Сначала мысль о смерти появлялась только в самые тяжёлые дни. Химико просыпалась, смотрела в потолок и несколько минут не могла заставить себя пошевелиться, потому что впереди снова был день, в котором нужно было изображать себя живым и жизнерадостным человеком. Говорить, отвечать на сообщения и делать вид, что всё ещё имеет смысл продолжать. Потом такие дни стали повторяться чаще, стали обыденностью. Мысль больше не пугала, а наоборот, приносила странное облегчение. Она казалась единственным способом избавиться от этой раздирающей душу пустоты. Пустоты, которая засела так глубоко в груди, что временами она не могла ни выдохнуть, ни вдохнуть.

В тот вечер она вышла из города пешком. Никуда не торопясь, не выбирая дорогу специально, только шла туда, где улицы становились тише, витрины редели, а шум машин оставался всё дальше за спиной. В какой-то момент тротуар закончился, фонари стали попадаться реже, и город остался позади вместе с редким светом окон и мокрым блеском асфальта.

Дорога постепенно пустела, редкие машины поднимали за собой клубы пыли, долго висевшие над обочиной. Ветер шевелил ветви вдоль обочины, и листья головокружительно пахнущих акаций тихо шуршали над дорогой. Под ногами хрустели сухие сучья, трескаясь и врезаясь в подошву истоптанных кроссовок. Химико не замедлялась, слушая своё ровное дыхание; тело само вело её вперёд, а ей оставалось только не мешать.

За дорогой начинался лес: влажный, тёмный и неподвижный. Где-то над головой редко шевелились ветки, под ногами мягко хрустела земля. Химико углублялась между деревьями, надеясь оставить гнетущую пустоту в груди где-то позади.

Воздух пах землёй, хвоей и сырой корой. Холод пробирался под одежду, касался кожи, но тело отвечало на него вяло, запоздало. Такие вещи уже не имели никакого значения: есть, пить, спать — зачем? Она шла всё глубже, пока признаки дороги не исчезли окончательно, и остановилась только тогда, когда впереди открылся обрыв.

Она подошла к краю и посмотрела вниз. Под обрывом темнели камни, острые, бездушные и неподвижные; высоты хватало, чтобы всё закончилось сразу. Химико задержалась у края, слушая ветер в волосах и глухой шум деревьев под склоном. Она закрыла глаза, пытаясь выловить страх или хотя бы волнение, но осталась усталость — ровная, тяжёлая, доведённая до той точки, где последний шаг в эту пропасть казался единственным выходом. Правильным выходом. И она шагнула так, словно впереди была последняя ступень к той самой свободе, подальше от мира, который давно осточертел.

Падение оказалось коротким и резким. Воздух ударил в лицо, дыхание сбилось, тело потеряло опору, и на одно мгновение возникло ощущение завершения — спокойного, окончательного, без боли и лишних мыслей. Но вместо камней её встретила земля: жёсткая, сухая, выбившая воздух из груди.

Когда Химико открыла глаза, над головой было яркое дневное небо. Первым изменился запах: тёплый, сухой, пыльный, с прелой сладковатой ноткой, чужой после сырого ночного воздуха леса. Потом тело отозвалось болью. Она лежала на земле, щекой к жёсткой траве и утрамбованной почве; в груди тянуло после удара, каждый вдох давался с трудом, а перед глазами плавал белый свет.

Она закашлялась и попыталась приподняться на локте. Ладони дрожали, цепляясь за мелкие камешки и сухие комья земли, плечо ныло, в шее тянуло так, что поворачивать голову было неприятно. С трудом сев, она провела рукой по волосам, стряхнула пыль и несколько тонких сухих стеблей, потом огляделась.

Рядом проходила дорожка. По ней прошла женщина с телефоном у уха, за ней пробежал мальчик в яркой куртке, у лавочки смеялись двое студентов, а девушка в светлом пальто поправляла ремешок сумки и застыла, разглядывая цветастый брелок на застёжке. Две скамейки стояли вдоль аккуратно подстриженных кустов, за ними тянулись статные деревья, а дальше виднелись стеклянные фасады величавых зданий.

Она смотрела на всё это, не понимая, почему после обрыва, камней и ночного леса вокруг снова была обычная жизнь, именно та жизнь, от которой она так упрямо пыталась убежать в глухой лес.

Химико попыталась подняться, ноги дрожали, в боку тянуло после удара, пыль прилипла к рукавам, а ладони оставались грязными от земли. Она подошла к ближайшим прохожим — пожилой женщине с плотной сумкой на плече и мужчине в тёмной куртке.

— Извините… где я?

Они остановились и непонимающе посмотрели на неё. Женщина быстро окинула взглядом её белые волосы, помятую одежду и грязные руки, потом что-то спросила на незнакомом языке. Но Химико не поняла ни слова.

Мужчина тоже заговорил, чуть медленнее, но звуки всё равно не складывались в смысл. Язык был чужим: мягкий, быстрый, с непривычными ударениями, совсем не похожий на русский.

Химико растерянно кивнула, хотя ничего не поняла, и отступила на шаг. Женщина нахмурилась, мужчина ещё что-то произнёс ей вслед, но она уже отвернулась и пошла дальше, чувствуя, как тревога поднимается вместе с болью в затылке.

Улица вывела её к оживлённому проспекту. Машины тянулись в несколько рядов, на перекрёстке мигал светофор, где-то раздражённо сигналили, а люди проходили мимо так близко, что Химико то и дело задевали плечом. Вывески над магазинами были написаны незнакомыми буквами, с экранов на фасадах мелькала реклама, в витринах отражались чужие лица.

Она шла вдоль домов, стараясь не останавливаться посреди тротуара. Шум давил со всех сторон: голоса, двигатели, шаги, короткие сигналы машин. Впереди поднялось высокое стеклянное здание; в его окнах дробилось дневное небо, у входа толпились люди с пропусками и сумками, мужчина курил у ступеней, а низкая женщина с короткой стрижкой гневно кричала что-то в телефон.

Химико направилась вдоль фасада, разглядывая верхние этажи. Намерение закончить начатое никуда не исчезло. Высоты здесь было достаточно, а вход находился совсем рядом.

Из боковой улицы внезапно выбежал мужчина. Он двигался слишком быстро, расталкивая прохожих и несколько раз оглядываясь через плечо. Тёмная куртка была расстёгнута, левый рукав порван возле запястья, а влажные волосы прилипли к серому лицу. Он тяжело дышал открытым ртом, явно бежал уже давно, но не останавливался. Химико заметила его слишком поздно.

Мужчина врезался в неё плечом. Удар оттолкнул её в сторону, ноги подломились, и она пошатнулась, но незнакомец схватил её за предплечье, удерживая на месте. Его ладонь оказалась обжигающе горячей.

Они застыли вплотную друг к другу. Мужчина смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых стоял такой сильный страх, что Химико невольно перестала дышать. От него пахло потом. Он что-то произнёс на незнакомом языке. Голос сорвался на хрип, затем мужчина закашлялся. Горячее дыхание коснулось лица Химико. И тогда она дёрнула рукой.

Мужчина отпустил её, снова оглянулся назад и побежал к зданию. Стеклянные двери разошлись перед ним, пропуская внутрь. Химико успела заметить серебристые часы на его запястье и тёмную полосу крови, проступившую из-под порванного рукава.

Вскоре он исчез среди людей. Химико потёрла предплечье, на котором остались красные следы от его пальцев. Она хотела продолжить путь, но улица внезапно качнулась перед глазами.

Шум машин и голосов отдалился. В ушах появился тонкий металлический звон, перед глазами поплыли белые пятна, а внутри тела прошла горячая волна. Следом накрыл холод, настолько резкий, что кожа покрылась мурашками. Она сделала шаг и едва удержалась на ногах.

Пришлось опереться ладонью на холодную металлическую стойку возле входа. Сердце билось неровно, то ускоряясь, то вдруг пропуская удар.

Химико закрыла глаза, пытаясь дождаться, пока головокружение пройдёт. Ноги всё ещё дрожали после падения в парке, поэтому она медленно опустилась на широкую ступень возле края здания и прижала ладонь ко лбу.

Кожа казалась холодной, хотя внутри всё горело.

Мимо продолжали проходить люди. Кто-то оглядывался на неё, но никто не останавливался. Мужчина у входа докурил сигарету и бросил окурок в урну, низкая женщина всё ещё кричала в телефон, а стеклянные двери открывались и закрывались, пропуская внутрь новых посетителей.

Из глубины здания донёсся глухой удар, и Химико подняла голову. За стеклом мелькнули несколько быстрых движений, но их тут же скрыли проходящие люди. Кто-то внутри вскрикнул, затем звук оборвался. Охранник возле турникетов обернулся в сторону коридора, однако снаружи никто не придал этому значения.

Звон в ушах постепенно становился тише. Химико провела ладонью по лицу, вытирая влагу, оставшуюся после чужого горячего дыхания, и заставила себя подняться. Тело всё ещё казалось непривычно тяжёлым. Она уже собиралась войти в здание, когда сверху раздался крик.

Резкий, выбивающийся из общего шума настолько сильно, что люди вокруг начали поднимать головы. Она сделала то же самое и увидела падающего человека. Он сорвался с пятого этажа стеклянного здания; тело дёргалось в воздухе, руки беспорядочно тянулись вперёд, и лицо повернулось так, что выражение на нём отпечаталось в памяти очень чётко — широко раскрытые глаза, искажённый рот, ужас за секунду до удара. Тёмная куртка раздулась от воздуха.

Он ударился о землю ногами и корпусом: в последний момент тело перекрутило в воздухе. Раздался глухой, мокрый хруст, от которого несколько человек рядом отшатнулись. Колени подломились под неестественным углом, грудь врезалась в асфальт следом, а голова ударилась о покрытие и мотнулась набок. Мужчина остался лежать неподвижно, с вывернутой ногой и рукой, зажатой под телом.

Кровь быстро поползла по трещинам между плитами. Люди вокруг сначала замерли. Женщина у входа выронила телефон, вскрикнула и отступила к стеклянной двери, несколько прохожих осторожно приблизились, но остановились на расстоянии. У Химико перехватило горло. Она смотрела на тело с холодеющими ладонями и тяжестью под рёбрами, не в силах ни подойти, ни отвернуться.

В этот момент у мужчины дёрнулись пальцы. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Следом пришла в движение кисть, предплечье, плечо. Тело начало подниматься рывками, с сухим треском сломанных суставов, будто боль больше не имела для него значения.

Другой мужчина рядом наклонился к нему, пытаясь помочь подняться, но уже в следующую секунду оказался сбит с ног. Упавший рванулся вперёд слишком быстро; движения стали дёргаными и неконтролируемыми, а прохожий под ним закричал, пытаясь оттолкнуть его руками.

Несколько человек бросились к ним. Один мужчина схватил нападавшего за плечи, другой попытался оттащить пострадавшего за ворот куртки, но поднявшийся с асфальта повернул голову.

Химико узнала его. Это был мужчина, который несколько минут назад столкнулся с ней и забежал в здание.

Теперь его лицо казалось серее, губы растянулись, обнажая зубы, а в помутневших глазах уже не осталось прежнего страха. Он вцепился зубами в шею ближайшему человеку. Крик прорезал улицу, заставив людей вокруг дёрнуться назад. Внутри здания одновременно закричали несколько человек.

За стеклянными дверями мужчина в деловом костюме внезапно бросился на охранника у турникетов. Чуть дальше женщина в светлой блузке вцепилась пальцами в лицо стоявшей рядом девушки. Люди шарахнулись от них, кто-то упал, кто-то начал бить ладонями по стеклу, пытаясь выбраться наружу.

Со стороны перекрёстка донёсся ещё один крик. Человек, стоявший возле остановки, повалил прохожего на тротуар и начал рвать зубами его плечо. Возле припаркованной машины водитель вывалился из открытой двери и набросился на женщину, которая пыталась ему помочь.

По толпе прокатилась паника. Люди бросились в стороны, сталкиваясь плечами и роняя сумки; женщина в красном пальто поскользнулась на крови и упала на колено, мужчина с телефоном начал быстро говорить в трубку, всё время оглядываясь на лежащего. На дороге взвизгнули тормоза. Одна машина ударила другую в бок, следом в них врезался серый седан, стекло осыпалось на асфальт, и над улицей завыла сигнализация.

Укушенный ещё бился на асфальте, зажимая рану обеими руками. Кровь текла между пальцами, лицо быстро серело, рот открывался в беззвучной попытке вдохнуть. Потом он затих, впав в ступор.

Химико попятилась, чувствуя, как холод проходит по спине. Но мужчина вдруг сел.

Движение было слишком быстрым для человека, который только что умирал. Его голова дёрнулась в сторону бегущей женщины, и уже в следующую секунду он бросился на неё, сбив с ног у двери здания.

Химико знала это явление из фильмов, игр и чужих шуток, где мертвецы вставали с земли, шатались по улицам и бросались на живых. Там это всегда оставалось выдумкой — страшной, иногда нелепой, безопасной по одну сторону экрана. Но мужчина, рухнувший с высоты, поднялся на сломанных ногах, а первый укушенный уже бросался на людей с той же слепой яростью. Улица сорвалась в хаос.

К тротуару подлетела полицейская машина, едва не задев брошенный на дороге самокат. Двери распахнулись, из салона выскочил офицер в тёмной форме и с рацией в руке. Он что-то выкрикнул, но Химико не поняла слов; в его голосе слышался приказ, резкий и растерянный одновременно. Офицер поднял руку, пытаясь остановить толпу, и в этот момент сзади на него налетел окровавленный мужчина. Они оба рухнули на асфальт.

Пистолет вылетел из руки офицера, тот попытался удержать оружие, палец сорвался на спуске, и выстрел ударил по улице так громко, что люди рядом пригнулись, а несколько птиц сорвались с крыши соседнего здания. Химико отшатнулась, поскользнулась на крови и едва удержалась на ногах, вцепившись рукой в холодную металлическую стойку у входа. Её схватили за запястье.

Молодой парень в зелёной куртке потянул её за собой, выкрикивая одно и то же слово на незнакомом языке. Он показывал свободной рукой прочь от здания, к проезжей части, туда, где люди пытались прорваться между машинами. Его ладонь была горячей, пальцы сжимали слишком сильно, и Химико дёрнулась всем телом, больше испугавшись самой хватки, чем его голоса. Она вырвалась.

Парень пробежал ещё несколько шагов, обернулся, собираясь снова позвать её, и в тот же миг его сбила машина. Удар пришёлся в бок. Тело поднялось над капотом, ударилось о стекло и рухнуло на асфальт, оставив на металле тёмный след.

Толпа окончательно распалась, движение потянуло людей к зданию, потому что оставаться снаружи становилось опаснее с каждой секундой, и Химико двигалась вместе с этим потоком, уворачиваясь от столкновений и оглядываясь по сторонам, потому что картина вокруг распадалась на отдельные фрагменты: чьи-то руки, кровь на асфальте, вой сигнализации, искажённые ужасом лица, люди, бегущие в разные стороны без всякого понимания, куда именно пытаются сбежать. Кто-то задевал её, оставляя влажный след, кто-то толкал вперёд, но Химико реагировала на всё это отстранённо, тогда как мысль о том, что нужно закончить начатое, по-прежнему задавала направление движения.

Это ничего не меняло: закончить свою жизнь с первой попытки не удалось, но попыток у неё ещё было предостаточно.

Она посмотрела наверх: десятки этажей нависли над её головой, и ей нужно было попасть на самый верх, чтобы теперь уже наверняка.

Внутри здания оказалось хуже. Люди метались по просторному холлу, несколько человек пытались закрыть стеклянные двери, другие били по ним руками, показывали на оставшихся снаружи и пытались отодвинуть тех, кто удерживал вход. Один человек уже лежал на полу неподвижно, а кровь медленно расползалась по гладкому покрытию, превращая шаги в опасное скольжение.

Нападения происходили в разных частях холла. Возле стойки охраны мужчина бился на полу под телом обезумевшего сотрудника, у лестницы женщина с окровавленным ртом цеплялась за чужую одежду, а из коридора выбежали несколько людей, хотя за ними никто не гнался. Один из них внезапно остановился, схватился за голову и через секунду бросился на стоявшего рядом человека.

Где-то сверху раздался глухой удар, затем крик, потом ещё один, и эти звуки быстро смешались с общей паникой.

Химико двигалась к лифту, обходя людей и уворачиваясь от резких движений, одновременно замечая странную закономерность: обезумевшие почти не реагировали на неподвижность, их внимание цеплялось за движение и звук. Один из них прошёл совсем рядом, задев её плечом, но даже не остановился, потому что впереди закричал мужчина у турникетов.

Табло над лифтом мигнуло, двери начали открываться, и наружу хлынули люди. Они двигались слишком быстро, толкались друг о друга, цеплялись за чужую одежду и спотыкались, выбираясь в холл. Химико вошла внутрь и нажала кнопку верхнего этажа. Снаружи снова раздался крик.

В кабину влетела женщина с ребёнком. Волосы прилипли к её мокрому лицу, пальцы дрожали, когда она метнулась к панели и начала нажимать кнопки одну за другой. Мальчик вцепился в её руку, прижимаясь к боку так сильно, что женщина едва удерживалась на ногах.

Она повернулась к Химико и быстро заговорила на незнакомом языке. В голосе слышалась мольба, но слова не складывались в смысл. Химико только смотрела на неё, не понимая, что должна ответить.

В следующую секунду в проём ударился окровавленный мужчина. Рукой он задел створку, не остановился и рванулся вперёд. Женщина не удержалась, рухнула на пол и попыталась закрыть ребёнка собой, одновременно отталкивая нападавшего руками.

Она закричала мальчику что-то короткое и резкое, толкая его к выходу.

Мальчик выбежал из кабины, споткнулся на пороге и едва удержался на ногах. Химико дёрнулась следом, но за дверями уже метнулись три окровавленные фигуры. Они сбили ребёнка с ног у самого лифта, и её шаг оборвался, потому что между ними оставалась только распахнутая кабина, крики и слишком мало времени, чтобы успеть спасти мальчика.

Женщина закричала иначе, звук стал глухим и надломленным, но она всё ещё продолжала отбиваться. Движения становились всё резче, пока ей наконец не удалось оттолкнуть нападавшего и вытолкнуть его за пределы лифта. Он вывалился наружу, а те трое переключились на неё, не оставляя ей возможности отступить. Её силуэт на миг закрыл проём, прежде чем исчезнуть под движением тел. Двери начали закрываться медленно.

Химико видела только обрывки: руку женщины на полу, детский кроссовок у порога, окровавленные пальцы, скользнувшие по металлу. Двери сомкнулись. Крики за ними стали тише, лифт дёрнулся и пошёл вверх.

Химико смотрела на панель с этажами. Цифры менялись одна за другой, а она просто ждала, когда кабина поднимется достаточно высоко.

Предплечье в том месте, где её удерживал бегущий мужчина, всё ещё горело.