдумчиво посмотрел на допрашиваемую сощурившись.

— Твоё имя Кейт, верно? Что случилось в том лесу, расскажешь? Где ты была всю ночь? Куда пропали остальные?

— Прошло гораздо больше, — тихо сказала она.

— В каком смысле?

— Сначала мне показалось… Показалось, что пока мы гуляли, из города все исчезли.

— Продолжай.

— С городом было что-то не так. Я не знаю.

— Ладно, — скептически ответил Гловер. — Ты отметила, что времени прошло куда больше. Можешь сказать, что ты имела в виду?

— Я… Я… — она закрыла глаза, словно вспоминая что-то или подбирая правильные слова. Казалось, что она сейчас впадёт в паническую атаку. Она еле заметно дрожала.

— Так-так, ладно! Не говори, — детектив чуть выставил ладони. Сразу затем, он обратился к её отцу, — Можем… переговорить в коридоре, мистер Локфилд?

— Да, конечно, детектив.

Когда Харрисон Локфилд встал со стула, Кейт схватилась за его руку. Он сказал ей слова, после которых та отпустила его: — Всё хорошо. Скоро поедем.

* * *

«8:38»

Прогуливаясь по коридору, у них завязался диалог, который дал кое-что понять Чейзу Гловеру.

— Она говорила… м… где она «пропала»? Конкретное место, где гуляла с друзьями?

— Нет, — протянуто ответил отец Кейт. — Но…

— Да?

— Она всё твердила слова, когда я её нашёл… «Вернись… Туман… Пустота… Одиночество… Диктофон».

— Она упоминала диктофон? А где вы её нашли, не подскажете место? Это поможет нам найти остальных ребят.

— Да, упоминала какой-то диктофон. Нашёл у знака въезда в город.

— Так дети пропали в лесу.

— Я мимо проезжал. Думал, мало ли где по обочине бродят.

Детектив медленно вздохнул и подошёл к кулеру с водой, налив выпить в пластиковый стаканчик.

— Вон как? Больше ваша дочь ничего не говорила? Может она кого-то видела в лесу? — Гловер сделал глоток и пристально всмотрелся в серые глаза Локфилда.

— Нет, извините, — ответил он, глянув за спину второму, который обернулся.

— В общем, ладно. Вы можете ехать домой. Пусть девочка отдохнёт. Если что скажет ещё, сообщите.

* * *

«8:49»

Когда Локфилды ушли, детектив Гловер вышел в холл, собираясь отправится в кафе «Джульетта». На пути он вновь встретил рыжеволосую девушку.

— Клара! Сильно занята? — он держал профессиональный тон.

— Не, а что? — та похлопала глазами.

— Раз уж ты ещё здесь, то у меня просьба. Мне нужно съездить к Миллсу в «Джульетту» и ещё в одно место. Можешь позвонить в городской архив? Не успеваю.

— М… Да?.. А зачем?

— Пусть поднимут данные по семье Локфилдов. В частности по Харрисону Локфилду.

— Это те, которые были недавно тут?

— Угум… Просто сделай это. В долгу не останусь, — Гловер снял очки с футболки и надел.

— Хорошо, Че… Сэр…

Мимо прошли два копа, о чём-то ведя разговоры.

— Давай, позвонишь.

* * *

«8:50»

«Дом семьи Энтроус»

Мигель сидел за печатной машинкой в залитом солнцем кабинете на втором этаже. При дневном свете декор его обители выглядел строго, стильно. Шкаф у двери и тумба из красного дерева, стоящие аккурат большой копии картины «Звёздной ночи» Ван Гога. Книжные полки на стене. И его стол, на котором лежал очень старый дневник, написанный от руки. Его-то он и переписывал на свежий лад, поскольку сам являлся историком и дешифратором.

Он часто вспоминал, как бродил по архивным складам городской библиотеки среди пыли и выискивал старинные рукописи. Брал уклон в истории именно на зарождение города Эктабон. «Эктабон, это нечто большее» — часто говорил он.

Но сегодня, в это утро, ему было трудно думать о рукописях. Не спал всю ночь. Выпил не мало кофеина. Всё думал о дочери. Его не отпускало липкое чувство вины.

Он ничего не печатал. Перечитывал первые переписанные страницы.

«Конец истории предзнаменовал начало нового…»

Сама рукопись, на главной странице дневника, называлась «Уроборос».

Но печально в этом всём было то, что многие страницы сгнили или чернила смазались. Этим Мигель и занимался — искал логику и связывал всё по смыслу.

Первые страницы, которые наверняка были не первыми фактически, гласили о том, как проходили суды над ведьмами, в основном в конце 17 века. О первой главе города — Бенджамине Эктабоне. Он тот ещё дикарь был. Такое в школах умолчат частично, сгладив многие ужасы того времени. Также было и упоминание леса, в котором легче простого заблудиться. Но были строчки и о другом времени… Вероятно, этот дневник был потомственным, хотя почерк был схож.

И вот, читая крайний переписанный лист, Мигель наконец ужаснулся. Кровь его, как бы банально и не звучало, застыла.

А тело налилось чем-то неистово чужеродным и жгучим. В учебниках истории про эту личность не писали. Личность, у которой фамилия была — Олдри, — а имя — Шарлон.

Но шокировало его отнюдь не само совпадение фамилий. Ниже, на ветхом пергаменте, витиеватым почерком на староанглийском было выведено:

«Неизвестно как, но диктофон, что прежде был сломан в 1980-м, в руках преподобного всё ещё работал…»

Слово «диктофон». 1980 год. Текущий год. Дыхание Мигеля перехватило.

Хлоп. Он дёрнулся от неожиданности. Позади резко закрылось окно…

Резко встав, опечаленный пропажей ребёнка отец двинулся в сторону выхода, там рядом стояла тумба с телефоном. Он прокрутил циферблат дрожащими пальцами, набрав номер. Поднял трубку.

— Алло?

— Да? Мигель? — ответил женский голос, в котором чувствовалась тоска, даже через плохую шумящую связь.

— Да, привет, Дебора. Джо рядом?

— Нет…

— А где он?

— Он в пабе на третьем Линкольне. Когда Локфилд сообщил о том, что его дочь вернулась, он… В общем, он очень разбит, — шмыгнула Дебора, явно разрываясь от горя.

— Кейт вернулась?

— Да, как я знаю.

— Ладно, я проведаю его. Сама держись там.

Мигель повесил трубку и потёр уставшие глаза, оглянувшись на окно, где уже скапливалась влага от начавшейся мороси.

* * *

«9:24»

«Паб на третьей Линкольн»

Мигель, с прозрачной папкой-конвертом, где лежали готовые листы, подошёл к третьей улице, где на повороте за колокольней главной площади находился паб. Машины у него не было, поэтому его рубаха промокла под моросью сполна.

Большая, облупившаяся вывеска «Эхо жрицы» встретила его.

Чёрными деревянными панелями было обделано тёмно-каменное небольшое здание бара. А под бордовым козырьком находилась дверь — викторианская классика Англии — со стеклянными вставками и резьбой, с позолотой на продольных ручках двойной двери.

Мигель уже завидел внутри друга, который сидел в каком-то старом пиджаке тёмного цвета и в светлых джинсах.

Вошёл внутрь.

Дубовый декор. На фоне тихий джаз. У потолка дымка табака, а в помещении резкий запах алкоголя.

Постояльцы тихо сидели по местам. У стойки бара на стуле был только Джо, не обративший внимания на вошедшего.

— Эй, ты как, друг?

— А? Ты чего тут? — взгляд его плавал по очертаниям лица подошедшего Мигеля.

— Тебя ищу. Нам нужно кое-что обсудить… Кое-что странное очень.

— Не сейчас, — икнул пьяный Джо, кидая ещё пару стерлингов на стойку, махнув бородатому бармену с лысиной и усталым видом.

— Джо, — тяжело вздохнув, Мигель положил руку ему на плечо. — Помнишь тот дневник, что я переводил?

— Ми… Мигель. Какая история? Какой дневник? У нас пропали дети, совсем недавно… Мой сын… Мой мальчик где-то там. А ты мне про историю? — возмутился помутнённый разум Джо, выпив залпом шот свеженалитого жгучего пойла и прошипев.

Мигель раскрыл папку, дабы предоставить доказательства своих слов другу.

Выложил маленькую стопку белоснежных листов на стойку и рядом с ними дневник, который раскрыл на одной из страниц.

— Вот, смотри. Не на имя — читай ниже!

Нехотя, пьяный друг медленно перевёл взгляд на текст, который у него, более чем вероятно, лишь кружился спиралью.

— И чего это? Ну бывает, может однофамилец. Знаешь сколько этих Олдри по всей… — Джо запнулся, щурясь от наваждения, пытаясь сфокусировать зрение на цифрах. — Погоди. Ты хочешь сказать, тут написано «1980»?

— Да! И слово «диктофон»! Джо, в тексте семнадцатого века написано про диктофон из нашего времени! — Мигель ударил пальцем по бумаге.

— Да плевать я хотел на этот семнадцатый век… — Джо взял в руку следующий шот, и перед тем как выпить, замер, словно его окатило ледяной водой. — Олдри… Диктофон… Адам говорил, что они нашли в лесу какой-то диктофон, прямо перед тем как уйти. И ещё он упоминал Джульетту.

— Адам появлялся дома перед исчезновением? Пойдём к Миллсу?

Джо угрюмо кивнул, словно корил себя за то, что отпустил сына.

В пабе повисла тишина, нарушаемая тихими мотивами джаза с радио за стойкой. Друзья переглянулись. А сам бармен в это время протирал стаканы, наблюдая за странным диалогом посетителей рядом.

— Ладно, идём… — икнул Джо и попытался встать, чуть не упав.

— Осторожнее. Приходи в себя. На улице морось, наконец-то свежий воздух, — придержал он друга и собрал бумаги в папку-конверт наряду с дневником, от которого разило гнилыми страницами, разбивающими даже запах перегара в пабе.

Джо и Мигель пошли к дверям, на стекольных ставнях которых уже скопились капли начинающего дождя.