Сутки назад.

Ночь была глухой. На парковке у небольшого двухэтажного фитнес-центра не горел ни один фонарь. Тишина казалась абсолютной, и лишь где-то вдали шелестела листва.

Внезапно воздух сжался, будто втянулся сам в себя, и пространство едва заметно дрогнуло. На миг вспыхнула тьма. Не свет, а нечто противоположное ему. Тёмная волна скользнула над асфальтом, словно сама ночь на мгновение моргнула. Воздух похолодел, пространство исказилось и тут же пришло в норму, оставив после себя лишь слабый запах озона.

На месте вспышки лежал небольшой артефакт. Чуждый, словно выброшенный сюда из другого времени и другого мира. В его центре тускло пульсировал свет, будто сам предмет ещё не до конца понял, где оказался.

Он напоминал нечто среднее между механизмом и магическим сосудом, сплетённым из шестерёнок и трубок, заключённых в гладкий корпус из неизвестного металла с голубым оттенком. Размер артефакта позволял ему уместиться на ладони человека. В его сердце вращалась гексаграмма. Линии узора втягивались внутрь, поглощая сами себя, как бесконечный механизм. Казалось, что он жил собственной жизнью и внутри него действовали совсем иные законы пространства.

С каждой секундой свет в центре артефакта разгорался всё ярче, пока не стал напоминать раскалённый уголёк. Вслед за светом пришёл звук. Едва различимое шарканье, будто кто-то медленно брёл по асфальту.

Шум постепенно усиливался и распространялся всё дальше. Так продолжалось пару часов, пока шарканье не начало стихать. Вскоре в радиусе пятисот метров вновь воцарилась тишина. Шаги исчезли. Остался только редкий шелест листвы на ветру.

И тут пространство вновь дрогнуло. Но на этот раз гораздо мощнее. Воздух задрожал, и тьму рассекла вторая вспышка. Сама она была беззвучной, но следом пространство наполнил низкий гул, напоминающий вибрации трансформатора. Сгусток тьмы развеялся, а на его месте возник силуэт.

Перед артефактом стоял молодой парень лет восемнадцати. Он будто вырос из самой ночи. Его красные глаза излучали холодную решимость и едва сдерживаемое раздражение. Черты на мраморно-бледном лице были острыми и правильными, словно природа выточила его без права на ошибку: резкий подбородок, тонкие скулы, заострённые уши и белые волосы с лёгким пепельно-серым оттенком.

Ростом он был около полутора метров. Его экипировка тёмно-красных и чёрных оттенков напоминала произведение искусства маготехнологий. Алый плащ ниспадал с его плеч, словно стекающая по клинку кровь. Чёрная футуристичная броня с красными элементами, выполненная из неизвестных композитов, напоминала сверхтехнологичный скафандр. Пояс был стянут ремнём, а на чёрной цепочке висел медальон. Всё в нём говорило о том, что он чужд этому миру.

Незнакомец опустился к артефакту и, взяв его в руки, принялся за настройку. Полминуты спустя он поднялся и осмотрелся. Убедившись, что поблизости никого нет, направился к ближайшему зданию, держа устройство на ладони.

Внутри царила такая же тьма, как и снаружи. Лишь редкие отблески гексаграммы скользили по стенам холла. Пыль, покрывавшая кожаные диваны и стойку ресепшена, говорила о том, что это место давно пустует.

Ксар’дэн направился к ближайшему дивану, стряхнул с журнального столика ворох пожелтевших буклетов и рекламных листовок, затем аккуратно поставил артефакт посреди столешницы. Не спеша сел напротив и замер.

Прошло около семи минут. Свет в центре устройства начал пульсировать всё ровнее, пока не перешёл в чёткий ритм. В этот момент вокруг артефакта на расстоянии пятидесяти метров активировался силовой купол, рассчитанный на сутки. Он был полностью невидим глазу, но ощутим на тонком уровне восприятия. Купол мгновенно охватил здание, изолируя его от внешнего мира.

Ксар’дэн подошёл к устройству и быстро выполнил несколько действий. Свет в центре погас, и в ту же секунду артефакт исчез из его ладоней. На его месте возник другой предмет: идеально ровный, матовый, чёрный куб с гранью в двадцать сантиметров.

Он поставил куб туда же, где стояло предыдущее устройство, и, не колеблясь, приступил к активации. Его пальцы быстро касались верхней плоскости, словно он набирал текст на невидимой клавиатуре. Под каждым прикосновением на миг вспыхивали алые символы.

Минуту спустя над кубом возникла красная голограмма: таймер обратного отсчёта.

— Двадцать четыре часа, — выдохнул он, опускаясь обратно на диван. — Вот жеж дерьмо кхуна, как же не вовремя там оказался этот старый болван.

Его голос сочился раздражением.

— Но ничего. Когда я вернусь, отец узнает обо всём. Старик получит по заслугам. Как он вообще посмел отправить меня, Ксар’дэна Велира из Дома Ксар’Моран, одного из трёх Великих родов Империи, работать доставщиком? Да ещё и в этот отсталый мир заражённых аборигенов!

Он сжал кулак.

Ксар’Моран не зря называли Кровью Ветров Ночи. Древний род прорицателей и астромантов, чьи башни были увиты тенями, а лунный серп, пронзающий звезду, веками служил символом их власти. Представители Дома читали судьбу по узорам крови и гордились происхождением так же сильно, как своими способностями.

И Ксар’дэн не был исключением.

— А я должен возиться с этим… отродьем? — Он скривился. — И всё из-за двух выскочек: Вайрэна Тар’мориса и Лиары Тен’эрис. Они ещё ответят. И пусть хоть сто раз будут гениальны, простолюдин остаётся простолюдином. Даже если его ранг временно выше, он не имеет права указывать высокородному.

Он откинулся на спинку дивана.

Впрочем, гордиться Ксар’дэну было чем не только из-за рода. Он принадлежал к Санг’Ралир, древней расе полутеневых эльфов. В их языке «Санг» означало кровь, а «Ралир» — тень, что как нельзя лучше отражало природу самой расы. С рождения Санг’Ралир были связаны с магией крови и теней. Бледная кожа, светлые волосы и характерный взгляд выделяли их среди многих других народов, но настоящую славу им принесли способности. Среди них рождались выдающиеся маги, воины и особенно теневые ассасины.

И именно его, представителя такой расы и потомка великого Дома Ксар’Моран, отправили выполнять работу посыльного.

Ксар’дэн прикрыл глаза, снова прокручивая в голове случившееся.

— За это точно кто-то ответит, — процедил он. — Да, старый ублюдок?

Изначально он рассчитывал, что старика, заставшего его перепалку с двумя выскочками из простолюдинов, ждёт неминуемое наказание. Всё сходилось: у старика был лишь ранг магистра первой ступени, тогда как отец Ксар’дэна — архимаг второй ступени и брат главы Дома. И всё же…

— Этот старый хрыч не простой преподаватель, — мрачно вспомнил он. — Он лично знаком с главой Академии. Ходят даже слухи, что они старые друзья.

А глава Академии — фигура почти мифическая. Даже Ксар’дэн, с его происхождением, видел его лишь однажды, при поступлении. По слухам, в их мире нет никого сильнее, кроме самого Императора. И если старик действительно его близкий друг, никто не осмелится наказать его. Даже отец.

— Вот почему он единственный простолюдин, кто за всю историю стал старшим преподавателем в Академии Тёмного Сердца, — процедил Ксар’дэн сквозь зубы.

Он вздохнул. Размышления только злили его. Над ладонью вспыхнул чёрный энергетический шар. Вспышка, и он швырнул его в стену. Взрыв. Грохот. Камень разлетелся, оставив в бетонной кладке дыру размером в два дверных проёма.

— Хорошо, что заранее поставил купол. Иначе сюда сбежались бы заражённые со всей округи, — проговорил он уже вслух.

Барьер, возведённый первым артефактом, не пропускал ни звук, ни физические объекты. Без него в этом мире было бы слишком опасно, а так здесь ещё не зародились твари, способные его преодолеть.

Гнев схлынул. Пришла усталость. Ксар’дэн понял, насколько истощён. Слишком много времени ушло на подготовку: инструктажи, адаптацию, изучение обычаев, географии и физиологии местной разумной расы. Хотя… особого рвения он не проявлял. Просто пробежался по отчётам, выданным отрядом обеспечения.

Роль у него была несложная: сыграть спасителя, посланника высших сил, явившегося в гибнущий мир. Сыграть для местных аборигенов, которые даже не догадываются, кто он на самом деле.

Главное в этой миссии — Астра. Так во всей галактике называют основную форму магической энергии, присущую всем расам, подключённым к Системе.

В Академии часто говорили: «Астра — то, что осталось от дыхания Первых. Мы зовём её энергией возвышения, а они — душой».

Это не перевод с языка Предтеч, а скорее образное выражение, передающее отношение к ней. По слухам, слово «Астра» на языке Предтеч действительно означает «душа», но сам язык давно утрачен и доступен, возможно, только самой Системе.

На первом этапе своего существования Астра называется Искрой Возвышения. По мере роста и эволюции она проходит новые стадии и на каждой получает новое имя, отражающее уровень силы и пробуждения.

У всех разумных рас, подключённых к Системе, Искра присутствует с рождения, но остаётся запечатанной вплоть до достижения двадцатилетнего возраста. Почему именно так, неизвестно. Это не зависит от биологического возраста расы: даже если у долгожителей двадцать лет считается детским возрастом, правило остаётся в силе. Это неизменный закон Системы.

Пока Искра капсулирована, разумный ограничен в использовании магии и может активировать лишь самые простые артефакты. Например, наручи, которые носил Ксар’дэн, были очень редким парным артефактом, способным создавать теневые сгустки. Однако после двадцатилетия они станут ему бесполезны, так как он сможет самостоятельно использовать более продвинутую магию.

Говорят, Систему невозможно обмануть. Но её законы можно изучить настолько хорошо, чтобы найти в них лазейки. И Санг’Ралир были одной из немногих рас, которым это удалось.

Втайне и вопреки законам они научились извлекать Искру Возвышения из одного разумного, очищать её от расовой метки, превращая в нейтральную, а затем пересаживать другому. Правда, цена такой процедуры была абсолютной. Изъятие Искры неизбежно убивало прежнего носителя. Вместе с ней разумный терял и душу, а подключённое к Системе существо могло окончательно лишиться своей Искры только одним способом: умерев. Это считалось одной из фундаментальных аксиом Системы. Но именно это свойство и делало нейтральную Искру настолько ценной.

У разумных, не достигших двадцатилетнего возраста, собственная Астра ещё неактивна и остаётся капсулированной. Если поместить в такое тело нейтральную Искру, она также перейдёт в капсулированное состояние и сможет находиться там, не вступая в конфликт с организмом. Позже, когда пробудится собственная Искра носителя, чужая просто исчезнет, не мешая процессу инициации. Благодаря этому молодых разумных можно использовать как временные сосуды для транспортировки Искры между мирами.

Но настоящая ценность этой лазейки заключалась в другом. Если нейтральную Искру передать разумному старше двадцати лет, принадлежащему к расе из мира, который только начал проходить регистрацию и потому ещё не получил собственную Астру, ситуация менялась. Чужая Искра воспринималась Системой как его собственная, немедленно активировалась и досрочно завершала личную регистрацию носителя. Такой разумный становился первым зарегистрированным представителем своей расы, а вместе с этим получал возможность передавать Астру другим её представителям обычным прикосновением.

На этом и строилась вся схема Санг’Ралир.

Первой и самой сложной задачей было обнаружить подходящий мир. Особенно ценились так называемые закрытые миры, ещё не подключённые к Системе. Она намеренно скрывала их координаты до тех пор, пока местная цивилизация не достигнет необходимого уровня развития и не окажется готова к подключению. Однако даже скрытую информацию можно купить.

На чёрном рынке одного из крупнейших торговых миров галактики, третьего по могуществу среди всех известных, агенты Санг’Ралир скупали сырые координаты неизвестных систем. Часто это были лишь приблизительные данные без подтверждения наличия разумной жизни. Но иногда среди них находились именно те миры, которые Система ещё не внесла в открытые реестры.

После обнаружения подходящей планеты возникала следующая проблема: проникнуть внутрь. Полноценный переход в закрытый мир был практически невозможен. Система могла получить доступ куда угодно, если считала это необходимым, но для остальных подобные миры оставались изолированными. И всё же существовала ещё одна лазейка. Если перебросить туда не живое существо, а небольшой артефакт, ограничения можно было обойти.

Используя теневую магию и специальные устройства, Санг’Ралир отправляли в закрытый мир автономный сканирующий артефакт. Он был достаточно мал, чтобы пройти через нестабильный переход, и мог работать без постороннего вмешательства в течение нескольких лет. Сначала устройство наблюдало. Оно изучало местную разумную жизнь, уровень развития цивилизации, биологию основной расы и степень её приближения к естественному порогу подключения к Системе.

Если мир подходил, начиналась следующая стадия. Артефакт выпускал созданный Санг’Ралир вирус. Тот распространялся крайне медленно и не поддавался обнаружению. Он проникал в организмы разумных, встраивался в структуру их ДНК и передавался следующим поколениям. На этом этапе вирус почти никак себя не проявлял. Его единственной задачей было охватить как можно большую часть населения и ждать сигнала. Так могли пройти годы.

Когда сканирование показывало, что раса достаточно приблизилась к порогу системного подключения, артефакт активировал вирус. У значительной части заражённых практически одновременно подавлялся разум, а его место занимал один из древнейших инстинктов: голод. Личность исчезала. Оставалось агрессивное существо, основной функцией которого становилось дальнейшее распространение заражения. Начиналась катастрофа. Именно этого Санг’Ралир и добивались.

Столкнувшись с угрозой полного исчезновения разумной расы, Система запускала аварийный протокол. Мир признавался находящимся на грани вымирания, после чего начиналось экстренное подключение и трёхлетний период регистрации. Формально Система спасала цивилизацию. Фактически она сама открывала Санг’Ралир следующую лазейку.

Сразу после начала аварийной регистрации они запускали вторую фазу операции. Специальное устройство перенастраивалось для однократного перехода через теневой план и позволяло переправить в ещё закрытый мир одного разумного. Посланника. Он заранее нёс в себе нейтральную Искру Возвышения, извлечённую ценой жизни какого-нибудь раба, которого Санг’Ралир сочли достаточно бесполезным, чтобы им пожертвовать.

После прибытия посланник не действовал сразу. Первые сутки он скрывался, пока вспомогательный артефакт анализировал обстановку и искал подходящего кандидата среди местного населения. Требования были достаточно простыми: возраст старше двадцати лет, подходящий склад ума и возможность склонить его к сотрудничеству.

Найденному разумному предлагали спасение. В обмен требовалась клятва верности и принятие покровительства Санг’Ралир. Если кандидат соглашался, в его тело переносили нейтральную Искру. Поскольку собственная Астра его расы ещё не была сформирована, Система принимала пересаженную Искру за естественную. Она немедленно активировалась, переходила на следующую стадию, Пламя Пробуждения, и досрочно завершала регистрацию нового носителя. Он становился первым официально зарегистрированным представителем своей расы, а вместе с этим получал способность передавать Астру другим её представителям через простое прикосновение.

Именно здесь начиналась цепная регистрация. Каждый новый инициированный мог передать Астру следующему, тот следующему, и так далее. При достаточном количестве участников процесс, который в обычных условиях растянулся бы на годы, можно было завершить за считанные дни. Однако скорость была лишь дополнительным преимуществом. Главной целью оставалась клятва.

Первый зарегистрированный разумный получал Искру только после того, как принимал условия покровительства Санг’Ралир. Его клятва фиксировалась самой Системой и не могла быть нарушена или обойдена. Дальше вступал в силу ещё один системный закон. Если более семидесяти процентов представителей новой расы получали Астру по одной и той же линии передачи, обязательства первого носителя распространялись на всю расу. Даже на тех, кто лично не приносил клятву и вообще не участвовал в процессе.

Так Санг’Ралир могли подчинить целый народ без единой официально объявленной войны. Стоило перейти установленный порог, и вся раса оказывалась связана договором подчинения на уровне самой Системы.

После этого оставалось лишь завершить регистрацию. Если необходимое количество разумных проходило инициацию до окончания установленного трёхлетнего периода, процесс считался завершённым досрочно. Мир переставал быть закрытым. Системные ограничения снимались, а межмировой доступ становился официально разрешённым.

И тогда Санг’Ралир возвращались. Уже не как захватчики. Как спасители.

В сиянии порталов они прибывали в мир, разорённый эпидемией и населённый выжившими, которые понятия не имели, кто на самом деле устроил катастрофу. С собой они приносили противоядие. Вирус изначально создавался на основе изменённой крови самих Санг’Ралир, поэтому их раса была к нему невосприимчива. Они же обладали и обратным кодом, способным полностью очистить атмосферу и остановить дальнейшее заражение.

Для местных всё выглядело просто. Мир оказался на грани гибели. Появились могущественные чужеземцы. Они остановили эпидемию. Они спасли остатки цивилизации. Никто не видел цепей, которые уже были закреплены самой Системой.

Противоядие не возвращало тех, кто окончательно лишился разума, да Санг’Ралир это и не требовалось. Заражённые превращались в огромные охотничьи угодья, с которых ещё долго можно было собирать СЕ. Оставшееся разумное население получало спасённый мир. Санг’Ралир получали новый вассальный народ, ресурсы, территории и источник СЕ. А цивилизация, ещё недавно не знавшая ни о Системе, ни о магии, ни о законах галактики, становилась частью Империи Тени и Крови.

Никаких армий. Никакого открытого вторжения. Никакой войны в привычном понимании. Только тщательно найденные лазейки в законах Системы, древняя магия, нейтральная Искра Возвышения и клятва, которую невозможно расторгнуть.

— Ладно… — пробормотал Ксар’дэн, чувствуя, как тело становится ватным. — Переход через теневой план вымотал меня сильнее, чем я ожидал. Надо немного отдохнуть.

Он ещё раз проверил барьер. Ни одной живой души под куполом, кроме него. Все системы защиты активны. На всякий случай Ксар’дэн проверил и выданное снаряжение. Оно было особым, созданным специально для посланников и насыщенным предустановленными защитными заклинаниями. Их задача заключалась в том, чтобы смягчить негативные последствия перехода через теневой план и на ограниченное время обеспечить непрерывную защиту от внешних воздействий. Всё работало исправно. Ни один из артефактов не выдавал сбоев. Всё штатно. Всё под контролем.

Из всего, что было на нём, только наручи и амулет принадлежали лично ему. Амулет с гербом Дома Ксар’Моран носили только истинные члены рода. Помимо того, что он подчёркивал статус владельца, это был простейший пространственный артефакт ранга E со скрытым хранилищем объёмом в один кубометр. На большее Ксар’дэн пока рассчитывать не мог. Артефакты с полноценными пространственными карманами начинались с ранга D, а использовать предметы выше собственного ранга до двадцатилетия было невозможно.

Наручи также имели ранг E, как и всё его снаряжение. Их Ксар’дэн зарядил сам, до отказа. Всё остальное представляло собой академическую экипировку, подготовленную отрядом обеспечения специально для этой миссии. Внешне форма почти не отличалась от стандартной, но была нашпигована защитными чарами, настроенными на автоматическую активацию во время перехода и при угрозе жизни.

Причём у этой экипировки имелась ещё одна особенность: пользоваться ею могли только ученики Академии Тёмного Сердца, да и среди них лишь те, кто прошёл предварительное согласование.

— Если кто-то и попытается напасть, — усмехнулся Ксар’дэн, — у него не будет и шанса. Пока враг пробьёт хотя бы базовые слои защиты, я уже разорву его в клочья.

Он расслабился, закрыл глаза и буквально через несколько секунд провалился в сон. Переход через теневой план даже при идеальной защите отнимал слишком много сил у тех, кто к нему не привык.

Боль. Нет, БОЛЬ! Резкая и всепоглощающая. Словно раскалённое копьё вонзилось в шею и одним рывком выдернуло Ксар’дэна из сна.

Он резко открыл глаза и замер. Над ним склонилось разложившееся лицо одного из местных заражённых. Дёргающаяся челюсть, рваная плоть, злобная пустота в глазах. Тварь жевала вырванный из его шеи кусок мяса.

Но даже это оказалось не самым страшным. Перед глазами Ксар’дэна висело системное оповещение, полупрозрачной тенью перекрывая часть обзора.

Внимание! На вас наложен паралич.

Под надписью медленно отсчитывались секунды:

55… 54… 53…

— Что… что за…

Он даже додумать не успел. Паника накрыла его с головой. Это невозможно. Снаряжение должно было нейтрализовать любой негативный эффект. Более того, оно вообще не должно было позволить этой твари приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы укусить.

Ксар’дэн заставил себя сосредоточиться. Посланник не обычный ученик. Его готовили к работе под давлением. Мысленным усилием он открыл интерфейс экипировки и тут же почувствовал, как внутри всё похолодело.

Внимание! Все защитные функции отключены. Причина: недостаток энергии.

— Этого не может быть…

Снаряжение, выданное для такой миссии, не могло оказаться разряженным. Запаса энергии должно было хватить как минимум на три дня активной защиты. И тут его осенило.

Брат одной из тех выскочек, из-за которых он вообще оказался в этом мире, служил в отряде обеспечения. Именно он отвечал за подготовку экипировки Ксар’дэна. Значит…

— Они подстроили это. Решили избавиться от меня.

Если бы всё прошло по плану, он бы так ничего и не узнал. Защита могла ни разу не понадобиться за всю миссию, и Ксар’дэн вернулся бы домой в полной уверенности, что с экипировкой всё было в порядке. Но стоило произойти настоящему нападению, и выяснилось бы, что защищаться ему нечем. Именно как сейчас.

— Гениально… Ублюдки.

Собственной магической энергии оставалось немного. Её хватило бы всего на одну активацию, и ту он уже потратил в приступе ярости, когда разнёс стену. Скорее всего, именно через образовавшуюся дыру заражённый и проник внутрь.

Ксар’дэн лихорадочно перебирал всё, что у него ещё оставалось, пока не вспомнил о собственных наручах. На них было наложено временное усиление регенерации. Одноразовое и очень дорогостоящее зачарование, предназначенное лишь для самых крайних случаев, когда полученные раны напрямую угрожали жизни владельца. После активации оно использовало накопленную в наручах магическую энергию, а затем работало автономно до полного истощения внутреннего запаса.

Но был у него и серьёзный недостаток. После запуска регенерацию уже нельзя было остановить. Она продолжала работать до тех пор, пока в наручах оставалась энергия. Ни секундой меньше. Но выбора всё равно не было.

— Либо я сдохну от кровопотери… либо продержусь.

Стиснув зубы, Ксар’дэн активировал зачарование. Секундный отклик, и разорванная плоть на шее начала затягиваться прямо на глазах. Таймер паралича уже показывал сорок восемь секунд. Появилась надежда. Но едва Ксар’дэн подумал, что сможет продержаться, тварь дожевала кусок плоти и с рычанием вгрызлась в него снова.

— Нет! НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!

Он кричал лишь внутри собственного сознания, не способный даже пошевелиться. Лицо чудовища приближалось всё ближе, заливая его шею тухлой слюной и кровью. Боль захлестнула его снова, но регенерация сработала почти сразу. Разорванная плоть начала восстанавливаться, и через несколько секунд рана почти закрылась. Но взгляд Ксар’дэна уже был прикован не к ней, а к таймеру.

59… 58… 57…

Отсчёт начался заново.

— Я… не могу… умереть так…

Очередной укус обнажил ключицу.

— Не здесь. Не от этого… грязного, тупого… мясного оружия…

Но тварь не останавливалась. С каждым новым укусом она становилась всё активнее и быстрее поглощала восстанавливающуюся плоть. Со вторым и третьим куском она справилась быстрее, чем с первым. Прошло каких-то пятнадцать секунд, и заражённый уже потянулся за следующей порцией.

Новый укус.

60… 59… 58…

Снова сначала. Ксар’дэн чувствовал, как тело постепенно теряет чувствительность. Регенерация продолжала работать быстро и точно, но каждый новый укус сводил весь её прогресс на нет. Запас энергии в наручах стремительно таял.

— Может, она... нажрётся и уйдёт... — с отчаянием подумал он. — Может… насытится…

Но он сам понимал, насколько бессмысленна эта надежда. Этот монстр не насытится. Вирус, созданный его собственным народом, не предусматривал сытости. Это не голод — это встроенная команда: распространяй. А значит, он будет есть, пока не заразит или не останется ничего.

Время потеряло смысл. Таймер опускался всё ниже, а затем очередной укус снова возвращал его к шестидесяти. Плоть восстанавливалась и вновь исчезала под зубами. За несколько минут Ксар’дэн словно пережил собственную смерть десятки раз, запертый в бесконечной петле боли и полного бессилия.

А потом регенерация начала слабеть. Сначала едва заметно. Раны затягивались чуть медленнее. Мелкие разрывы уже не успевали закрываться полностью. Каждый следующий укус оставлял после себя всё больше крови. Наручи иссякали.

— Наконец-то… — мелькнуло у него в голове.

В этой мысли была искренняя и мимолётная радость. Радость, что всё скоро закончится. Что боль не будет вечной. Что он больше не будет чувствовать, как из него вырывают куски плоти.

Но физическая боль была не единственной. Оставалось унижение. Он, Ксар’дэн Велир из Дома Ксар’Моран, потомок древней крови, умрёт здесь, в забытом мирке на краю цивилизации. И не в бою с достойным противником. Его заживо сожрёт одно из слабейших существ, порождённых его собственным же народом.

Когда последний заряд в наручах истощился, всё стало ясно. Очередной укус, и кровь больше не останавливалась. Шея не затягивалась. Глаза начали гаснуть.

И в эту последнюю секунду, когда сознание ещё цеплялось за бытие, Ксар’дэн увидел… взгляд. Глаза монстра. Но уже не совсем пустые. Там что-то менялось. Внутри этой тьмы просыпалось нечто… Нечто разумное.