Часть III

Через несколько лет никто уже не вспоминал, что Мгру когда-то приходилось защищать от нашей группы.

Она не стала моей женщиной в обычном для нашей группы смысле, хотя окружающие продолжали считать именно так. Спала возле моей семьи, ела вместе с нами, участвовала в переходах и работала рядом с женщинами. Эна иногда спорила с ней из-за детей так же, как спорила с Нааик. Пакшр приносила ей кость подходящей формы, если хотела новый нож. Даже Тумна перестал называть её чужой и однажды оставил ей лучший кусок печени после охоты, не заметив в этом ничего необычного.

Мгра отвечала группе тем же. Когда у Этопа воспалился глубокий порез на предплечье, она помогала промывать рану и менять перевязку. Когда у Пакшр тяжело шли роды, Мгра почти всю ночь оставалась рядом с ней и Эной. Ничего чудесного она не сделала и ребёнка не «спасла» тайным знанием XXI века. Просто знала больше удобных положений, лучше понимала, когда не следует тянуть и давить, и не мешала телу делать то, что оно умеет само. Утром Пакшр родила мальчика. Иикна сидел рядом с таким выражением лица, будто ему доверили обсидиан размером с голову и запретили уронить.

Мальчика назвали Тикиик — «палец-глаз». Имя Пакшр выбрала не ради отцовского ремесла. Ребёнок ещё в первые месяцы постоянно хватал людей за лицо и тянул пальцы к глазам. Иикна одобрил имя сразу.

С рождением сына он изменился заметнее, чем после получения первой женщины. Раньше мог бросить незаконченную работу ради охоты или спора. Теперь всё чаще возвращался к одной и той же вещи несколько вечеров подряд. Пакшр ворчала, когда каменная пыль попадала на подстилку, а он отодвигался на шаг и продолжал. Иногда Тикиик ползал рядом и хватал отбросы. Тогда Иикна без раздражения собирал острые кусочки, хотя раньше просто оттолкнул бы ребёнка ногой и работал дальше.

Его изделия расходились вместе с женщинами и обменами. Сменные передние части копий появились у двух соседних групп. Составные ножи копировали хуже: требовались мелкие острые вставки и терпение при посадке, зато костяные инструменты для тонкой работы быстро распространились среди тех, кто имел доступ к хорошему камню.

Иикна не пытался учить всех подряд. Если человек подходил и смотрел, он позволял смотреть. Если мешал, отталкивал руку. Если повторял неправильно, мог забрать заготовку и показать движение один раз. Второй раз показывал только тем, кто действительно пытался понять. Это была не школа и не профессия. Просто возле него всё чаще сидели подростки.

Я однажды поймал себя на том, что собираю хорошие куски обсидиана уже не для себя, а для него.

Мгра заметила это раньше меня и во время перехода вдоль сухого ручья показала, что я уже добываю материал для обычного человека. Я ответил, что Иикна делает лучше. Тогда она спросила, не злит ли меня это.

Вопрос был не пустым. Мы оба знали реинкарнаторов, которые не терпели превосходства местных ни в чём. Миллионы лет памяти легко превращали человека в существо, уверенное, что любой окружающий обязан быть учеником.

Я показал на голову, потом на руки Иикны и развёл их в стороны: разные способности.

Мгра кивнула, и больше обсуждать было нечего. В тот сезон нам досталась крупная туша животного, погибшего возле пересохшего русла. Мы нашли её раньше гиен. Мясо ещё не начало пахнуть, следов крупной кошки рядом не было, поэтому мужчины сразу принялись за работу. Тумна и Грунак использовали тяжёлые рубящие орудия там, где требовалось разделить суставы и добраться до крупных костей. Остальные отбивали свежие острые отщепы и резали шкуру, сухожилия и мясо. Никто не видел противоречия между хорошим большим рубилом и простым сколом: если кромка нужна на несколько минут, нет смысла тратить полдня на красивое орудие.

Иикна работал своим составным ножом только на отдельных участках. Когда требовался длинный разрез по шкуре, брал обычный отщеп. Я отметил это с удовольствием: он не влюблялся в собственные изобретения и не использовал их там, где более простая вещь была лучше.

Первые гиены появились до полудня. Две держались далеко и ждали. Потом пришли ещё три. Грунак несколько раз бросался на них с копьём, заставляя отступать. К вечеру запах привлёк столько падальщиков, что работать стало неудобно. Женщины уже уносили мясо к временной стоянке, мужчины оставались возле туши и не давали хищникам подойти к открытой брюшной полости.

Тогда появилась группа Хоиика, которую мы заметили заранее. Мужчины шли с оружием, женщины остались дальше. В другой ситуации началась бы обычная проверка силы. Здесь вокруг уже кружили гиены, а у нас оставалось слишком много мяса, чтобы тратить людей на драку.

Хоиик остановился метрах в двадцати и показал на противоположную сторону туши. Я согласился жестом, и его люди подошли туда. Несколько минут обе группы следили друг за другом внимательнее, чем за хищниками, потом работа возобновилась.

Совместная разделка не превратила нас в одну общину. Мы просто временно получили одинаковую задачу. Когда две гиены попытались прорваться между группами, мужчины Хоиика ударили их с одной стороны, мы — с другой. Одна получила копьё в бок и ушла, тяжело припадая на заднюю ногу. После этого остальные хищники отступили.

Пуптоп была среди женщин соседей. Когда-то она жила рядом с Эной, носила воду вместе с ней и несколько лет делила одну стоянку. Теперь держалась ближе к новому мужчине. В какой-то момент Тумна потянулся к куску мяса, который уже забирал её старший сын. Пуптоп резко встала между ними и подняла камень.

Тумна остановился скорее от удивления, чем от угрозы.

Эна увидела эту сцену, но ни слова, ни жеста к Пуптоп не последовало. Она подошла, взяла Тумну за локоть и отвела к нашей части туши. Для неё бывшая соседка уже защищала чужого ребёнка и чужую долю мяса.

Поздно вечером мы разошлись в разные стороны. За спиной сразу возобновились крики гиен.

Мгра шла рядом и показала на Пуптоп, потом на нашу группу и на соседей.

Мгра показала, насколько быстро произошла перемена. Я ответил, что так происходило всегда, и она согласилась. Мы оба знали это давно; сцена ничего не открыла. Но наблюдать за такой переменой всё равно было странно. Несколько месяцев могли изменить сторону, за которую человек готов ударить бывшего родственника камнем.

Иикна за это время перестал быть самым молодым мужчиной среди охотников. У него появилась привычка, которая особенно раздражала Тумну: после неудачного броска он не оправдывался и не спорил, а искал, что именно сделал неправильно. Однажды мы преследовали раненую антилопу почти до темноты. Иикна метнул копьё слишком рано, наконечник только полоснул по боку и отлетел в траву. Тумна заорал на него и показал, что из-за такой ошибки мы потеряем мясо. Иикна не стал отвечать, а нашёл копьё, осмотрел переднюю вставку, потом прошёл назад по собственным следам и несколько раз повторил движение без оружия. На следующей охоте он ждал дольше и ударил с более близкой дистанции.

Тумна после этого ещё долго рассказывал всем, что именно его ругань научила Иикну бросать. Иикна не спорил и с этим.

Он вообще редко защищал своё самолюбие там, где спор не давал результата. Зато если считал, что материал испортят, становился упрямым до драки. Грунак однажды взял без спроса большой кусок кварцита, который Иикна отложил для рубила. Иикна молча забрал камень обратно. Грунак толкнул его, и через несколько секунд оба катались по земле, пока Тумна не растащил их. Иикна получил разбитую губу, но камень оставил себе. На следующий день сделал из него орудие и первым отдал Грунаку разделывать тушу. Тот принял, не извинился и больше отложенные заготовки не трогал.

С Пакшр он жил примерно так же. Она могла без предупреждения переделать ремень его рюкзака, если считала, что тот натирает плечо, и не интересовалась, нравится ли ему новая схема. Он сердился, носил день по-старому, затем незаметно возвращал её вариант. Пакшр никогда не напоминала, что была права. Зато при обменах внимательно высматривала хороший камень и могла отдать за него собственную плетёную корзину, если знала, что Иикна использует материал.

Мгра относилась к ним обоим с явным интересом. Она прожила достаточно жизней среди наших людей, чтобы не умиляться каждой устойчивой паре, но здесь ей нравилось наблюдать, как два обычных человека без всяких разговоров о прогрессе постепенно усиливают навыки друг друга. Пакшр лучше всех в группе чувствовала растительные волокна и плетение. Иикна — камень, кость и соединения. Их вещи всё чаще становились результатом не одного человека, а нескольких поправок: он менял костяную основу ножа, она придумывала более удобную обмотку, он переставлял крепление, она проверяла, как инструмент лежит в руке во время долгой работы.

Однажды я предложил Иикне более сложную конструкцию рукояти, которую помнил из гораздо поздних времён. Он внимательно посмотрел, повторил половину и вторую половину выбросил. Я решил, что он не понял, и показал снова.

Иикна раздражённо оттолкнул мою руку. Потом взял готовый вариант, сделал несколько движений, показал место, где выступ упирается в основание большого пальца, и срезал его.

Он всё понял, просто моя конструкция в этом конкретном размере была хуже.

Мгра, сидевшая рядом, опустила голову, чтобы я не заметил улыбку, но это не помогло. Я показал, что она может не скрывать смех, и Мгра засмеялась уже открыто.

Этот случай окончательно изменил моё отношение к Иикне. До него я всё ещё проверял его работы как учитель, который допускает, что ученик иногда найдёт удачный вариант. После этого я перестал относиться к нему как к ученику. Если Иикна отвергал моё решение в своей области, я сначала искал причину и только потом пытался доказать обратное.

Уважение не сделало его ближе к современному человеку. Мы не могли вечером обсуждать механику разрушения камня, наследование навыков или устройство общества. На вопросы «почему» он чаще отвечал показом действия. Если я пытался заставить его выразить общий принцип, он быстро терял интерес. Общие объяснения его быстро утомляли, зато материал, форму и сопротивление под пальцами он запоминал безошибочно. Именно в этой узкой области он иногда видел больше меня.

Когда Тикиику исполнилось несколько лет, мальчик начал сидеть возле отца во время работы. Иикна не давал ему обсидиан, зато приносил мягкие куски дерева и тупые костяные обломки. Ребёнок повторял движения, путал порядок и злился. Иикна не исправлял каждую ошибку. Ждал, пока сын сам столкнётся с результатом, затем показывал одно движение и возвращал вещь.

Я наблюдал за ними и подумал о двух копьях Мгры, которые не смогли воспроизвести умельцы. Здесь передача выглядела совсем иначе. Тикиик видел одну и ту же работу сотни раз. Материалы постоянно лежали рядом, Пакшр понимала часть операций, а другие подростки тоже наблюдали за работой. Ошибка не уничтожала единственное орудие и не заставляла группу уходить на новую территорию. Здесь один и тот же способ повторяли снова и снова, поэтому он не исчезал после поломки одной вещи или ухода одного человека.

Я не стал объяснять это Мгре. Она смотрела на отца и сына рядом со мной и видела то же самое.

В следующие годы вода в озере то отступала, то возвращалась. Были сезоны, когда берег уходил далеко и на мелководье оставались дохлые рыбы. Были месяцы, когда дожди делали низины почти непроходимыми. Мы меняли маршруты, но не покидали территорию надолго. Группа знала каждый безопасный подъём и каждую ложбину, где вода после сильного дождя могла внезапно собраться в поток.

Именно поэтому конец оказался особенно неприятным: мы попали в него не по незнанию.

Перед этим прошло несколько дней тяжёлых дождей. Они начинались ещё до рассвета, ненадолго прекращались днём и возвращались вечером. За эти дни земля полностью пропиталась водой. Там, где обычно оставалась твёрдая пыль, ноги вязли до щиколоток. Небольшие овраги шумели, хотя в сухое время по ним можно было ходить.

Я предлагал задержаться на высоком месте ещё на день. Тумна возражал: пища заканчивалась, а следующий участок с корнями и мелкой дичью находился недалеко. Этоп сходил проверить путь и вернулся без тревожных сигналов. Потоки были сильнее обычного, но проход оставался открытым.

Мы пошли после полудня, когда дождь ослаб. Впереди шли Этоп и двое подростков. За ними женщины с детьми. Мужчины распределились по краям. Иикна нёс Тикиика часть пути на плечах, потому что Пакшр была беременна снова и уставала быстрее. Возле самого низкого участка он передал мальчика матери, а сам пошёл назад помочь Тумне перетащить через грязь тяжёлый мешок с мясом.

Первым предупреждением стал треск. Это был не гром и не падающее дерево: звук шёл из склона справа и повторился несколько раз подряд, словно внутри мокрой земли ломались корни.

Этоп услышал его одновременно со мной и закричал предупреждение и показал вверх.

Склон двинулся почти сразу. Небольшой верхний слой сполз первым, потом за ним пошла тяжёлая мокрая масса. Люди бросились к противоположному подъёму. Женщины хватали детей, кто-то потерял рюкзак, Тумна толкнул Пакшр выше, когда она поскользнулась. Грязь прошла за нашими спинами и перекрыла часть низины.

Первые несколько секунд казалось, что мы успели. Потом Пакшр закричала имя Иикны.

Он находился ниже, почти у старого русла. Поток сбил его и протащил несколько метров. Тяжёлый ствол, принесённый сверху, лёг поперёк ног. Иикна пытался вытащить правую, но она была зажата между древесиной и камнем. Вода уже текла вокруг него мутными струями.

Тумна полез вниз первым и сразу провалился по колено. Земля под ним сразу поползла, поэтому он выдернул ногу и отступил.

Иикна не кричал, а поднял руку и показал, где зажата нога. Потом попытался приподнять ствол сам. Тяжёлая древесина едва сдвинулась.

Я отдал копьё Эне и пошёл вниз по более твёрдому краю.

Мгра оказалась рядом прежде, чем я успел запретить ей идти. Я показал Мгре наверх, но она ответила категорическим отрицанием и указала на узкое пространство под стволом. Там действительно нужен был человек меньше меня.

Спорить было поздно, и мы добрались до Иикны. Вода поднялась уже до середины голени. Он показал на Пакшр и Тикиика наверху, потом снова на ногу. Лицо оставалось спокойным, но руки дрожали от попыток сдвинуть ствол.

Я встал с нижней стороны, подложил под древесину короткое древко как рычаг и навалился всем весом. Ствол поднялся на несколько сантиметров.

Мгра легла прямо в грязь и просунула плечо в щель.

Иикна дёрнул ногу, но она не вышла. Мгра нащупала камень, который прижимал стопу сбоку, и показала мне держать. Я чувствовал, как мокрое древко медленно съезжает с рычага. Мышцы предплечий начали сводить. Иикна снова потянул ногу, Мгра одновременно повернула стопу и вытолкнула камень.

На второй попытке нога вышла. Иикна попытался подняться, но сразу рухнул: правой ногой пользоваться не мог. Тумна и Грунак уже спустились настолько, насколько позволял склон. Они протянули длинное копьё. Я подтолкнул Иикну к ним. Он схватился обеими руками, Тумна потянул, Грунак перехватил за плечо.

Через несколько секунд Иикна оказался выше нас.

Пакшр добралась до него и упала рядом на колени. Тикиик вцепился отцу в шею. Иикна был жив, нога выглядела плохо, но кровотечения, которое могло убить его за минуты, я не видел.

Только тогда я попытался выбраться сам. За время спасения вода изменила русло. Там, где мы спускались, теперь шёл быстрый мутный поток. Слева оставался кусок более плотного склона. Я направился к нему, Мгра следовала за мной.

Первый шаг оказался надёжным, но на втором земля под правой ногой ушла.

Я упал на бок и съехал ниже. Мгра успела ухватить меня за ремень рюкзака. Несколько мгновений она удерживала, стоя выше, потом крепление лопнуло. Рюкзак остался у неё, я проехал ещё несколько метров и остановился, ударившись бедром о камень.

Сверху закричали, и я поднял голову. Мгра находилась уже почти у безопасного края. Ей оставалось подняться туда, где стояли Тумна и Этоп.

Она посмотрела на меня. Я показал ей вверх, но Мгра сбросила мой рюкзак и пошла обратно вниз.

Я заорал, чтобы она остановилась. Она даже не ответила.

Спускалась боком, цепляясь за корни. До меня добралась как раз тогда, когда новый поток воды ударил по ногам. Вместе мы попытались подняться к выступу. Я толкал её снизу, она держалась за корень и тянула меня за предплечье.

Корень выдержал, а земля вокруг него поползла.

Целый пласт склона оторвался и поехал вниз. Поток развернул нас, и я потерял Мгру из виду, потом увидел её совсем рядом. Она ударилась плечом о ветку, перевернулась и снова схватила меня за руку.

Наверху люди бежали вдоль края, пытаясь двигаться вместе с нами. Тумна дважды бросал длинное копьё древком вперёд. В первый раз древко не достало, а во второй я коснулся пальцами дерева, но поток развернул меня и унёс дальше.

Шум воды и камней заглушил крики. Вода, грязь, камни и ветки шли одной массой. Я несколько раз ударился спиной, затем головой. На короткое время всё пропало.

Сознание вернулось от боли в груди. Я лежал на боку. Нижняя половина тела была зажата грязью и обломками. Левая рука двигалась, правая почти не слушалась. Дышать удавалось только коротко: каждое движение грудной клетки отзывалось резкой болью.

Мгра была в нескольких шагах. Её маленькое тело застряло между двумя ветвями. Одна нога уходила в грязь, плечо лежало под неестественным углом. Я видел, что она ещё дышит. Когда я позвал её по имени, Мгра открыла глаза. Сверху, далеко, но различимо, донёсся голос Тумны. Следом я услышал Пакшр и ещё один голос: люди искали нас.

Мгра тоже услышала зов, и я показал на верх склона, потом на Иикну и вопрос.

Она с трудом подняла левую руку. Сначала она показала «живой», затем — «там, наверху».

Она видела, как его вытащили, и мне этого было достаточно.

Я попробовал освободить ногу и сразу понял, что не смогу. Грязь держала выше бедра, под ней что-то тяжёлое прижимало таз. Мгра попыталась сдвинуть ветку у груди. Движение закончилось коротким хрипом. После этого она перестала двигаться, а сверху снова звали. Тумна приблизился настолько, что я различил отдельные сигналы, но между нами лежал свежий слой размокшей земли. Если он полезет вниз, добавятся ещё тела.

Я крикнул ему не спускаться. Не уверен, услышал ли он слова. Этоп, вероятно, понял по жесту: на краю появились люди, но вниз никто больше не пошёл.

Дождь снова усилился, а Мгра лежала неподвижно. Через некоторое время я позвал её ещё раз. Ответа не последовало, и её грудь больше не двигалась.

Я смотрел на неё, пока зрение не начало расплываться. В этой жизни она родилась среди людей, которых вытесняли с земли, потеряла всю группу в нашей атаке, вошла к убийцам и прожила среди них достаточно долго, чтобы стать своей. Потом вернулась вниз за мной, хотя могла выбраться.

Наверху Пакшр опять закричала, и я различил имя Иикны и другой голос в ответ.

Иикна оставался жив, и последним, что я ещё мог проверить, было именно это. Потом дождь стал тише, хотя, возможно, просто слабел слух.

Научная справка

Действие главы относится примерно к 1,67 млн лет назад и помещено в район Олдувайского ущелья на территории современной Танзании. В это время в Восточной Африке существовали ранние Homo erectus/ergaster и поздние Homo habilis. OH 13 из MNK Skull датируется примерно 1,67 млн лет назад и относится к одному из самых поздних надёжных свидетельств Homo habilis. Прямое присутствие Homo erectus именно на горизонте MNK Skull не доказано, однако представители этой линии уже существовали в Восточной Африке, а раннеашельские комплексы Олдувая близкого возраста показывают присутствие более развитой каменной технологии в том же регионе.

OH 13, известный также как MNK Skull, относится к Homo habilis и происходит из Олдувая. Сохранились значительные части черепа, верхних и нижней челюстей и зубов позднего подростка; в классическом описании особь оценивалась как вероятно женская, около пятнадцати лет. Возраст находки относится к позднему этапу существования Homo habilis. В художественной части Мгра помещена именно в это тело.

В нижней части Bed II Олдувая известны раннеашельские комплексы возрастом около 1,7 млн лет. На стоянке FLK West крупные режущие орудия и бифасиальные ручные рубила сосуществуют с производством средних и малых отщепов. Там же зафиксированы следы разделки туш, раскалывания костей и повреждения костей хищниками. Поэтому одновременное использование тяжёлых ашельских орудий и простых острых отщепов при разделке животных соответствует археологическим данным этого времени.

Ландшафты Олдувая в раннем плейстоцене включали открытые травянистые пространства, участки редколесья, водотоки, заболоченные зоны и меняющийся по площади палеоозёрный бассейн. Колебания уровня воды и эпизоды переноса осадка водой были обычными элементами геологической истории бассейна. Новые исследования MNK Skull показывают, что археологические и костные остатки там были затронуты грязевыми потоками, которые переносили и погребали материал. Поэтому финальный сход насыщенного водой грунта использует реально установленный для этого участка геологический процесс, хотя конкретная причина смерти OH 13 неизвестна.

Крупные травоядные, включая бегемотов, быков, лошадиных, свиней и разнообразных антилоп, а также крупные кошки и гиены входили в фауну Олдувая этого времени. В главе используются только животные и экологические ситуации, совместимые с раннеплейстоценовой Восточной Африкой.