Часть IV

Утром, прежде чем спор успел снова перейти в драку, дети закричали с каменистого склона выше стоянки. Они искали ящериц между плитами и вытащили из щели человеческую кость.

Взрослые прибежали туда раньше меня. Между крупными камнями виднелись рёбра и часть руки. Сверху лежало ещё несколько тяжёлых обломков. Они прижали останки так плотно, что крупные падальщики до них не добрались.

Камни разбирали руками и палками. Никто уже не думал о вчерашних обвинениях. Когда освободили таз и ноги, стало понятно, что это ребёнок.

Одна женщина протиснулась вперёд. Её сын был среди первых пропавших, почти год назад. Она смотрела на череп, на рёбра, на ноги и не узнавала ничего.

Потом увидела левую кисть.

Женщина выхватила её из рук мужчины, который убирал мелкие камни, и стала перебирать пальцы. На месте мизинца оставалась только короткая кость.

Её мальчик лишился этого пальца ещё маленьким. Учился работать с камнем, держал заготовку слишком близко, и удар пришёлся по руке. Раздробленный мизинец спасти тогда не смогли. Эту историю знала половина группы.

Женщина пересчитала пальцы ещё раз.

После этого начала разбрасывать камни сама. Не ждала, пока мужчины поднимут тяжёлые, лезла руками в щели, сдирала кожу с пальцев. Когда её попытались оттащить, она ударила первого мужчину и снова полезла к костям.

Шш-Тик обняла её сзади и держала, пока остальные освобождали скелет. Женщина сначала вырывалась, потом перестала. Только обеими руками тянулась к левой кисти сына.

В стоянке почти не осталось людей. Родители других пропавших детей потащили мужчин к местам, где их сыновей и дочерей видели в последний раз. Снова проверяли старые ямы, щели между камнями, густые кусты, береговые промоины. Те места уже искали год назад, но теперь никто не хотел слышать, что там ничего нет.

Искали до темноты.

Больше костей не нашли.

Скелет мальчика перенесли к стоянке целиком. Мать сидела рядом, положив отсутствующую кисть себе на колени. Люди подходили по одному, узнавали старую травму и отходили. Даже дети говорили тише.

Ночью мать так и не отошла от костей сына. Родители других пропавших детей почти не спали. Утром мужчины пятой группы взяли копья раньше, чем начался новый спор.

К утру две группы уже стояли друг против друга с копьями.

Первым кричал брат На-Бума. Он требовал Шш-Тик: На-Бум ходил к ней, её прежний мужчина тоже пропал. Мужчины пятой группы сразу шагнули вперёд. Я успел сказать только, что в день исчезновения Шш-Тик с утра до темноты принимала тяжёлые роды. Шш-На крикнула с нашей стороны, две местные женщины — с другой.

Брат На-Бума ещё спорил с ними, когда кто-то за его спиной выкрикнул имя Фн-Крака. Тот ответил привычной насмешкой. Его женщина с младенцем полезла между копьями и стала орать уже на обвинителей: после тяжёлых родов Фн-Крак месяцами почти не отходил от неё и ребёнка. Один мужчина попытался оттеснить её древком. Она схватила копьё обеими руками и дёрнула на себя.

Слева закричали про Э-Айша. Он поднял череп своей женщины и ткнул сначала в воду, потом в меня. Молодой мужчина засмеялся — Э-Айш тут же ударил его черепом по плечу. Пока тот ругался, я напомнил, как вытаскивал Э-Айша из глубины. В ответ с другой стороны заорали про кровь, найденную когда-то за рекой.

Айш-Ха ничего не объяснял. Поднял две палки, связал своим привычным узлом и бросил их между людьми. Его родственник решил помочь и во весь голос напомнил, что в день исчезновения мальчика Айш-Ха не отходил далеко от кустов из-за поноса. Второй добавил про воду и уголь. Айш-Ха развернулся и полез на собственных защитников.

На несколько мгновений ближайшие мужчины забыли, кого собирались колоть, и растаскивали уже их. Кк-Кк орал из-за чужих плеч, что при смерти мальчика был в шестой группе. Пт-Ам не орал вообще: от каждого нового крика отходил дальше, а когда брат На-Бума снова рявкнул, присел и закрыл голову руками.

Между копьями метались женщины. Одна, ушедшая от нас в пятую группу, ударила ладонью по древку собственного брата: наконечник смотрел в живот её нового мужчины. С другой стороны женщина тянула назад человека, с которым недавно ушла к нам. Мужчины продолжали ругаться, но всё чаще им приходилось смотреть, кого именно они собираются проткнуть вместе с противником.

На секунду я допустил двух убийц сразу — мужчину и женщину. Но для этого здесь должны были одновременно оказаться двое тех, кого я искал по старым рассказам. Я отбросил эту мысль.

Крик постепенно стал тише. Никто не опустил копьё первым, но острия одно за другим ушли от чужих животов к земле.

Старший хозяев дождался, пока его услышат.

Старший хозяев дал нам сутки на сборы.

Иик-Топ стоял возле детей Кк-ии. Даже после того как оружие убрали, ко мне не подошёл.

В тот день я почти не разговаривал.

К вечеру Фш-Трк сам нашёл меня и сказал, что знает, что хотел показать погибший мальчик: грот выше по берегу. Он слышал детские насмешки и видел место. Фш-Трк предложил пойти вечером, но второй раз откладывать я не собирался. Мы вышли сразу.

До грота шли довольно долго. Стоянка осталась за изгибом, потом исчезли голоса. Берег стал выше; в одном месте пришлось обходить обрыв по кустам. Фш-Трк первым нашёл прикрытую ветками и камнями щель.

Если не знать, куда смотреть, место казалось обычной заросшей нишей. Мальчик оттащил ветки и полез внутрь. Я пошёл следом.

Внутри было прохладнее. Свет от входа доходил на несколько шагов. Фш-Трк ушёл дальше. Я услышал короткий выдох, почувствовал укол в шею, затем в плечо и отскочил к стене.

Третья колючка ударила в грудь. В руках Фш-Трка была трубка. Я выдернул дротик и полез в поясную сумку.

Фш-Трк увидел тростниковый отрезок раньше, чем я успел выпить. Он ударил по руке; часть жидкости ушла на камень, остальное я проглотил. Мальчик сразу попытался выбить и пустой тростник.

Я схватил его за плечо.

Если бы дело было только в силе, всё закончилось бы сразу. Его тело весило меньше половины моего.

Но пальцы уже начали запаздывать.

Фш-Трк вывернулся, ударил меня трубкой в лицо и попытался снова поднести её ко рту. Я перехватил руку. Трубка треснула между нами. Он отступил.

Я выдернул дротик из груди и вонзил ему в плечо.

Фш-Трк вскрикнул и ударил коленом.

Второй дротик вошёл ему в бок.

Фш-Трк бросался вперёд, пока руки ещё слушались, целясь в горло и глаза. Я закрывался предплечьем и пытался прижать его к стене. Скоро оба начали опаздывать за собственными движениями.

У Фш-Трка начала подворачиваться нога.

Он споткнулся, удержался за камень и снова пошёл вперёд. Я попробовал ударить. Кулак прошёл мимо.

Через минуту мы уже не дрались нормально. Толкались, цеплялись за стены, пытались не упасть раньше другого. Фш-Трк упал первым.

Я сделал два шага и сел возле противоположной стены, потому что третий уже не получался. Потом перестали слушаться ноги. Руки держались чуть дольше.

Я ещё мог двигать губами, когда пальцы уже лежали на камне чужими. Фш-Трк тоже оставался в сознании. Я назвал Счастье и место, где она когда-то встретила человека, снимавшего лица. Он ответил подробностью, которой обычный ребёнок знать не мог. На рассказ Умницы о женщине только закрыл глаза и признал: это тоже был он.

Несколько жизней я держал в памяти двух разных людей. Передо мной лежал один. На вопрос, всегда ли он просто рождается то мужчиной, то женщиной, Фш-Трк попытался усмехнуться: если бы всё было так просто.

Про меня он понял не сразу. Сначала заметил чужака, который слишком быстро привыкает к речи и знает слишком много способов работы и лечения. Уверился позже: обычный человек после убийства искал бы виновного за своего, а я спрашивал про чужие группы и одинаковые исчезновения. Убить меня он решил ещё и потому, что уже хорошо запомнил лицо.

Потом Фш-Трк рассказал о взрослой жизни, которую помнил лучше многих. После смерти он открыл глаза в теле мужчины. Увидел над собой женщину, попытался отодвинуть её и только тогда заметил чужое мужское предплечье. Сам хозяин тела никуда не исчез.

— Сначала говорил внутри. Имя. Дети. Женщина. Просил не трогать. Потом орал.

В том теле сперва отказала левая нога, затем он перестал нормально глотать. Вода шла обратно через нос, пищей он давился, а человек внутри чувствовал каждую попытку.

— Я спать хотел. Закрываю глаза — он орёт. Просыпаюсь — он не переставал. Потом не знаю, спал или нет. Нога нет. Рука дрожит. Он всё время. Всё время.

Через две с небольшим недели тело умерло. Фш-Трк снова родился ребёнком, но часть чужой памяти осталась: любовь к незнакомой женщине, запах ребёнка, ощущение бороды на подбородке. В другой взрослой жизни он ослеп, в третьей потерял речь.

Когда я спросил, почему он боится именно этих людей, Фш-Трк ответил одним словом: лица. Точного правила он не знал, но слишком часто после смерти просыпался во взрослом человеке, которого хорошо помнил.

— Думаешь, нравится? Раньше легче. Они почти обезьяны. Сейчас знаю. Этот смешной. Этот злится, если ребёнок еду берёт. Эта ночью мужчину рукой ищет. Потом убиваю. Он замолчал, но ненадолго.

Если не убивать, лица накапливались. После убийства он сам снимал лицо; кровь, открытая кость и пустые глазницы на время заслоняли обычные черты. Год назад прежний образ окончательно потускнел, и окружающие лица снова стали запоминаться слишком хорошо.

— От меня. Убью — он умер. Всё. Если залезу — он там. Я его телом живу, он со мной умирает. Две недели. Три. Слышно всё. Он начал говорить громче.

— Сколько ты убил здесь?

Фш-Трк молчал.

— Мужчин до нас?

— Три.

— Детей?

Он ответил не сразу.

— Пять.

— Мальчик у грота? На-Бум? Тот, кого нашли после Кк-ии?

Фш-Трк прикрыл глаза.

— Да.

— И меня собирался.

— Когда входишь во взрослого, сколько людей остаётся внутри?

— Один.

Я замолчал.

Губы Фш-Трка несколько раз шевельнулись, потом его прорвало.

— А ты пробовал? Ты там был? Не спал две недели? Ждал, что сегодня откажет? Нога уже нет, потом глаза, потом глотать не можешь, а он внутри с ума сходит и всё равно орёт! Ты посчитал. Хорошо. А мне что делать? Когда умру — что делать? Этого я не знал.

— Тогда не смотри на лица.

Фш-Трк зло рассмеялся.

— Сам попробуй. Камни. Вода. Охота. Кто меня водить будет?

— Мёртвые? Старые головы?

— Пробовал. Тускнеют.

Я вспомнил прошлую жизнь на острове. Полезную вещь там могли годами игнорировать, а украшение, которое понравилось молодым, за несколько дней появлялось у половины стоянки.

— Не свои глаза закрывай. Их лица.

Он не понял. Я показал на щёки: охра, уголь, светлая глина, кожа, перья, плетение, лёгкое дерево. Не одна одинаковая маска — наоборот, пусть каждый меняет лицо по-своему.

— После крови я череп вижу.

— Старые лица это сразу не уберёт. Но новых будет меньше.

— А старые?

— Не знаю. Ты молодой. Живи несколько лет и не убивай. Если ослабнут — узнаем.

— А если нет?

— Будем думать дальше.

Фш-Трк первым сумел сесть, потом поднялся. Возле сломанной трубки остановился, вернулся ко мне и протянул руку. Он мог оставить меня лежать или добить камнем, но поднял к стене.

— Один я такое не потяну. Оставайся здесь с семьёй.

— Ты начинай здесь, я — у себя. Женщины переходят, молодые ходят знакомиться. Через несколько лет рисунки встретятся между нами. Тогда и посмотрим.

Фш-Трк ещё раз спросил про лица, которые уже помнил. Ответа у меня не появилось.

Когда ноги начали держать обоих, мы пошли обратно.

До стоянки добрались медленно. Я несколько раз садился. Фш-Трк один раз упал и сделал вид, что просто хотел посмотреть след на земле.

Перед людьми мы договорились об одной версии: убийца был чужаком, тайно жил в гроте, мальчик случайно нашёл его место, а мы с Фш-Трком пришли туда, дрались и столкнули тело в воду.

Шш-Тик увидела следы уколов на сыне и прижала его к себе. Фш-Трк показал сломанную трубку и сказал, что ею ранил чужак. Брат На-Бума потребовал тело; я показал вниз по течению.

Несколько мужчин всё-таки сходили к гроту и нашли кровь, следы борьбы и спрятанные вещи. Вечером две группы ели рядом, хотя наши всё ещё держались ближе к своим, хозяева — к своим. Копья лежали у костров.

Иик-Топ сидел с сыном Кк-ии. Я подошёл.

Он посмотрел на меня и отвернулся.

Шш-На сидела рядом. Младшие дети спали у неё на шкуре.

Шш-На только кивнула, когда я сказал, что утром уходим.

Дети Кк-ии остались у её старшей сестры и матери сестры. Младший почти не понимал, почему мы собираем вещи без его матери. Старший понимал достаточно и держался от меня подальше.

Иик-Топ отдал ему свою маленькую корзину для рыбы. Мальчик взял, но ничего не сказал. Когда мы начали стягивать ремни на сумках, оба ушли к воде и вернулись только после второго зова Шш-На.

Перед самым уходом они обнялись неловко, толкнувшись лбами. Иик-Топ вернулся к нам последним.

Перед уходом Фш-Трк взял у женщин красную охру и провёл две полосы по щекам. Шш-Тик засмеялась, добавила углём круг вокруг одного глаза, и дети тут же полезли за краской.

На обратной дороге Ток-Шр первым спросил о плохом. Я показал назад: убили. Он уточнил, не уйдут ли теперь стада. Я пообещал, что не уйдут, и он довольно кивнул.

Обратная дорога заняла недели. Дети снова уставали, приходилось добывать еду и обходить плохой берег, только теперь никто не спрашивал, сколько ещё идти вверх.

Иик-Топ первые дни почти не разговаривал со мной.

Если надо было что-то спросить, шёл к Шш-На. Я не лез.

Я нарочно сделал утром красные полосы. Молодой мужчина спросил зачем; я показал на женщину рядом. Та осмотрела меня и пожала плечами: нормально. К вечеру мужчина уже ходил с красным лбом и чёрной полосой через нос.

В третьей группе Пла-Шш увидела раскраску у наших молодых и сначала решила, что это знак после драки.

Потом одна девушка добавила светлую глину вокруг глаз.

В первой группе Ток-Шр раскрасил лицо перед метанием после того, как две женщины засмеялись над красными полосами у молодых. На вопрос, стал ли красивее, одна показала на его нос. Он добавил ещё охры. Шш-На спросила, зачем всё это. Я показал на людей, которым нравилось. Она внимательно посмотрела на меня, потом провела охрой полоску Иик-Топу. Мне — не дала.

Домой вернулись уже другой группой.

Несколько женщин остались по дороге, несколько пришли с нами. Дети, которые вышли из дома месяц назад, теперь знали людей на огромном участке реки. Маленький горшок пережил путь, хотя край откололся. Шш-На пользовалась им чаще остальных и всё равно отказывалась делать новый.

Иик-Топ через несколько дней снова пошёл со мной к ловушкам.

Ничего про Кк-ии не сказал. Я тоже.

Через год в первой соседней группе я увидел светлые полосы поверх красной охры, которых у нас никто не рисовал. Мужчина показал на женщину, пришедшую сверху по реке.

Позже молодые пришли с лёгкими плетёными накладками, закрывавшими щёки и лоб. Один уверял, что придумал сам; девушка рядом тут же назвала женщину, у которой он подсмотрел плетение.

Один юноша закрыл деревом почти всё лицо и на охоте не заметил зверя сбоку. После вечерних насмешек от маски осталась узкая накладка вокруг глаз. Длинные перья тоже быстро укоротили после нескольких переходов через кусты.

Женщины приносили свои рисунки в новые семьи, молодые возвращались со встреч с чужими полосами, дети смешивали всё сразу. Через несколько лет уже невозможно было понять, откуда пришёл конкретный узор.

До нас доходили рассказы о деревянных накладках, коже с прорезями и новых рисунках всё дальше по реке. Вместе с ними приходили обычные новости: утонул ребёнок, мужчину убил буйвол, две семьи подрались из-за женщины.

Про людей с перерезанным горлом и снятым лицом больше не рассказывали.

Прошло пятнадцать лет.

Мы встретились у реки примерно посередине между теми местами, где когда-то начали.

Я узнал его не сразу.

На лице была деревянная накладка с двумя широкими отверстиями для глаз. Щёки под ней покрывала красная охра, подбородок — чёрная. Над одним ухом торчали три пера, причём третье явно мешало.

У меня на лице было не лучше.

Мимо прошла женщина с ребёнком. Маски на ней не было, но широкие красные полосы и чёрные пятна закрывали почти все привычные черты. Мальчик нёс плетёную накладку на макушке и время от времени опускал на лицо, изображая взрослого.

Чуть дальше двое мужчин спорили о перьях. Один доказывал, что три красивее двух. Второй показывал на кусты и изображал, как первый цепляется головой за каждую ветку. Фш-Трк проводил их взглядом.

— Ну как? — спросил я. Фш-Трк поправил мешавшее перо.

— Не знаю. Я ещё не умирал. Умру — проверю. Может, сработает. Чистое лицо уже плохо помню.

Я посоветовал в следующей жизни начинать моду сразу, как научится ходить. Фш-Трк усмехнулся: сначала попробуй объяснить матери, зачем ребёнку маска.

За пятнадцать лет я так и не спросил одну вещь: как он сам себя называет.

Я напомнил своё имя — Хураа, Радость — и спросил его.

Фш-Трк отвёл глаза и долго поправлял край маски. Я уже решил, что он не ответит.

— Хаахм.

Научная справка

Бодо и время. Череп Bodo 1 найден в районе Среднего Аваша в Эфиопии и относится примерно к 600 тысячам лет назад, к среднему плейстоцену. На лицевой части черепа описаны многочисленные следы резания каменным орудием, связанные с удалением мягких тканей после смерти.

Люди этого времени. Африканские человеческие останки среднего плейстоцена сочетают архаичные и более поздние признаки. Точная таксономическая классификация отдельных находок остаётся предметом обсуждения, поэтому для художественной реконструкции важнее общий контекст: это были крупнотелые представители рода Homo с развитой каменной индустрией и длительной историей расселения по Африке.

Каменные технологии. В Африке этого времени широко существовали ашельские традиции с крупными двусторонне обработанными орудиями, а также разнообразные отщепы и режущие кромки. Такие инструменты позволяли разделывать крупную добычу, работать со шкурами, древесиной и другими материалами.

Среда и фауна. Район Аваша на протяжении плейстоцена включал речные и озёрные участки, открытые пространства и зоны древесной растительности. В Восточной Африке среднего плейстоцена люди соседствовали с крупными копытными, хищниками и разнообразной прибрежной фауной; речные системы служили естественными маршрутами перемещения людей и животных.

Органические материалы. Дерево, растительные волокна и кожа сохраняются в археологической летописи среднего плейстоцена значительно хуже камня и кости, поэтому сведения об использовании таких материалов намного фрагментарнее.

Растительные вещества. Прямых данных о лечебном использовании конкретных растений около 600 тысяч лет назад почти нет. Многие растительные соки способны попадать через повреждённую кожу и вызывать выраженные нарушения работы нервной и сердечно-сосудистой систем. Повторяющийся опыт контакта с местной флорой мог давать людям практические знания о том, какие растения опасны и какие действия после отравления иногда улучшают состояние.