Серый быстро привык к своему новому телу и новой реальности. Слабость после болезни отступала с неожиданной скоростью. Возможно, сказывались особенности полукошачьей физиологии, а может, циркуляция Ци, которую он постоянно практиковал по скудным воспоминаниям матери Ливэя, давала плоды. Тело стало послушнее, а чужие воспоминания перестали всплывать хаотично, окончательно укладываясь в упорядоченную, хоть и печальную, историю.

Особенно интересовала его магия этого мира. Однако из обрывочных знаний Ливэя было не понятно, что существует на самом деле, а что — просто сказки и суеверия.

Поэтому Серый решил провести несколько экспериментов. Если верить воспоминаниям пацана, то сглазы и проклятия тут вполне реальны, а наложить их может даже обычный человек, если окажется в нужных условиях. В его «новой» старой жизни был один особенно неприятный персонаж — слуга по имени Чжан. Не старый, лет тридцати, с рыжими ушами и вечно презрительным прищуром. Он отвечал за доставку воды и дров в дальние покои и всегда норовил «забыть» о семнадцатом молодом господине, отчего Ливэю часто приходилось мерзнуть. Так что Чжан тоже был частично виноват в болезни, унесшей жизнь пацана.

Идея с черным котом, перешедшим дорогу, казалась Серому абсурдной, да и у местных не было такого суеверия. Но в мире, где у людей растут хвосты и существует магия, она вполне могла сработать. В конце концов, это была даже не месть — всего лишь научный эксперимент по изучению метафизики.

Одним туманным утром Серый вышел из комнаты раньше обычного. Он чувствовал, как его новые уши сами поворачиваются, улавливая звуки: скрип дверей, далекие голоса, щебет птиц. Хвост, этот странный придаток, нервно подрагивал — видимо, тело волновалось.

Сергей занял позицию за углом кладовой, рассчитав траекторию. Вскоре послышались неторопливые шаги и насвистывание. Чжан шел, медленно помахивая пустым ведром и фальшиво подражая какой-то мелодии.

Серый глубоко вдохнул и вышел из-за угла ровно в тот момент, когда Чжан поравнялся с ним. Он пересек ему путь в паре шагов впереди, двигаясь спокойно, будто просто вышел прогуляться. Их взгляды на мгновение встретились, и в глазах Чжана мелькнуло привычное пренебрежение.

Контакт длился секунды. Но в этот миг Сергей сосредоточился. Он не знал заклинаний, не владел техниками проклятий. Все, что он сделал — это мысленно, с ироничной интонацией, пропел строчку из старой песни: «Говорят, не повезет, если черный кот дорогу перейдет». Он вложил в эту мысль не злобу, а скорее любопытство и легкий вызов судьбе.

В первые минуты не произошло ничего необычного. Чжан проследовал дальше, даже не оглянувшись. Серый почувствовал легкое разочарование.

«Ну, конечно. Глупости. В этом мире свои законы, а земные приметы тут ни при чем».

Он повернулся, чтобы идти обратно, как вдруг услышал громкий, влажный звук и следом ругательство. Обернувшись, он увидел, что Чжан поскользнулся на небольшой луже посреди дорожки и шлепнулся в грязь.

Сергей замер. Совпадение? Весьма вероятно. Он медленно пошел дальше, но его уши чутко прислушивались к происходящему. Чжан, грязно ругаясь, поднялся на ноги, и тут с крыши слетел кусок черепицы, чуть не угодив ему в голову. Слуга отпрыгнул с криком, споткнулся об опрокинутое ведро, упал и на этот раз, кажется, вывихнул лодыжку. Его громкие вопли боли быстро привлекли внимание других слуг.

Сергей ускорил шаг, скрывшись за поворотом. Сердце билось чаще, но не от страха, а от азарта, хвост радостно топорщился. Три инцидента подряд? Возможно, всего лишь цепь случайностей. Но в голове уже выстраивалась гипотеза: а что, если в этом мире намерение, подкрепленное Ци и верой в определенный культурный архетип вроде приметы о черном коте, может вызывать настоящие последствия? По сути, всего лишь маленькие, незначительные события, которые складываются в одну цепочку самым неудачным образом, даже не совсем магия.

Это требовало проверки. Многочисленных, аккуратных проверок на разных субъектах и в разных условиях. Однако первичный результат был обнадеживающим. Не смертельно, но весьма досадно для обидчика.

Вернувшись в свою комнату, Серый сел на кан, запустил циркуляцию Ци и улыбнулся. Улыбка вышла чуть хищной, отчего кончики его черных ушей дрогнули, а хвост дернулся.

«Что ж, — подумал он, глядя на свои чуть заостренные ногти. По форме они скорее напоминали человеческие, а не кошачьи, но были гораздо более крепкими. — С такими способностями игра становится намного интереснее».

Во дворе все еще слышались причитания Чжана. Они были словно музыка для кошачьих ушей, отчего Серый даже довольно прижмурился.