Biicla — Luv

Запах лаванды преследовал Люси даже во сне. Ей снилось, что она тонет в огромном чане с фиолетовой пеной, а сверху на нее меланхолично смотрит огромный шведский комод.

Она резко открыла глаза и шумно выдохнула. На часах было всего 9 утра. Люси проспала от силы часа четыре, у нее были огромные проблемы со сном. Точнее, поспать-то она любила, а вот заснуть было проблемой.

После ночного визита в Трайбеку, операции на шикарном диване и утренней поездки в промзону Квинса к старому Фрэнку ее мозг слишком долго прокручивал цифры и буквы шифра, прежде чем наконец сдаться усталости.

Из кухни доносился бодрый стук тесака по деревянной доске и дребезжащий голос Эл, которая подпевала какому-то древнему джазовому мотиву из радиоприемника.

Люси натянула свои любимые розовые очки, без которых чувствовала себя абсолютно беззащитной перед миром, и вышла из комнаты. В гостиной все еще живописно покоились части комода, ставшего жертвой слепой старушки.

Бабуля с хирургической точностью крошила огромным ножом соленые огурцы для солянки. На ее носу неизменно сидели очки-авиаторы, а в углу рта дымилась сигарета.

— Ба, Фрэнк сказал, что эти люди не прощают ошибок, — Люси налила себе холодной воды, чувствуя, как от недосыпа кружится голова. — Мне кажется, нам нужно уехать. Прямо сейчас. К тете Марине в Нью-Джерси.

— В Нью-Джерси? — Эл презрительно фыркнула и с размаху вонзила тесак в доску. — Я лучше дам тому громиле переехать себя Кадиллаком, чем добровольно проведу хоть день в этой дыре. С этой дурой. Ешь суп. Я сварила солянку. Она кислая, как твоя физиономия.

Люси открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент экран ее телефона, лежащего на микроволновке, ярко вспыхнул.

Раздался короткий сигнал входящего сообщения. Номер был скрыт.

У Люси перехватило дыхание. Пальцы стали ледяными. Она с осторожностью разблокировала экран.

Это было сообщение от Генри Сноу. На снимке была изображена безупречно мужская ладонь. На ладони лежал идеально высушенный, слегка помятый клочок бумаги. Это был тот самый кусок двухслойной туалетной бумаги, который Люси так старательно разминала ложкой в розовом «супе» перед приездом громилы.

Под фотографией красовался короткий текст с безупречной британской чопорностью:

«Уважаемая Люси. Мой человек только что привез мне ваш… улов. Мой домашний доктор, помимо медицины, увлекается экспертизой текстиля и целлюлозы. Он утверждает, что марка Чармин ультра софт, безусловно, вершина американского комфорта, но она имеет мало общего с вержевой бумагой Конквер плотностью 120 грамм, на которой я имею привычку делать свои записи. Туалетная бумага не оставляет водяных знаков в виде короны, Люси. Даже если ее очень долго размачивать».

Лю почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног.

Следом за первым сообщением тут же прилетело второе:

«Я ценю вашу предприимчивость. Но мои партнеры действительно очень консервативны. Если шифр не вернется ко мне в течение часа, они решат, что я продал его кому-то другому. И тогда их не остановит даже то, что вы так очаровательно выглядите в розовых платьях. Мой Кадиллак снова едет к вашему дому в Квинсе. Будьте так любезны, выходите. С сухой правильной бумагой. Вы теперь моя должница».

Люси стояла пялясь в экран. Мысль про паническую атаку в девять утра показалась ей глупой. Хватит накручивать себя. Генри Сноу ночью был ранен, но оставался учтивым, шутил про лаванду и вел себя как джентльмен. Он не маньяк и не убийца, ему просто нужна его вещь.

«Мистер Сноу, приношу извинения за свою ошибку, не посылайте машину. Я приеду сама».

Отправив текст, Люси убрала телефон в карман джинс.

— Бабуль, я поеду, отдам, извинюсь и все будет хорошо. Так ведь?

Слепая Эл перестала стучать тесаком и подняла голову.

— Ты уверена, дорогая? Может захватишь с собой сковородку?

— Да. Сноу показался мне вполне адекватным. Если бы он хотел избавиться от свидетелей, он бы сделал это еще ночью.

Люси пошла в спальню, переоделась в любимый пудровый брючный костюм и заплела волосы в тугой хвост. На кухне она открыла дальний ящик, достала настоящий лист верже и положила его в сумку. Паника окончательно отступила, уступив место простой рациональности: нужно исправить утреннюю глупость. «Что за черт вообще меня дернул соврать ему!»

— Я уехала! — крикнула Люси из прихожей.

— Будь осторожна, мелкая, — донеслось из кухни.

На улице вовсю шел летний ливень. Люси села в свой розовый минивэн, завела мотор и включила дворники. Ехать до Трайбеки в такой дождь пришлось медленнее обычного, но Люси не нервничала. Она спокойно прокручивала в голове предстоящий разговор. Она просто отдаст шифр, извинится за недоразумение и уйдет.

Через сорок минут Додж Караван заехал в круговую зону лобби 111 Мюррей-стрит. Люси заглушила двигатель, взяла сумку и вышла из машины. Пудровый костюм быстро покрылся мелкими каплями дождя, но она расправила плечи и зашла внутрь.

Тот самый двухметровый громила в черном костюме уже ждал ее у стеклянных дверей небоскреба. Видимо, Сноу действительно получил ее сообщение и отменил перехват. Мужчина молча кивнул Люси и приложил электронную карту к замку частного лифта. Люси зашла внутрь. Зеркальные двери закрылись, и лифт быстро повез ее на сороковой этаж.

В пентхаусе было тихо. Панорамные окна были затянуты серой пеленой дождя. Люси прошла вглубь гостиной.

Генри Сноу сидел на кожаном диване. На нем была простая серая футболка и домашние штаны, он выглядел уставшим, но на лице не было ни капли злости. Когда Люси подошла, он окинул взглядом ее строгий костюм и мягко улыбнулся.

— Добрый день, Люси. Рад, что вы решили приехать сами, — спокойно сказал он. Его британский акцент звучал так же учтиво, как и ночью. — Присаживайтесь.

Люси села в кресло напротив, открыла сумку и достала плотный сухой листок Конквер. Опустив глаза, она аккуратно положила его на журнальный столик и пододвинула к Генри.

— Ваша бумага, мистер Сноу, — тихо сказала она. — Приношу извинения. Это все цвет моих волос играет с моим разумом такие шутки. Иногда под его влиянием я творю несусветные глупости. Наверное, мне пора перекраситься.

Генри Сноу удивленно приподнял брови, а затем негромко, искренне рассмеялся. От этого смеха он поморщился и осторожно прижал ладонь к забинтованному левому боку, но улыбка так и не сошла с его лица.

— Прошу вас, не нужно радикальных мер, Люси, — отсмеявшись, спокойно сказал он. Его голос звучал тепло. — Блонд вам чрезвычайно к лицу, особенно в сочетании с этим строгим пудровым костюмом. Пожалуй, это лучший аргумент в пользу мошенничества с целлюлозой, который я когда-либо слышал.

Он взял листок со стола, развернул его и бегло проверил столбцы цифр. Убедившись, что оригинал на месте, Генри аккуратно сложил его вчетверо и спрятал в карман брюк. Напряжение, висевшее в воздухе, окончательно растаяло.

— Вы спасли мне жизнь прошлой ночью, — Генри внимательно посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде появилась серьезность. — И вы вернули то, что принадлежит мне, хотя могли этого не делать. Я ценю это, Люси. Но раз уж мы заговорили о честности… Вы ведь успели показать этот текст кому-то еще, пока он был у вас?

Люси вздохнула и прямо посмотрела на Сноу. Раз уж она решила исправить утреннюю глупость, юлить дальше не имело смысла.

— Да, — честно сказала она. — Его видели моя Ба и ее друг Фрэнк. Но копий никто не делал, честное слово. Я сфотографировала его утром на телефон, но перед выездом удалила снимок. И из корзины тоже. Текст остался только в трех головах, и поверьте, две из них точно не собираются его использовать.

Генри Сноу слегка наклонил голову, изучая ее лицо. Его взгляд на секунду стал жестким, оценивающим, но затем он понимающе кивнул.

— Ваша бабушка слепая, Люси. При всем уважении к пожилым людям, если она не освоила чтение зашифрованных кодов методом Брайля прямо с экрана вашего телефона, то за ее голову я спокоен, — спокойно произнес он. — А вот Фрэнк… Мои люди навели о вас справки, Люси. Это просто меры предосторожности. Они говорят, что этот старый пройдоха до сих пор числится в базах ФБР как один из лучших мастеров по фальшивым купюрам на Восточном побережье.

Люси на мгновение замерла. Она знала, чем промышляет друг Бабули, но не думала, что Сноу раскопает это так быстро.

— Фрэнк на пенсии, — быстро буркнула она. — Его интересовал только водяной знак на вашей бумаге. Чисто профессиональный азарт. В цифры он даже не вникал.

— Рад это слышать, — Сноу лишь устало улыбнулся. — Людям с его талантами лучше держаться от моих цифр подальше. Но то, что вы сказали правду сейчас, меняет дело. Вы надежный человек. А в моем бизнесе надежность стоит очень дорого.

Потянувшись к журнальному столику, Генри взял тонкий кожаный бумажник, достал оттуда аккуратную пачку стодолларовых купюр и положил ее перед Люси.

— Это ваш гонорар за сегодняшнюю встречу и возвращенную бумагу. Пять тысяч долларов. Можете проверить их у Фрэнка, они абсолютно настоящие.

Люси посмотрела на деньги. Сумма была внушительной. Она протянула руку и убрала пачку в сумку.

— Спасибо, мистер Сноу. Думаю, на этом наш контракт закрыт?

Генри откинулся на спинку дивана и внимательно посмотрел на нее.

— Наш ночной контракт — безусловно, — мягко ответил он. — Но у меня к вам есть новое предложение, Люси. Сегодня вечером состоится закрытый благотворительный прием у министра финансов. Те самые консервативные партнеры, о которых я писал, будут там. Мое появление в сопровождении двухметрового громилы вызовет слишком много разговоров. Всем известно, что прошлой ночью на меня совершили покушение. Если я не приду, они решат, что я слаб, напуган и прячусь.

Он окинул взглядом ее пудровый брючный костюм, аккуратный хвост и розовые кончики волос.

— Но если я появлюсь под руку со своей прекрасной парой, это спутает им все карты. Мы покажем им, что у меня все настолько под контролем, что я могу позволить себе вечер в компании очаровательной женщины. Мы просто покрутимся в зале, я перекинусь парой слов с нужными людьми, незаметно передам шифр, и мы уедем. За эту роль я готов заплатить вам еще пять тысяч долларов. Что думаете?

Люси на секунду лишилась дара речи. Ее рациональный мозг тут же выдал калькуляцию: десять тысяч долларов за сутки. Это перекрывало аренду их дома в Квинсе на полгода вперед и полностью закрывало долги клининга «Криминальный блеск». К тому же Генри вел себя уважительно, и в его плане была логика. Но роль его женщины… это было неожиданно.

— Мистер Сноу, — промямлила Люси. — Быть вашей парой? Вы уверены, что девушка из Квинса сойдет за спутницу джентльмена?

— Конечно, Люси. Вы выглядите потрясающе, а ваш костюм идеален для этого вечера.

Он посмотрел на часы.

— Прием начнется в восемь. У нас есть несколько часов. Мой стилист привезет вам пару украшений, чтобы завершить образ, а я пока сменю повязку. Вы в деле?

Люси втянула воздух, чувствуя, как внутри просыпается азарт. И капелька волнения.

— В деле, мистер Сноу. Но учтите: если ваши партнеры начнут спрашивать, где мы познакомились, я скажу, что вы покорили меня своим знанием марок туалетной бумаги.

Генри снова улыбнулся.

— Договорились, лав. Выезжаем через три часа.

Она уставилась на него, соображая, в какой момент их сугубо деловые отношения переросли во флирт. «Лав»? Он что, только что назвал ее «любовь моя»? В голове уже начали крутиться мысли о том, как вежливо отшить британца, пока память не подкинула статью из туристического блога. Точно. Британский английский. Язык, где слово «любовь» — обычная часть культуры, а не признак романтических чувств.

— Договорились, — выдавила она, мысленно выдыхая. — Только не влюбляйтесь в меня по-настоящему, Генри. Мое американское сердце этого не вынесет.