В 1962 г. для выполнения секретной операции по размещению баллистических ракет средней дальности на Кубе под кодовым названием «Анадырь» была создана Группа советских войск на Кубе (ГСВК). После окончания Карибского кризиса её переименовали в Группу советских военных специалистов на Кубе (ГСВСК). 29 мая 1963 г. было подписано соглашение между СССР и Республикой Кубой об оставлении на острове символического контингента советских войск — мотострелковой бригады.

Прибывший на Кубу отдельный ракетный дивизион в составе 400-го отдельного мотострелкового полка по меморандуму командующего ГСВК от 8 сентября 1962 г. переименован в 43-й отдельный мотострелковый полк, на базе которого уже 12 сентября 1962 г. была создана 7-я отдельная мотострелковая бригада как основа Группы советских военных специалистов на Кубе. Все военнослужащие или, как было принято называть, военные специалисты подчинялись старшему Группы, который являлся одновременно старшим военным специалистом при Министерстве Революционных Сил и главным военным советником Республики Куба. Присутствие на острове советских военных не афишировалось, а смена личного состава производилась в строго конфиденциальном порядке вплоть до официального признания наличия военных на Кубе осенью 1979 г.

После Карибского кризиса ЦРУ проинформировало Конгресс США о наличии советских военных на Кубе, но определить статус их присутствия на острове было проблематично. Само существование ГСВСК имело больше символическое и политическое значение, чем военное. Но вместе с тем это присутствие подрывало авторитет США.

Для самих же кубинцев присутствие на Острове свободы советских солдат выражало дружбу и солидарность советского и кубинского народов перед лицом возможной агрессии.

В сентябре 1979 г. в ходе VI конференции глав правительств и государств Движения неприсоединения в Гаване США в очередной раз негативно высказались в отношении советской мотострелковой бригады, находящейся на Кубе. Тогда же советское руководство во главе с Л.И. Брежневым, не посоветовавшись с кубинским руководством, официально назвало эту бригаду учебным центром по подготовке кубинских военных специалистов. Такое решение имело на Кубе серьёзный политический резонанс.

В.И. Воротников, в 1979 г. — чрезвычайный и полномочный посол СССР в Республике Куба, пишет в своих воспоминаниях:

«Принято решение — получить согласие кубинцев на такой вариант, что мы совместно подтверждаем наличие на Кубе советских военных в составе «Учебного центра № 12», а никакой «бригады» здесь нет. И задача центра — только обучение кубинских военных».

В сентябре 1979 г. бригада была официально представлена мировой общественности как 12-й учебный центр.

Младшие военные специалисты для Группы проходили подготовку в учебных частях и подразделениях Ленинградского военного округа.

В октябре 1991 г. Горбачёв принял решение о выводе бригады, численностью 1500 человек.

Фидель Кастро намеревался увязать вывод советских военнослужащих с ликвидацией находившейся на острове американской военно-морской базы Гуантанамо. Однако Горбачёв к мнению кубинского лидера не прислушался, так как лично пообещал госсекретарю США Бейкеру ликвидировать как можно скорее советское военное присутствие на Кубе.

На Кубе в Лурдесе, южном пригороде Гаваны, находился Центр советской радиоэлектронной разведки.

Центр находился в ведении управления радиоэлектронной разведки ГРУ. 25 апреля 1975 г. постановлением Совета Министров СССР санкционировано создание поста радиоперехвата 16-го управления КГБ СССР на базе данного центра ГРУ, получившего условное наименование «Термит».

Советские военнослужащие на Кубе. 1978 г.

В июне 1975 г. было начато строительство, а в декабре 1976 г. объект «Термит-П», а затем «Термит-С» были сданы в эксплуатацию. Центр был оснащён 12-метровой стационарной параболической и установленной на открытом грузовике 7-метровой мобильной параболической антеннами. Аппаратура центра позволяла перехватывать сообщения в СВЧ-диапазоне, передаваемые с американских спутников, а также контролировать переговоры между вышками СВЧ-связи. Задачами центра было получение информации с правительственных и военных линий связи региона Северной Америки, сбор данных об американских шифрах, их анализ и декодирование.

Центр играл ключевую роль в получении разведывательной информации во время холодной войны. Оборудование неоднократно модернизировалось. Возможности центра позволяли перехватывать данные с американских спутников связи, линий радиосвязи, а также сообщения из американского центра управления полётами НАСА в близлежащем американском штате Флорида.

С этого ключевого поста прослушивания СССР следил за коммерческими американскими спутниками, связью военных и торговых судов, а также космическими программами НАСА на мысе Канаверал. С Лурдеса Советы могут прослушивать и телефонные переговоры в Соединенных Штатах.

После ликвидации КГБ СССР 24 декабря 1991 г. 16-е управление КГБ СССР вошло в состав вновь созданного Федерального агентства правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации (ФАПСИ), созданного по аналогии с АНБ США. При этом центр радиоразведки в Лурдесе сохранил свои основные задачи.

Аренда базы обходилась России в сумму от 90 млн (1992 г.) до 200 млн (1996–2000 гг.) долларов США ежегодно. Оплата производилась поставками продовольствия, древесины, нефтепродуктов и военной техники. Кроме того, Кубе был предоставлен доступ к получаемой центром информации, имеющей отношение к её безопасности. Содержание военнослужащих, численность которых доходила до полутора тысяч человек, обходилось ещё в 100 млн долларов США ежегодно.

В контексте политической ситуации 1990-х годов необходимость поддержки российских военных баз за границей была поставлена под сомнение. Из-за экономических трудностей после кризиса 1998 г. и слабых темпов экономического роста в 2000–2001 гг., а также идя навстречу требованиям правительства США, 17 октября 2001 г. президент Владимир Путин объявил на совещании в Минобороны о ликвидации военных баз в Лурдесе и Камрани. Вывод базы был осуществлён в августе 2002 г.

Радиоэлектронный центр в Лурдесе

С 2004 г., в связи с постепенным ухудшением российско-американских отношений, руководство России рассматривало возможность восстановления российской базы в Лурдесе. В начале 2014 г. переговоры с Кубой по этому поводу активизировались.

В июле 2014 г., по сообщениям ряда СМИ, во время визита президента России В.В. Путина на Кубу была достигнута принципиальная договорённость о возобновлении деятельности центра. Однако сам российский президент опроверг информацию о подобной договорённости, подчеркнув: «Мы способны решить стоящие в области обороноспособности задачи без этого компонента».

Интересны воспоминания о работе в Лурдесе офицера КГБ Александра Макарова.

«Из Одессы до Гаваны добирались две недели. Нас было несколько сотен человек, все одеты были в гражданскую одежду, — вспоминал Александр Макаров. — На Кубе я обслуживал специальные части, не имеющие отношения к бригаде. В частности, знаменитую часть, которая вела радиотехническую разведку и о которой много впоследствии говорили. Они контролировали всю территорию США, до самой Аляски».

150 офицеров и 150 солдат круглосуточно следили за всеми электронными излучениями. Это была идеальная позиция. Космодром на мысе Канаверал, объекты армии, флота, морской пехоты и береговой охраны. Советские радисты слышали, как работники космодрома на мысе Канаверал разговаривали по рации, сотрудников Генштаба США знали по именам.

Но главная задача была другая — отслеживание пуска ракет. Однажды в радиоэлектронном центре перехватили разговор одного из сотрудников Генштаба США. Он позвонил домой с незнакомого номера и сказал: «Я здесь задерживаюсь на три дня».

«Эта информация позволила нам сделать вывод о приближающихся испытаниях новой американской ракеты. Мы усилили контроль над нужным районом, и это оправдалось: американцы действительно провели там испытание новых ракет», — говорил Александр Макаров.

Работники центра перехватывали информацию американцев и о деятельности КГБ в Западном полушарии. Интерес к этой структуре у США был огромный: только за один день, как уточнял Макаров, накапливалось около десяти страниц информации.

Среди перехватов, что ему приходилось обрабатывать, были и поимённые списки сотрудников КГБ, работающих в посольствах стран в западном полушарии. Американские спецслужбы были о них неплохо осведомлены.

Ещё одна перехваченная информация касалась численности советской бригады на Кубе и её вооружения. Документ дошёл до командира бригады.

«По-моему, у них точнее, чем у наших кадровиков», — отметил тот.

В Гаване состоялись переговоры Владимира Путина с Председателем Государственного Совета и Совета Министров Кубы Раулем Кастро. Июль 2014 г. Фото президент. рф

Советские специалисты жили в специальном посёлке, в 5 км от Гаваны. Каждой семье полагался отдельный домик, с большим залом и кухней — для советских людей тех времён такое считалось роскошью. Но обстановка была непростая.

«Это всё равно было похоже на пороховую бочку, отношения с американцами были накалённые», — рассказывал Александр Макаров. В один из дней резидентура получила информацию: американцы готовятся к высадке на Кубу. Бригаду срочно перевели в состояние повышенной готовности, офицеров вызвали в казармы. При этом посёлок с семьями советских специалистов оборонял один БТР.

«Командир сказал мне: «Ты ночуй дома, с оружием. Если что, будешь оборонять посёлок». С одним-то БТР!» — говорил Макаров.

Американцы так и не высадились. Контингент советских войск насчитывал тогда 12 тысяч человек. Это в несколько раз меньше, чем было во время Карибского кризиса. Но и этого, похоже, хватило, чтобы решение вступать в бой с советскими солдатами даже вдали от СССР тогда посчитали авантюрой[23].

Подробности ликвидации центра в Лурдесе описаны в книге Лидии Сычёвой «Три власти. Рассказы» (Москва: ИТРК, 2012). Там она цитирует Виктора Имантовича Алксниса:

«Об этом никто никогда не пишет, но осенью 1990 года Горбачёв и Шеварднадзе в ходе переговоров с представителями США отказались от гарантий безопасности Кубы, достигнутых во время «Карибского кризиса» 1962 года.

В тот период я являлся одним из руководителей крупнейшей депутатской группы Съезда народных депутатов СССР — группы «Союз» — и в декабре 1990 года мы добились отставки министра иностранных дел СССР Шеварднадзе. Накануне его выступления на Съезде с громким заявлением об отставке ко мне подошёл один из его помощников и сообщил об этом предательстве.

Я немедленно позвонил в посольство Кубы в Москве и попросил о срочной встрече с послом. Меня пригласили в посольство, и я рассказал послу о поступившей информации. Он меня поблагодарил, а потом грустно сказал: «Мы уже об этом знаем. Мы знаем, что большинство советских людей поддерживает Кубу, и мы благодарны им за это, но мы никогда не забудем предательства руководителей Советского Союза»…

Знак в память 35-летия Радиоэлектронного центра в Лурдесе 1964–999 гг.

В ходе визита 15 декабря 2000 г. глава РФ посетил этот центр. И более того, в доме офицеров центра состоялась его встреча с военнослужащими и членами их семей. В ходе этой встречи одним из главных вопросов был вопрос о дальнейшей судьбе центра. Президент публично заверил собравшихся, что центр в Лурдесе никогда ликвидирован не будет, а наоборот, будет только расширяться и модернизироваться, поскольку его вклад в укрепление обороноспособности России бесценен. Эти слова собравшимися были встречены с восторгом. Эта же позиция была озвучена на переговорах с руководством Кубы, которое было заинтересовано в присутствии российского военного объекта на территории Кубы, как дополнительная гарантия ее безопасности. Куба согласилась с расширением и модернизацией центра в Лурдесе.

И действительно после возвращения в Москву было открыто финансирование и началась модернизация центра. Но 17 октября 2001 года глава государства провел совещание в Минобороны РФ и неожиданно объявил о ликвидации центра радиоэлектронной разведки в Лурдесе и нашей военно-морской базы в Камрани.

Как впоследствии выяснилось, с такой просьбой к России обратился лично президент США Джордж Буш-младший. И, чтобы установить хорошие отношения с США, руководитель РФ пошёл на такой шаг, поскольку на протяжении почти сорока лет центр доставлял США серьёзное беспокойство, обеспечивая СССР, а затем РФ, важнейшей развединформацией.

Руководство Кубы такое решение расценило как очередное предательство.

В 2014 году глава РФ дал указание договориться с Кубой о возвращении российского центра радиоэлектронной разведки в Лурдес, но Куба жёстко отказала. Поскольку «свято место пусто не бывает», то взамен российского на Кубе активно функционирует мощный китайский центр радиоэлектронной разведки»[24].

А вот мнение Сергея Ищенко, высказавшегося по данному вопросу 23 мая 2025 г.:

«В начале мая 2025 г. Конгресс США выразил официальное беспокойство тем, что с недавних пор Китай получил возможности слишком пристально и слишком назойливо разглядывать и прослушивать важнейшие военные объекты на американской территории, включая военно-морскую базу Гуантанамо, базу атомных подводных лодок Кингс-Бей, где базируются АПЛ «Огайо», Восточный ракетный полигон на мысе Канаверал и вообще всё, что душе угодно, на удалении до 8000 миль от берегов Карибского моря. Вплоть до Вашингтона.

В опубликованном докладе отмечается, что Пекин, скорее всего, получает о ключевых американских оборонных секретах настолько детальную информацию, что заокеанских законодателей это начало откровенно пугать. А всему причиной, как выясняется, новые спутниковые разведданные о беспрерывной модернизации построенной китайцами на Кубе после 2019 года радиоэлектронной станции слежения Бежукаль, расположенной приблизительно в 160 километрах от Гаваны.

По датированной декабрём минувшего года информации Центра стратегических и международных исследований США (CSIS), к сегодняшнему дню на Кубе китайцы уже располагают минимум четырьмя крупными военными объектами, непрерывно «сканирующими» территорию Соединённых Штатов. Кроме Бежукаля, это, по мнению CSIS, разведцентры в Эль-Салао, Эль-Вахай и Калабазар. Однако, насколько можно судить, основным из них, наиболее мощным и потому более всего беспокоящим американцев, является именно Бежукаль.

Нынешней весной в CSIS тщательно проанализировали свежие спутниковые снимки территории этого крайне загадочного для американцев объекта. И обнаружили, что здесь появился «похожий на гигантский мяч для гольфа» массивный радар с дипольной антенной решёткой, установленный «на возвышенной бетонной конструкции». А к югу от этого «постамента» вырыты пять подземных входов, которые вообще ведут неизвестно куда.

Эксперты американского Центра стратегических и международных исследований подозревают, что после столь серьёзной модернизации Бежукаля у китайцев появились дополнительные технические возможности наблюдать не только за тем, что происходит на земле Соединённых Штатов и на их восточном побережье, но и приглядывать за космической орбитальной группировкой США, перехватывать и расшифровывать поступающие с орбиты сигналы. А с началом боевых действий, если потребуется, активно нарушать работу американских спутников.

Словом, если всё это правда (а ни Пекин, ни Гавана ни разу не подтвердили, что радиотехническая разведка КНР активно работает на Кубе, что, впрочем, неудивительно в столь деликатном деле), то Китай действительно достиг значительных технических успехов на этом направлении.

Начнём с того, что в 2002 году непонятно зачем Россия добровольно (по другой информации, по личной просьбе президента Джорджа Буша-младшего, чтобы установить хорошие отношения с США) «вывела из эксплуатации» свой мощнейший разведцентр в тамошнем Лурдесе. Центр находился всего в 90 милях от Флориды. Тот самый Лурдес, который долгие годы был настоящей костью в горле у Америки. И о незавидной судьбе которого в своё время не без горечи рассказал журналистам бывший начальник Главного управления международного военного сотрудничества Министерства обороны РФ генерал-полковник Леонид Ивашов, которому официально подчинялся стратегический разведцентр на Кубе:

«Этот электронный Центр являлся главным элементом российской системы раннего предупреждения о внезапном ракетно-ядерном нападении. Там были отработаны такие уникальные методики, которых не было ни у кого в мире. С закрытием этого Центра безопасности страны нанесён колоссальный ущерб. По соображениям секретности не могу даже сейчас называть точные цифры наших убытков. Но поверьте — они колоссальные. Ведь немало аппаратуры для Лурдеса изготавливалось чуть ли не в единственном экземпляре. В других местах эту сложнейшую технику применить нельзя. Да и нет у нас больше подобных электронных центров.

В результате много дорогостоящей аппаратуры было списано и ушло в металлолом. Хотели сэкономить на арендной плате, а во много раз больше потеряли в результате вывода Центра из эксплуатации…»

Самое удивительное, что инициаторами ухода с Кубы стали не какие-нибудь зашоренные финансисты в бухгалтерских нарукавниках, которые в принципе ничего не желают видеть и знать, кроме своих скучных отчётов — только бы дебет сошёлся с кредитом, а там хоть трава не расти, пусть даже и в ущерб обороноспособности страны.

По имеющимся сведениям, решение о ликвидации уникального разведцентра на Кубе в те удивительные времена проталкивал наш Генштаб, который возглавлял генерал армии Анатолий Квашнин. Столь невиданную в среде военных ретивость сам Анатолий Васильевич пояснял тем, что, дескать, отныне с Соединёнными Штатами мы друзья и союзники на веки вечные.

<..>

В 1990-х годах, после распада Советского Союза, состоялось несколько обменов на высоком уровне между китайскими и кубинскими лидерами, включая прибывшую в 1999 году на Кубу военную делегацию во главе с министром национальной обороны Китая Чи Хаотянем. Именно с визита Чи, по мнению CSIS, и начался отсчёт времени пребывания китайских военных на острове. И главное, чего добился китайский министр обороны четверть века назад, — подписал соглашение, «предоставляющее Китаю доступ к нескольким объектам электронного шпионажа бывшего СССР на Кубе».

Взамен, по данным тех же источников, Пекин предоставил кубинцам около 7,8 миллиарда долларов в виде финансовой поддержки, как было сказано, «ради устойчивого экономического развития»[25].

В конце 1960-х годов корабли НАТО всё больше приближали районы своих манёвров и учений к территориальным водам СССР. Только в 1970–1971 гг. натовские корабли пять раз заходили в Балтийское море (10 единиц), 6 раз — в Чёрное море (15 единиц), 48 раз — в Японское и Берингово моря (112 единиц). Всё это не могло оставаться без внимания советского руководства.

В своём выступлении 14 апреля 1970 г. генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев сказал: «…на любые попытки с чьей-либо стороны обеспечить себе военное превосходство над СССР мы ответим должным увеличением военной мощи, гарантирующим нашу оборону. Иначе мы поступить не можем». В качестве ответных мер Главнокомандующий ВМФ приказал увеличить число поисковых операций.

Первый большой поход на Кубу советского ВМФ состоялся в июле 1969 г. К его участию привлекли корабли трех флотов Черноморского (ракетный крейсер проекта 58 «Грозный», большой противолодочный корабль проекта 61 «Сообразительный», большой ракетный проекта 56Э «Бедовый», танкер «Карл Маркс»), Северного (плавбаза проекта 1686 «Тобол», две дизель-электрические подводные лодки проекта 641 «Б–400» и «Б–413») и Балтийского (танкер «Лена»). Кроме того, с отрядом действовали ПЛАРК проекта 670 и атомная подводная лодка проекта 627А «К–159» Северного флота.

В Атлантике отряды кораблей встретились и выполнили ракетные стрельбы, затем прошли вдоль американского побережья до Канады и обратно.

В Мексиканский залив дизельные подводные лодки было принято проводить скрытно, через Флоридский пролив они шли одна под плавбазой, а вторая под крейсером. После того как наши корабли встали на якорях в самой середине Мексиканского залива, их буквально оцепили вертолёты США с телерепортёрами, на все лады комментирующие заход советских кораблей в полигоны боевой подготовки ВМС США. А когда на следующий день лодки по приказу всплыли в надводное положение, американские СМИ представили это мировой сенсацией. Такая реакция позволила сделать вывод, что скрытный проход подводных лодок удался.

20 июля 1969 г. в 10 часов утра отряд в кильватерной колонне — РКР «Грозный», далее БПК «Сообразительный», БРК «Бедовый», плавбаза «Тобол», подводные лодки пр. 641 «Б–400» и «Б–413», и танкер «Лена» — вошел в порт Гавана. Торпедная АПЛ пр. 627А «К–159», сопровождавшая отряд, осталась в нейтральных водах и не входила в кубинский порт.

За время визита кроме различных официальных мероприятий было проведено и совместное учение кубинского флота и наших кораблей с выходом в море. Присутствие современных судов, способных нести ядерное оружие на своем борту в Карибском море, и их посещение кубинского порта являлось первым шагом в направлении открытия этих вод для нашего флота после кризиса 1962 г. Никакого резкого ответа от американцев не последовало. Отряд, выполнив поставленную задачу, 27 июля покинул Гавану и продолжил свой поход.

В период с 6 по 8 августа РКР «Грозный» с командиром отряда контр-адмиралом С.С. Соколаном осуществили заход в порт Фор-де-Франс (остров Мартиника). А 9–11 августа БРК «Бедовый» и танкер «Лена» посетили с визитом порт Бриджтаун (остров Барбадос). После этого отряд покинул Карибский бассейн.

Почти сразу после визита отряда на Кубу советские разведывательные корабли водоизмещением в 750 тонн, переоборудованные из рыбопромысловых траулеров проекта «Океан», начали регулярное патрулирование восточного побережья США. С 12 августа по 1 ноября 1969 г. это был «Теодолит», с 28 октября 1969 г. по 3 января 1970 г. — «Кренометр», с 20 января по 2 апреля 1970 г. — «Лотлинь», с 31 марта по 13 июня 1970 г. — снова «Теодолит», и с 2 июня 1970 г. — ОИС пр. 850 «Харитон Лаптев».

Фидель Кастро на борту крейсера «Грозный». 20 июля 1969 г. Автор Владислав Котвицкий

В 1970 г. советское руководство решило использовать Кубу в первых глобальных военно-морских манёврах «Океан». Роль Кубы была в предоставлении аэродромов для приземления советских бомбардировщиков Ту–95, переоборудованных для ведения разведки, но способных к доставке ядерных бомб или запуску ядерных ракет.

18 апреля 1970 г. впервые в ходе решения задач боевой службы был осуществлён трансатлантический перелёт двух экипажей Ту–95РЦ ВВС Северного флота с аэродромов Кольского полуострова на Кубу. Эта акция создала новый прецедент. СССР использовал кубинскую территорию для временного базирования ударных самолётов, и никакого американского ответа не последовало, хоть это и могло трактоваться как нарушение договоренности 1962 г. Всего в апреле — мае 1970 г. было три перелёта пары самолётов-разведчиков из СССР на Кубу — 18 и 25 апреля, и 13 мая.

С 14 по 27 мая 1970 г., после завершения манёвров, в кубинские порты Гавана и Сьенфуэгос совершил заход отряд кораблей, участвовавший в учениях «Океан» под командованием контр-адмирала Я.М. Куделькина. В состав отряда входили РКР пр. 1134 «Вице-адмирал Дрозд» (бортовой № 553), эсминец «Гремящий», плавбаза «Волга», танкер и подводные лодки Северного флота — две дизельные подводные лодки пр. 641 (в том числе «Б–413») и атомная подводная лодка пр. 675 «К–135» с 8 крылатыми ракетами П–6.

«4 августа 1970 г. Юрий Воронцов (в отсутствии посла Анатолия Добрынина), будучи временным поверенным в США, встретился с советником по национальной безопасности Генри Киссинджером и поднял вопрос о новом подтверждение договорённости о понижении взаимной опасности, который заключили после разрешения в 1962 г. кубинского ракетного кризиса. В соответствии с ними, Соединенные Штаты уверили Советский Союз, что они не будет вторгаться в Кубу, а СССР, в свою очередь, согласился удалить ракеты с Кубы и пообещал не размещать какое-либо наступательное оружие или его компоненты на её территории. Официально никакого межправительственного договора после кризиса 1962 г. заключено не было, все базировалось на совместной договоренности между Кеннеди и Хрущёвым. Но, после гибели первого и отставки второго, приверженность новых лидеров США и СССР к достигнутым компромиссам время от времени поднималась для подтверждения другой стороной. 7 августа Киссинджер встречается с Воронцовым и подтверждает, что договорённости остаются в силе. Это был первый раз, когда американский лидер президент Никсон недвусмысленно принял взаимные обязательства, предложенные в 1962 г.

Кубинский военный оркестр встречает в порту Гаваны РКР «Вице-адмирал Дрозд» и эсминец «Гремящий» после окончания учений «Океан». 1970 г.

Видимо, основываясь на том, что американцы заняты другими делами, было решено попытаться создать на Кубе некое подобие пункта материально-технического снабжения для ремонта, заправки и снабжения советских кораблей, в том числе и подводных лодок, дизельных и атомных.

26 августа 1970 г. самолёт-разведчик ВВС США U–2 сфотографировал на кубинском островке Кайо-Алькатрас в окрестностях порта Сьенфуэгос некое подозрительное строительство — новый причал и два строения — видимо, казармы (одно 55 на 18 метров, второе 43 на 17 метров), которых одиннадцать дней назад не было. В это время к острову двигалась эскадра ВМФ СССР, в составе которой была плавбаза того класса, который обычно использовался для обслуживания подводных лодок. Как было сообщено через советские информагентства, отряд кораблей под командованием контр-адмирала Н.В. Соловьева следовал для отдыха в порт Сьенфуэгос.

2 сентября килекторное судно и океанский спасательный буксир пр. 733С СБ–11 СФ прошли проливом Кайкос на пути к Кубе. 3 сентября к ним присоединилось десантное судно БДК пр. 1171 (БДК–62), который нёс на палубе две баржи специального назначения, с Северного флота. Все три судна прошли вдоль северного побережья Кубы и 6 сентября пришли в Гавану.

5 сентября отряд в составе ракетного крейсера пр. 1134, ракетного эсминца пр. 57, плавбазы и торгового танкера «Карл Маркс» вошёл в Карибское море через пролив Мона, разделяющий острова Гаити и Пуэрто-Рико. Танкер «Карл Маркс» оставил группу во главе с крейсером и 7–8 сентября сделал заход в порт Кингстон (Ямайка), в Сьенфуэгос он прибыл 10 сентября. 9 сентября советская флотилия вошла в порт Сьенфуэгос.

Выгруженные в Гаване с борта БДК–62 две металлические несамоходные баржи (26 метров в длину и 4,5 метра в ширину) были отбуксированы килекторским судном и океанским спасательным буксиром СБ–11 в Сьенфуэгос, куда они прибыли 9 сентября. Обе баржи сперва были доставлены в кубинскую ВМБ Кайо Локо (Cayo Loco), а позже переведены в порт Кайо Окампо (Cayo Ocampo) до декабря 1970 г. Американцы считали, что эти баржи, очевидно, предназначены для обслуживания ядерных субмарин.

Присутствие килекторного судна в порту тоже было значимым фактом, суда этого типа используются для подводных грузовых работ: постановки мёртвых якорей, бонов, расчистки фарватеров, подъёма затонувших объектов и т. д. Так что всё указывало на создание пункта по обслуживанию советских кораблей.

С 9 сентября американские разведывательные самолёты U–2 начали постоянно следить за советской деятельностью на Кубе. При этом они столкнулись с тем, что при их появлении в небо немедленно поднимались кубинские истребители. 16 сентября аэрофотосъёмка показала, что строительство в гавани в Сьенфуэгосе идёт полным ходом, плавбаза была поставлена на якорь к четырём бакенам в глубоководном бассейне в миле к северу от острова, подводные сети натянуты поперёк гавани. Большой комплекс бараков, административных зданий и средств обслуживания отдыха (футбольное поле, баскетбольная площадка и теннисный корт) был почти закончен на острове Кайо-Алькатрас.

18 сентября два советских вспомогательных судна прибыли в Карибское море — гидрографическое судно и военный танкер «Лена».

В свою очередь 15 сентября отбыли из Сьенфуэгоса крейсер и эсминец, на следующий день танкер «Карл Маркс», они покинули Карибское море 22 сентября. 26 сентября ушли БДК и килекторское судно. В Сьенфуэгос остались плавбаза, буксир СБ–11 и военный танкер «Лена», гидрографическое судно работало к югу от Кубы»[26].

25 сентября 1970 г. Генри Киссинджер встретился с послом Добрыниным и сказал ему, что создание базы недопустимо, и что «Москва не должна тешить себя никакими иллюзиями». В ответ Добрынин 27 сентября заявил, что не было нарушений соглашения 1962 г., так как никакое наступательное оружие не было установлено в Сьенфуэгосе.

На другой встрече с Киссинджером 5 октября Добрынин вновь подтвердил законность соглашения 1962 г., и заявил, что он готов от имени советского правительства подтвердить, что субмарины с баллистическими ракетами никогда не будут базироваться в портах Кубы. Киссинджер заявил, что если СССР немедленно выведет плавучую базу, то США будут рассматривать всё случившееся как обычную боевую учёбу.

9 октября Генри Киссинджер передал Анатолию Добрынину заявление от президента Ричарда Никсона, приветствовавшего советские гарантии, но предлагавшего американскую интерпретацию договора 1962 г. Так, по их версии, СССР не должен устанавливать и использовать на Кубе средства для базирования или ремонта советских военно-морских кораблей, способных нести наступательное оружие, то есть субмарины или надводные суда, вооружённые ядерными ракетами класса «земля — земля». Примечание имело список из пяти определённых действий, которое американское правительство сочло бы нарушением соглашения 1962 г. Добрынин выступил с возражениями против расширения толкований соглашения, ущемляющего советские интересы.

10 октября 1970 г. плавбаза и спасательный буксир покинули Кайо-Алькатрас, перейдя в порт Мариель на северном побережье, где они оставались до 31 октября.

13 октября было опубликовано «Заявление ТАСС», в котором говорилось, что сообщение о строительстве на Кубе советской военно-морской базы представляет собой вымысел от начала до конца. «Хорошо известно, — подчеркивалось в заявлении, — что Советский Союз вообще осуждает создание военных баз одних государств на территории других государств». Американские источники подтвердили, что плавбаза оставила Сьенфуэгос.

22 октября Громыко на встрече с Никсоном вновь подтвердил действие соглашения 1962 г. Фотографии, доставленные самолётами-разведчиками U–2, показали приостановку, а позже и прекращение строительства. 23 октября американская администрация посчитала, что кризис закончился, после того как Вашингтон получил гарантии от СССР, что строительство было приостановлено, и что советская плавучая база покинула Сьенфуэгос.

ООН оставался в стороне в этого кризиса. Но, как оказалось, до конца было ещё далеко.

7 ноября в районе Сьенфуэгос вновь оказывается та же плавбаза. Она из порта Мариель прошла вдоль Кубы и Гаити, прошла проливом Мона и вернулась в Сьенфуэгос. 19 ноября плавбаза перешла из Сьенфуэгоса в порт Касилда в 30 милях, там она заправилась и 24 ноября вернулась в Сьенфуэгос. Спасательный буксир СБ–11 базировался на Сьенфуэгосе, периодически выполняя рейсы в другие порты, дважды в порт Касилда, и по разу в Мариель в ноябре и в Антилья в июне 1970 г.

В начале декабря центральные советские газеты сообщили, что в декабре 1970 г. отряд кораблей в составе БПК, подводной лодки и танкера посетит Кубу с деловым заходом. 8 декабря 1970 г. БПК пр. 61 и дизельная подводная лодка пр. 641 прибыли в порт Антилья. Плавбаза из Сьенфуэгоса присоединилась к ним. 14 декабря корабли вышли из порта и провели учения с кубинцами на пути к Гаване. 21 декабря они покинули Гавану и перешли в Сьенфуэгос, где находились до 27 декабря 1970 г.

Реакция Госдепартамента была однозначной: «Продолжение пребывания в кубинских портах атомных подлодок будет означать самое тяжёлое осложнение советско-американских отношений». Плавбаза покинула Кубу 31 января 1971 г.

Но уже 14 февраля 1971 г. на её месте находилась аналогичная плавбаза. С 9 по 25 февраля 1971 г. отряд кораблей, совершавший учебное плавание в Центральной Атлантике, в составе РКР «Вице-адмирал Дрозд», АПЛ пр. 627А «К–181», плавбазы и танкера в соответствии с договором осуществил заход на Кубу.

10 февраля 1971 г. РКР «Вице-адмирал Дрозд» и танкер морфлота прибыли в Гавану. Крейсер отбыл из Гаваны 15 февраля, он выполнил поход по Мексиканскому заливу, двигаясь в 50 милях от побережья Луизианы. После этого крейсер присоединился в порту Сьенфуэгос к прибывшим туда 14 февраля плавбазе и АПЛ пр. 627А «К–181».

И снова американская реакция на наличие советских кораблей была крайне негативной. Но она относилась к присутствию на Кубе плавбазы, а на прибытие в порт атомной подводной лодки внимание не акцентировали. Киссинджер — Добрынину, 22 февраля 1971 г.: «Пребывание на протяжении 125 из последних 166 дней советских плавучих баз для атомных подлодок не соответствует договоренностям 1962 года».

Советский посол Анатолий Фёдорович Добрынин вспоминал: «В середине февраля Киссинджер заявил мне, что президент с растущей озабоченностью наблюдает за расширением деятельности советского подводного флота и обслуживающих его судов, которые пользуются портами Кубы. Дело в том, что в порту Сьенфуэгос была поставлена на стоянку советская ремонтная плавбаза для подводных лодок и несколько барж для хранения ремонтных материалов. Для меня это было новостью, так как Москва, как и раньше, не информировала наше посольство о своей деятельности на Кубе. Под нажимом американцев мы постепенно свернули на острове ремонтное обслуживание наших подводных лодок».

28 февраля 1971 г., кроме плавбазы, все выполнявшие заход суда отбыли к месту базирования на Северном флоте. Плавбаза осталась в порту, 10–15 марта она была в порту Антилья, 18 марта вернулась в Сьенфуэгос, откуда 2 апреля ушла в СССР.

25 мая 1971 г. в порт Антилья прибыла плавбаза и ПЛАРК пр. 675 с крылатыми ракетами П–6. Из Сьенфуэгоса туда пришёл спасательный буксир СБ–11. Утром 4 июня плавбаза и ПЛАРК вышли из гавани, после чего подлодка погрузилась. Плавбаза вернулась в порт Антилья 5 июня.

6 июня к плавбазе присоединился разведывательный корабль пр. 861 «Архипелаг», который работал у восточного побережья США. Это было первое посещение разведывательным судном кубинского порта. 9 июня оба корабля покинули порт. Этот визит не вызвал никакой американской реакции. После этого плавучие базы для советских атомных субмарин, изрядно потрепав нервы американцам, в Кайо-Алькатрас не появлялись.

С 30 октября 1971 г. по 20 января 1972 г. седьмой отряд советских кораблей, совершавший плавание в Атлантике в составе РКР пр. 1134 «Севастополь», эсминца пр. 56–ПЛО «Смышлёный», подводной лодки пр. 641 «Б–435», разведывательного корабля (РЗК) и танкера морфлота, работал в Карибском бассейне.

С 31 октября по 9 ноября 1971 г. отряд под командованием контр-адмирала Н.В. Соловьева в составе РКР пр. 1134 «Севастополь», эсминца пр. 56–ПЛО «Смышлёный», подводной лодки пр. 641 «Б–435» и танкера, совершил официальный визит в порт Гавана.

В 12 случаях в декабре и 1 января 1972 г. советские подводные лодки работали с кубинскими противолодочными кораблями. В середине января спасательный буксир и танкер ВМФ прибыли в порт Мариэль. Пришедший буксир сменял спасательный буксир СБ–11, который работал на Кубе с сентября 1970 г. 20 января 1972 г. эсминец, субмарина, танкер и спасательный буксир ушли с Кубы.

31 января 1972 г. «Тайм» вновь писал о деятельности советского флота в Карибском море. Как отмечал журнал, русские построили современную базу в Сьенфуэгосе, которая включает три больших дока, причалы, средства обслуживания, ремонт и радиомачту для того, чтобы поддержать связь с субмаринами. В течение последних двух лет советские ударные группы, совместно с кубинскими военно-морскими силами, провели противолодочные учения в Мексиканском заливе, в ходе которых действовали в 30 милях от американской береговой линии.

Советские рыболовецкие суда и гидрографические суда работают из кубинских портов.

Активная деятельность флота в этом регионе должна была, кроме прочего, обезопасить возросшее торговое судоходство наших кораблей. Только в 1972 г. суда под советским флагом совершили свыше 1700 рейсов в 33 порта Кубы, это составило 42,5 % всех рейсов, совершённых советским торговым флотом в порты социалистических стран. Ими перевезено около 11 млн тонн грузов. Помимо этого, наши суда перевезли свыше 1,5 млн тонн грузов между кубинскими портами и ещё 1 млн тонн из Кубы в третьи страны.

Весной 1972 г. было решено выделить для захода в кубинский порт подводную лодку с баллистическими ракетами. Для этих целей была выбрана дизельная ракетная подводная лодка «К–96» проекта 629А. Она была вооружена тремя баллистическими ракетами Р–21 подводного старта с дальностью стрельбы 1400 километров. Таким образом, эта подлодка хорошо подходила для проверки американской реакции.

В виде дополнительной предосторожности для визита лодки был выбрана тихая гавань в Баия-де-Нипе на Атлантическом побережье, на противоположной стороне от американской базы Гуантанамо. 27 апреля 1972 г. в залив Нипе пришла из Средиземного моря плавбаза пр. 1886У (учебный корабль «Гангут»). Там её ждал эсминец «Скромный» из состава отряда, пришедшего на остров в феврале, а в Баия-де-Нипе он пришёл накануне 26 апреля. 28 апреля эсминец покинул порт, отправившись на восток. В море он встретил ракетную подводную лодку и утром 29 апреля с ней прибыл в порт Баия-де-Нипе. Это был первый раз, когда советская подводная лодка с баллистическими ракетами посетила иностранный порт.

Правительство Никсона никак не реагировало на заход на Кубу подводной лодки К–96.

Дизельная ракетная подводная лодка проекта 629А

В США создавались лодочные ракеты межконтинентальной дальности, и в Пентагоне прекрасно понимали, что лодки с баллистическими ракетами будут базироваться за многие тысячи километров от своих потенциальных целей.

Второй визит подводной лодки пр. 629 состоялся в 1974 г.

Одиннадцатое развёртывание кораблей советского ВМФ прошло с 28 апреля по 2 июня 1974 г. В составе отряда были два СКР пр. 1135, дизельная подводная лодка с баллистическими ракетами пр. 629 «К–88» Северного флота и средний морской танкер «Олекма» Балтийского флота.

После двухнедельной стоянки в Гаване отряд перешёл в порт Мариэль, а через неделю, 15 мая, группа с дизельной подводной лодкой с баллистическими ракетами (ДПЛРБ) пр. 629А «К–88» прошла транзитом Юкатанский пролив, и все достигли Сьенфуэгоса. В Сьенфуэгосе, как и в прибрежной зоне порта Мариэль, проводились совместные учения и отработка задач по взаимодействию с кубинскими военно-морскими силами.

1 июня отряд отбыл из Сьенфуэгоса и, пройдя транзитом Наветренный пролив, вышел из Карибского моря 2 июня. Больше после этого визита советские подлодки с баллистическими ракетами кубинские порты не посещали. Более того, в течение трёх лет подводные лодки не включались в состав отрядов, посещавших Кубу.

Американские журналисты связали визит «К–88» с заходом в турецкий порт Измир американской атомной ракетной подводной лодки «Патрик Генри».

Двадцатое развёртывание советских кораблей в регионе было самым коротким, с 12 по 19 августа 1979 г. В нём участвовали один БПК пр. 1134А, один СКР пр. 1135 и танкер. Корабли зашли в Сьенфуэгос.

Двадцать шестое развёртывание проведено в октябре 1986 г. Отрядом кораблей командовал начальник управления боевой подготовки Черноморского флота вице-адмирал Ф.Т. Старожилов. Отряд кораблей в составе двух БПК (пр. 1134Б «Очаков» и пр. 61 «Красный Кавказ»), дизельной подводной лодки и танкера пр. 1559 «Борис Чикилин» 20–24 октября находился в Гаване.

В ходе пребывания на Кубе корабли провели два совместных учения с ВМФ и ВВС Кубы во Флоридском заливе.

3 октября 1986 г. в 5 ч. 38 мин. в Атлантике на ракетном подводном крейсере стратегического назначения (РПКСН) пр. 667А «К–219» произошёл взрыв ракеты Р–27У в шахте № 6. При этом погибли три человека, которые несли вахту в ракетном отсеке.

На помощь лодке вышли спасательный буксир СБ–406, находившийся в дежурстве в районе Фарерских островов, и спасательное судно «Агатан» из базы на Кубе. Из Кольского залива вышел атомный крейсер «Киров» с командующим Северным флотом на борту. Министерство морского флота направило в назначенную точку встречи свои суда.

К сожалению, отбуксировать лодку в советский порт не удалось. 6 октября 1986 г. К–219 затонула.

Эсминец «Гремящий» в потру Гаваны. Фото БПК «Азов». 25 июня — 1 июля 1990 г.

Двадцать девятое и последнее развёртывание кораблей советского ВМФ состоялось в июне — июле 1990 г. Руководил визитом контр-адмирал А.В. Горбунов. В состав отряда входили БПК пр. 1134Б «Азов», эсминец пр. 956 «Гремящий» и танкер пр. 1559 «Генрих Гасанов». В Гаване они находились 26–30 июня.