Химико исчезла за мгновение до удара. Вместо асфальта под ней оказалась каменная поверхность, и тело впечатало в неё с такой силой, будто сверху навалился невидимый груз. Удар пришёлся в висок и плечо; перед глазами вспыхнула белая рваная полоса, рот сам раскрылся в беззвучной попытке вдохнуть, но воздух вошёл в грудь пустым, сухим, бесполезным движением.

Она попыталась поднять руку и не смогла. Пальцы едва дрогнули на шероховатом чёрном камне, а всё тело стало чужим по тяжести: голова не поднималась, рёбра сдавило так, что вдох давался через боль, ноги лежали неподвижно, словно их прижали к земле чем-то огромным. Химико захрипела, царапая ногтями поверхность, и только тогда поняла, что дышит короткими, бесполезными вдохами.

Над ней было белёсое небо — мертвенно-светлое, выцветшее, режущее глаза. Свет падал жёстко, без мягкости облаков и привычной глубины, от него слезились глаза, а края предметов расплывались.

Под щекой тянулся чёрный камень, похожий на застывшую лаву; в трещинах лежала рыжая пыль, белёсые корки соли и тонкие прожилки чего-то минерального, сухого и ломкого. Где-то вдалеке глухо ударяла вода. Химико скосила глаза и увидела тёмную полосу океана или огромного озера, тяжёлую и неподвижную. На берегу не было травы, птиц, водорослей, следов насекомых — только каменная пустошь, ржавые склоны у горизонта, чёрные хребты и далёкие столбы пара, поднимающиеся из земли.

Она попыталась вдохнуть глубже. Воздух прошёл через горло и будто не дошёл до лёгких. Грудь продолжала требовать кислород, сердце забилось часто, болезненно, панически, но вдох за вдохом не приносил облегчения. Перед глазами быстро темнело, в ушах нарастал низкий гул крови.

Химико поняла только одно: здесь нельзя жить.

Она стиснула зубы, пытаясь собрать остатки сознания, но мысли рассыпались. Ей нужна была уже не картина, не место и не точка, а любой выход отсюда — куда угодно, где можно вдохнуть, где тело снова сможет подняться.

Всё вокруг дрогнуло, и чёрный камень исчез.

Химико рухнула на что-то мягкое и влажное, судорожно хватая ртом воздух. На этот раз вдох обжёг лёгкие настоящим кислородом. Она закашлялась, перевернулась на бок, пальцами вцепилась в песок и некоторое время только дышала, жадно, рвано, со всхлипами. Сознание всё равно проваливалось, и последним, что успело мелькнуть в голове перед тем, как темнота снова забрала её, был один-единственный вопрос: куда её занесло теперь.

* * *

На крыше ангара Нинейт увидел только, как Химико исчезла перед самым ударом о землю, и выдохнул так резко, будто сам до этого не дышал. Ещё несколько секунд назад её тело летело вниз, прямо к асфальту и толпе пустых, а он уже не успевал сделать ничего — ни крикнуть приказ, ни схватить её, ни заставить время повернуть назад. Пространство забрало Химико раньше, чем земля успела её разбить.

— Она упала! — крикнул Нинейт.

Элиас и Мэлл одновременно прекратили стрельбу и обернулись. Химико не было рядом. Внизу тоже ничего не осталось: ни тела на асфальте, ни крови, ни толпы, собравшейся вокруг добычи.

— Где она?! — выдохнул Мэлл, опуская автомат.

— Она переместилась, — быстро сказал Нинейт.

Элиас ещё раз посмотрел вниз, и напряжение на его лице немного ослабло. Мэлл тоже ненадолго закрыл глаза, заставляя себя принять единственное возможное объяснение. Где бы Химико ни оказалась, здесь её ждала верная смерть.

Выстрел раздался через секунду.

Две пули прошли сквозь плечо и шею Нинейта. Одну он почувствовал как горячий удар сбоку, вторую — как резкий разрыв внутри, после которого воздух внезапно стал густым и чужим. Он рухнул на крышу, автомат выскользнул из пальцев и глухо ударился о металл.

Пастырь стоял в толпе у дальнего здания. Элиас вскинул оружие, но тот уже пригнулся и растворился между пустыми. Автоматная очередь прорезала толпу. Несколько тел упали, зашатались, рухнули под ноги другим, но звука раненого человека не последовало.

— Нинейт!

Мэлл бросился к нему. Кровь хлынула из шеи слишком быстро. Нинейт лежал с открытыми глазами, пытаясь вдохнуть, но каждый вдох превращался в мокрый хрип. Мэлл прижал ладони к ране, пальцы окрасились кровью, а Элиас рухнул рядом на колени.

— Задело трахею, — быстро произнёс он.

Его ладони легли поверх рук Мэлла. Кровь пульсировала между пальцами, тёплая, живая, пугающе быстрая. Элиас не стал тратить ни секунды на слова: под ладонями вспыхнуло сильное, резкое тепло. Сначала закрылась артерия, потом дыхание Нинейта стало чище, хотя хрип ещё держался в горле.

Элиас перевёл ладони выше, удерживая рану, пока порванная плоть стягивалась под его пальцами. Мэлл тем временем потянулся к оружию.

— Я спущусь и найду его.

— Ты идиот? — сорвался Элиас.

Мэлл остановился, посмотрел на край крыши, на толпу внизу, на кровь на своих руках и выдохнул.

— Да. Тупо.

— Возьми себя в руки, Мэлл.

Мэлл стиснул зубы и снова поднял автомат. Он старался не смотреть на Нинейта, пока тот не начал дышать ровнее. Смотреть, как родной человек умирает на глазах, оказалось тяжелее любой собственной раны.

— Сегодня никто из нас не умрёт, — сказал Элиас, вспомнив свои прежние слова.

Мэлл коротко кивнул и начал стрелять одиночными выстрелами, не давая пустым собраться плотнее у стены. Постепенно глаза Нинейта прояснились. Он моргнул, вдохнул уже без хрипа и посмотрел на Элиаса, который всё ещё держал ладони у его шеи и окончательно закрывал рану на плече.

— Ты мой умница, — хрипло сказал Нинейт.

Элиас застыл от неожиданности.

— Что?

В уголках губ Нинейта появилась слабая, хищная улыбка. Даже лёжа в собственной крови, он выглядел так, будто нашёл силы задеть чужое смущение.

— Ты как? — спросил Элиас, стараясь звучать сердито.

— Идеально, — Нинейт медленно сел. — Даже не больно.

— Ой, не понтуйся, — выдохнул Элиас, уже смеясь сквозь остатки страха.

— Помочь мне не хотите? — бросил Мэлл, не оборачиваясь.

Нинейт поднял автомат, проверил магазин и встал на колено. Элиас вытер окровавленные ладони о штанину и тоже взял оружие. Пастырь снова исчез.

Холод коснулся щеки, и Химико открыла глаза. Некоторое время она не могла понять, что именно видит перед собой: серое небо, песок, влажный блеск воды, а совсем рядом — круглая тёмная морда с усами и блестящими глазами.

Тюлень смотрел на неё.

Он фыркнул, принюхался и отполз назад, когда Химико шевельнулась.

Она лежала на берегу океана. Под пальцами был мокрый песок, в волосах — соль, на губах — металлический вкус крови. Голова кружилась так сильно, что даже попытка подняться закончилась резкой тошнотой. Химико медленно села, придерживая висок, и огляделась.

Вокруг не было зданий. Только берег, редкие пальмы, тёмная вода и линия горизонта, по которой вдалеке двигался огромный лайнер — настоящий, живой, с белым корпусом и тонким следом за кормой.

Океан здесь был ближе. Химико узнала место не сразу, скорее почувствовала совпадение: тот же берег, тот же угол линии воды, тот же поворот суши, где в её мире стояли ангар и пирс. Только здесь вода подошла метров на пятьдесят дальше, а вместо города вокруг тянулся пустой пляж.

Она попыталась встать, и тюлень зашипел, отползая ещё дальше.

— Да не трону я тебя, — хрипло пробормотала Химико.

Слова едва прозвучали. Горло саднило, в груди всё ещё болело после того мёртвого воздуха, который не давал кислорода. Ноги подогнулись, и она снова рухнула на песок. Лёгкие никак не могли насытиться воздухом, сколько бы она ни дышала.

Химико провела ладонью по лицу, стирая влагу со лба, и с удивлением посмотрела на красные пальцы. Это была не вода. Кровь стекала из раны у линии волос, смешивалась с солью, ползла по виску и капала на песок.

Сознание то уходило, то возвращалось, цепляясь за одну мысль: живы ли парни, что с Нинейтом, Элиасом и Мэллом и как вернуться обратно.

Она посмотрела на лайнер, потом подняла голову выше. В бледном небе ярко мигнула точка. Сначала Химико решила, что это звезда, но вскоре поняла: спутник, самолёт или что-то ещё, что точно означало живой мир. Мир, где люди всё ещё ходили по пляжам и плавали на кораблях.

Химико поднялась со второй попытки и, пошатываясь, пошла вдоль берега. Каждый шаг отдавался болью в голове. Перед глазами плавали пятна, песок казался слишком мягким, вода шумела слишком громко.

Через сотню метров она заметила лодку.

Мужчина собирался отплывать от берега. Он стоял по колено в воде, придерживая борт, и уже тянулся к вёслам, когда увидел её. Химико двинулась быстрее.

Мужчина остановился. Средних лет, в панаме, лёгкой майке и шортах, он бросил вёсла и поспешил к ней. Его лицо изменилось, когда он увидел кровь на виске и шаткую походку.

Он заговорил быстро, на незнакомом языке, придержал её за плечи, когда Химико качнулась в его сторону, и попытался убрать волосы с раны. Резкая боль от прикосновения вернула ей ясность, и она вцепилась в его футболку.

— Лодка, — выдохнула она. — Пожалуйста. Мне надо в лодку.

Мужчина ничего не понял. Он продолжал говорить, оглядывался, пытался усадить её на песок, но Химико указала на лодку и пошла к воде. Когда он потянул её назад за рубашку, она упрямо покачала головой.

— Нет. Мне туда.

Вода намочила штанины. Мужчина устало отпустил её, совершенно растерянный, потом снова заговорил, уже тише. Химико забралась в лодку так неуклюже, что едва не перевернула её. Мужчина поспешил следом, достал телефон и начал кому-то звонить.

Химико схватилась за вёсла, но лодка даже не сдвинулась.

Руки дрожали, тело не слушалось, голова раскалывалась. Она посмотрела на мужчину, покачала головой и показала жест телефона у уха, затем указала на открытый океан и на вёсла.

Жест оказался достаточно понятным. Мужчина обернулся к берегу, будто искал того, кто мог её ранить, затем снова посмотрел на неё, на кровь и лодку. Через несколько секунд он сел на своё место и взял вёсла.

Лодка отошла от берега, сначала на десять метров, потом на двадцать, затем дальше. Мужчина всё ещё смотрел на Химико с тревогой, время от времени что-то спрашивая, но его вопросы уже проходили мимо неё.

— Достаточно, — сказала она, хотя он не понял бы.

Химико сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Вода качала лодку, солнце било в глаза, кровь стекала по щеке. Через секунду она исчезла, а мужчина успел только ахнуть.

* * *

У ангара бой всё ещё продолжался. Пастырь мелькнул в одном из верхних окон самого ангара, и Нинейт заметил движение краем глаза. Пуля прошла слишком высоко, но всё же задела макушку Пастыря, оставив на голове тонкую кровавую линию.

Он исчез в глубине ангара, и Нинейт раздражённо цокнул языком.

— Он внутри! — крикнул он.

Элиас и Мэлл сместились ближе, прикрывая разные стороны крыши.

— Он попытается забраться наверх, — быстро сказал Нинейт. — Следите за окнами.

Договорить он не успел. С обратной стороны крыши раздался стук металла, и все трое обернулись к Пастырю, который уже подтягивался на край. Его лицо было в крови и пыли, губы растянуты в злой безумной усмешке.

Трое одновременно прицелились.

Пастырь пригнул голову. Пули ударили выше, выбили искры из металлической балки и ушли в пустоту. Он перекатился в сторону, успел спрятаться за выступом и выстрелил из пистолета в сторону Элиаса.

Парни пригнулись за скатом крыши.

— Я пуст, — сказал Нинейт, проверив магазин.

Элиас молча протянул ему свой автомат, а сам достал пистолет из кобуры. Внизу толпа продолжала давить на ангар, но теперь в её движении появилась новая злость. Пустые рвались к крыше ещё яростнее, подчиняясь командам Пастыря, хотя тела всё так же срывались вниз с окон и выступов, ломаясь о землю.

* * *

Химико очутилась в воде неподалёку от пирс. Ледяная вода перехватила дыхание и на мгновение скрыла всё вокруг под мутной толщей. Она вырвалась на поверхность, закашлялась, замахала руками и едва удержалась на плаву. Плавала она плохо, но страх заставил тело двигаться.

Вокруг был мир пустых.

И впервые за всё время Химико почти обрадовалась этому, потому что здесь оставались Нинейт, Элиас и Мэлл.

Она услышала перестрелку издалека. На крыше ангара мелькали силуэты парней, а у железной балки с обратной стороны двигался ещё один человек.

Химико попыталась подплыть ближе к пирсу, но руки быстро слабели, одежда тянула вниз, а голова после удара кружилась всё сильнее.

Пастырь заметил её с крыши. Он поднял руку, указал на неё пальцем и закричал. Звук сорвался с крыши нечеловеческим, рваным приказом, от которого даже вода под Химико будто дрогнула.

Толпа пустых замерла, а затем рванула к пирсу.

Пуля пробила вытянутую руку Пастыря. Он отпрянул, схватившись за рану. Мэлл попал точно.

Элиас посмотрел вниз, туда, куда двинулась толпа, и увидел в воде белую голову. Химико барахталась недалеко от пирса, слишком неуклюже и медленно. Нинейт заметил её следом.

— Защищайте её! — крикнул он, передавая автомат Элиасу.

Элиас и Мэлл прицелились вниз и начали стрелять по тем, кто первым добирался до воды. Пустые падали с пирса, срывались в воду, сталкивались друг с другом. Плавать они не могли, но карабкались по телам тех, кто уже ушёл под поверхность, и быстро заполняли неглубокое дно возле берега.

Один хватался за спину другого, второй лез по плечам третьего, вся масса двигалась к Химико, постепенно превращая воду у пирса в живую лестницу из тел.

Химико попыталась развернуться и отплыть дальше, но силы заканчивались.

Пастырь выскочил из-за балки и прицелился в Нинейта.

— Брось! — крикнул Нинейт.

Пастырь дёрнулся. Палец ушёл с курка, но лицо перекосило от ярости. Он сопротивлялся, плечи дрожали, рука с пистолетом пыталась снова подняться.

Нинейт смотрел на него спокойно.

— Тяжело сопротивляться?

Пастырь зарычал и всё же начал поднимать оружие, но Нинейт уже сорвался с места. За пару шагов он оказался рядом, выбил пистолет из его руки и с размаху ударил в челюсть.

Голова Пастыря мотнулась, и он рухнул на крышу без сознания.

Внизу Химико начала уходить под воду. Она поняла это не сразу: вода оказалась у подбородка, затем у губ и закрыла рот, а руки уже переставали слушаться.

Выстрелы стали глухими и далёкими. Пустые продолжали тянуться к ней, но сами тонули, будто после падения Пастыря их вырвали из чужой хватки. Одни уходили под воду сразу, другие ещё пытались поднять руки, цеплялись за тела рядом, однако движение стало хаотичным и бессмысленным.

У Химико сил на гребки уже не хватало. Надо было просто не паниковать и расслабиться. Она когда-то читала, что вода держит, если не биться с ней из последних сил.

Химико ушла под поверхность, и на несколько мгновений всё стало зелёно-серым, холодным и глухим. Когда она перестала дёргаться, тело само всплыло.

Она оказалась на спине: половина корпуса и ноги под водой, лицо на поверхности. Воздух снова вошёл в лёгкие с хрипом, и Химико начала отплывать от тел, медленно загребая руками.

Пустые тонули рядом, один за другим уходя на дно, но поток с берега всё ещё тянулся к воде. Суша у пирса постепенно пустела. Несколько групп заражённых бродили без цели, потеряв приказ.

Элиас и Мэлл спустились с крыши ангара; внутри здания оставались только отдельные заражённые, застрявшие в закрытых помещениях. Мэлл выскочил наружу первым, за ним последовал Элиас.

Нинейт всё ещё стоял на крыше и искал Химико. Когда он увидел, что она держится на воде вдали от пустых, его плечи заметно опустились.

Пастырь зашевелился.

Нинейт повернулся к нему. Тот приходил в себя медленно, с хрипом, пытаясь подтянуть под себя руку.

Нинейт шагнул ближе, поднял уже пустой автомат и ударил прикладом по лицу. Первый удар сломал нос, второй выбил изо рта кровь, третий пришёлся по скуле. Нинейт продолжал бить, пока лицо Пастыря не превратилось в кровавое месиво, а тело не перестало дёргаться.

Только тогда он остановился, тяжело дыша, затем схватил Пастыря за ворот и потащил к краю крыши.

— Лети, — сказал Нинейт так ровно, будто у Пастыря действительно могли появиться крылья.

Тело рухнуло вниз с влажным тяжёлым звуком, и кровь начала растекаться по асфальту.

Элиас и Мэлл тем временем добрались до воды. Несколько оставшихся на суше пустых заметили их и двинулись следом. Парни отступили, уводя их от пирса, и вскоре почти вся небольшая группа потянулась за ними: одни срывались на бег, другие волочили ноги, падали и снова поднимались.

Нинейт спустился следом. Когда он дошёл до пирса, большая часть оставшихся пустых уже ушла за Элиасом и Мэллом. Несколько потеряли цель и бродили возле причала, но с ними Нинейт расправился быстро.

У причала стояла их яхта, а Химико оставалась далеко от берега.

Нинейт завёл мотор и вывел яхту от пирса. Вода вокруг оставалась тёмной от тел; часть пустых находилась на мелководье, но дальше они уже не доставали дна.

Когда белый корпус приблизился, Химико с трудом подняла голову и попыталась плыть навстречу. Нинейт перегнулся через борт и подхватил её.

Она оказалась ледяной, мокрой, дрожащей и обессиленной. Он втянул её на палубу и прижал к себе. Химико не смогла сказать ни слова, только уткнулась лицом ему в плечо и пыталась отдышаться, пока Нинейт осторожно проводил ладонью по её мокрым волосам.

— Всё хорошо, — сказал он. — Ты снова справилась.

Химико всхлипнула. Слёзы смешались с водой на лице, и она тяжело подняла голову.

— Где Мэлл и Элиас?

— Расчищают мне дорогу, чтобы я смог добраться до яхты. Они живы.

Она закрыла глаза, позволяя этим словам удержать себя.

Когда яхта подошла ближе к берегу, Химико увидела дно у пирса. Его заполнили сотни утонувших тел. Некоторые ещё слабо двигались в воде, но большинство уже лежало неподвижно, переплетаясь руками, ногами и обрывками одежды.

Химико не могла стоять, поэтому Нинейт взял её на руки и понёс на нижнюю палубу.

— Полежи, — сказал он, укладывая её на диван. — Подплывём ближе к Элиасу и Мэллу.

У Химико уже не было сил отвечать. Голова кружилась, тошнота поднималась волнами, хотя в желудке давно ничего не осталось.

Яхта снова тронулась. Через пару сотен метров вдоль берега Нинейт увидел Элиаса и Мэлла. Они методично расправлялись с небольшой группой пустых, которую увели за собой от пирса. Когда заметили яхту, бросились к воде, нырнули и поплыли к борту.

Через несколько минут оба были на палубе.

— Химико? — одновременно выдохнули они.

— Внизу, — коротко ответил Нинейт.

Элиас и Мэлл спустились следом.

Химико лежала на диване, бледная, с закрытыми глазами. Кровь со лба теперь лишь сочилась, но волосы у виска слиплись тёмной прядью. Элиас опустился рядом и осторожно коснулся её головы.

— Сотрясение, — сказал он. — Довольно серьёзное. И в лёгких немного воды.

Он положил ладони ей на грудь и висок. Тепло пошло медленно и осторожно, уже не таким сильным потоком, как раньше: сил у него оставалось мало, но руки всё равно не дрогнули.

Мэлл присел у её ног и аккуратно коснулся щиколотки.

— Химико…

Она открыла глаза. Элиас улыбнулся первым и наклонился ближе, обнимая её так осторожно, будто она могла рассыпаться от лишнего движения. Мэлл бросился следом, обнял их обоих и уткнулся лицом в край дивана, пряча слишком резкий выдох.

Нинейт стоял у лестницы, окровавленный, с потемневшими глазами, но живой.

Химико смотрела на них сквозь мутное зрение, говорить ей было тяжело. Потом слабая улыбка дрогнула на губах.

Они были рядом.

Через полчаса Мэлл принёс ей заваренную лапшу. Пар от коробки поднимался тонкими белыми струйками, запах специй ударил в нос, и желудок Химико болезненно сжался, напоминая, что за последние часы тело успело пережить падение, ледяную воду, перемещения между мирами и истощение до предела.

Мэлл протянул ей коробку и улыбнулся.

— Как ты?

Химико уже немного порозовела после лечения. Она сидела на диване, укутанная в сухое одеяло, и улыбалась ему так открыто, будто пыталась одним лицом показать всё счастье от того, что они живы, рядом и снова могут говорить о чём-то обычном.

— Кажется, моя депрессия пошла к чёрту, как только вы трое появились в моей жизни, — сказала она.

Элиас и Мэлл засмеялись. Нинейт, стоявший у лестницы, тоже едва заметно улыбнулся.

Химико посмотрела на него и тут же повернулась к Элиасу.

— Элиас, проверь мою голову ещё раз. Мне показалось, что Нинейт улыбается.

Мэлл мгновенно подхватил:

— Быть того не может. Нинейт не знает, что такое улыбка.

Нинейт нахмурился, но глаза в утреннем свете оставались слишком тёплыми, чтобы это выглядело убедительно.

Химико потянулась к своей порции лапши, чувствуя, что при желании смогла бы съесть кита. К счастью для всех китов поблизости не оказалось ни одного, поэтому пришлось довольствоваться лапшой.

— Куда ты переместилась на этот раз? — внезапно вспомнил Элиас.

Мэлл и Нинейт тоже посмотрели на неё. Химико задержала пластиковую вилку над коробкой.

— Я не совсем поняла. Сначала попала в очень яркое место. Там каждый вдох давался с трудом, земля была чёрно-красной, где-то рядом шумел океан, но меня будто магнитом притянуло к земле. Тело стало таким тяжёлым, что я не могла поднять даже рук. Потом начала задыхаться.

Элиас посмотрел на неё с тревогой.

— Воздух был?

— Был, наверное. Я пыталась дышать, но от этого легче не становилось. Будто в атмосфере не хватало кислорода.

— Скорее всего, его действительно было слишком мало, — сказал Мэлл. — Возможно, ты попала в мир, где наша планета осталась необитаемой.

— А это точно была наша планета? — Химико нахмурилась. — Там была какая-то дикая гравитация.

Элиас задумчиво провёл пальцами по краю дивана.

— Возможно, планета там сформировалась иначе. Другой состав пород, больше тяжёлых элементов, другая масса или радиус. Гравитация зависит от массы и расстояния до центра планеты, поэтому более плотный мир при подходящих размерах вполне мог бы ощущаться намного тяжелее. А с воздухом без приборов вообще не угадаешь: другое давление, другой состав, слишком мало кислорода. Белый жёсткий свет мог быть связан с атмосферой или самой звездой.

Химико невольно коснулась виска.

— Я упала очень резко. Меня буквально придавило к земле, я ударилась головой о камень и начала задыхаться.

Элиас опустил глаза, но она поспешила продолжить уже бодрее:

— Зато я быстро взяла себя в руки и переместилась снова.

— И вернулась сюда? — спросил Мэлл.

— Нет. Я оказалась в другом мире. Безопасном, кажется. Там был берег, океан, тюлень и мужчина в лодке. Он помог мне отплыть от берега, а я чувствовала, что на этот раз точно получится переместиться к вам. Представила вас троих и оказалась в воде.

— А этот человек ничего не сказал тебе? — спросил Элиас.

— Конечно сказал. Только я его не поняла. Объяснила жестами, что мне нужно.

— Опять ты со своими жестами, — усмехнулся Мэлл.

— Главное, сработало.

Нинейт посмотрел на неё внимательнее.

— Надеюсь, теперь ты не начнёшь экспериментировать со своей силой. Не думай, что во всём разобралась.

Химико кивнула.

— Я знаю. Просто когда падала, выбора не было.

Некоторое время все молчали. Волны мягко били в корпус яхты, где-то наверху тихо скрипнуло дерево, а за маленьким окном нижней палубы проходил бледный утренний свет.

Мэлл первым нарушил тишину и ткнул пальцем в коробку с лапшой.

— Ешь уже. Остынет.

Химико словно только сейчас вспомнила, насколько голодна, и начала есть жадно, обжигаясь, но не останавливаясь. Горячая лапша казалась простой, солёной, невероятно живой.

Она вспомнила тот день, когда впервые очнулась на этой яхте, измученная, чужая, голодная, а Мэлл точно так же принёс ей еду, будто с этого маленького жеста и началась её новая жизнь. Тогда она ещё не знала, что останется с ними. Не знала, что будет бояться за них сильнее, чем за себя. Не знала, что однажды посреди мёртвого мира найдёт людей, ради которых захочет жить.

Химико подняла глаза на Элиаса, Мэлла и Нинейта, сжимая в руках тёплую коробку с лапшой. Голова ещё болела, тело дрожало от слабости, за спиной остались кровь, вода, огонь и пепел, но рядом были трое, к которым она всё-таки смогла вернуться.

И на этот раз этого было достаточно.