— Редкие гости в наших краях, — заметил Лян, проследив за удивленным взглядом. — Из южных земель, наверное. Там их много, говорят. И лисы оттуда же. Каждый год к нам приезжают иноземцы, чтобы посмотреть на бои и выступления, но в этот раз почему-то их особенно много.

Серый кивнул, стараясь не выдать своего невежества. Он не знал о том, что в этом мире еще и эльфы есть, но попытался это скрыть. Хотя насчет иностранцев он мог бы и сам догадаться. Разные страны между собой открыто не враждовали, поэтому путешествия ради торговли и туризма не были чем-то необычным. Все же экзамены в такой крупной школе были довольно ярким событием, ученики заклинателей устраивали яркое показательное выступление, а отбор на боевой факультет проводился на открытых аренах, и все желающие могли посмотреть. Кроме того, в городе в эти дни начинался фестиваль, и сюда съезжалось множество торговцев и артистов.

Караван остановился на постоялом дворе, с которым сотрудничал вот уже несколько лет. Лян быстро обустроился в комнатушке при служебных помещениях, а Серому досталась отдельная комната на втором этаже. Сяо Хэя выпустили из корзинки, и он немедленно исследовал каждый угол.

Серый опустился на кровать и устало выдохнул. Завтра предстояло подать документы на вступительные экзамены, и это уже само по себе станет одним из этапов отбора учеников. Ведь приемная комиссия находилась на вершине горы, а все бумаги надо заполнить и подписать лично. Те, кто слишком слаб физически, просто не смогут этого сделать.

На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Серый с Ляном и Сяо Хэем вышли с постоялого двора и направились к подножию горы, где начиналась лестница, ведущая в Академию Заоблачного Предела. В предрассветных сумерках каменные ступени выглядели бесконечными — они уходили вверх, теряясь в клубах тумана, и даже вершины не было видно.

Лестница оказалась красивой и широкой, выложенной из белого гладкого камня, но подъем был довольно крутым. Ноги быстро налились свинцовой тяжестью, дыхание сбилось, а Лян, несмотря на свою обычную расторопность, постепенно начал все сильнее отставать.

Лицо слуги покрылось испариной, он дышал тяжело, с хрипотцой, и с каждым шагом его ноги дрожали все больше. Наконец Лян остановился, опершись руками о колени, и попытался отдышаться.

— Молодой господин… — выдохнул он. — Я… я, кажется, не могу…

Серый понимающе кивнул. Он и сам чувствовал, как горят мышцы, но в теле Ливэя, несмотря на недавнюю болезнь, словно бы таился какой-то скрытый резерв. Сначала он думал, что это особенность кошколюдей, но у Ляна ее точно не было. Скорее всего, дело оказалось в циркуляции Ци. За время подъема Серый кое-как научился циркулировать ее прямо на ходу.

— Возвращайся в город, — сказал он Ляну. — Жди меня на постоялом дворе.

Серый достал из переноски Сяо Хэя. Котенок недовольно мяукнул спросонья, но быстро принюхался к горному воздуху и затих, с любопытством оглядываясь по сторонам. Серый сунул его за отворот ханьфу на привычное уже место. Он решил специально взять с собой малыша, чтобы убедиться, что тот нормально переносит горы. В Академии можно было держать питомцев, у заклинателей часто бывали помощники в виде волшебных или просто дрессированных зверей, но маленькому котенку могла не подойти местная атмосфера, и лучше было узнать об этом до того, как станет слишком поздно.

Серый продолжил подъем, и постепенно циркуляция Ци стала даваться ему все легче. Размеренные движения превратились в своего рода медитацию, и вскоре пульс успокоился, тяжесть в мышцах отступила, а дыхание вновь стало ровным. Лестница шла то между скал, то ныряла в тенистые рощи, иногда выходя на открытые участки, откуда открывался захватывающий вид на город внизу, уже похожий на игрушечный.

Иногда он обгонял других поступающих, иногда обгоняли его. Какая-то девчушка с рыжими ушами буквально проскакала мимо него, поддразнивая своих спутников, и попаданец мог только позавидовать ее энергичности.

На полпути на очередной ровной площадке, предназначенной для отдыха, Серый заметил необычную сцену. Парень примерно его возраста, одетый в роскошное ханьфу из жемчужного шелка, раздраженно шипел и ругался. Непривычные среди темноволосых кошколюдей белые волосы струились по его плечам, а роскошный холеный хвост нетерпеливо хлестал по воздуху. Хвост был таким пушистым, что по объему мог и с лисьим поспорить.

Перед юным господином на каменных ступенях, скорчившись, лежал парнишка-слуга в простой одежде. Он пытался подняться, но ноги отказывались слушаться, и каждый раз он снова оседал на землю, дрожа от перенапряжения. Беловолосый аристократ тыкал его носком расшитого сапога, не столько пиная, сколько поддевая, словно пытаясь перевернуть жука, упавшего на спину.

— Хватит притворяться! — шипел он, и его тонкие ноздри раздувались от гнева. — Ты просто слишком ленивый! Вставай немедленно! Ты позоришь меня перед всей академией!

Слуга что-то невнятно прохрипел в ответ, пытаясь поднять руку, но сил не хватило даже на это. Серый вспомнил, как сам умер от переутомления, и не смог пройти мимо. Он слишком хорошо знал, каково это, когда тело отказывает, а тебя продолжают пинать — пусть и не ногами, а требованиями, сроками, обязательствами.

— Он на самом деле может умереть от усталости, — сказал Серый, останавливаясь в паре шагов.

Беловолосый резко обернулся, и его кошачьи глаза — небесно-голубые, с вертикальным зрачком — уставились на Серого с надменным удивлением.

— Что?

— Я говорю, если продолжать его так гнать, он может умереть, — спокойно повторил Серый. — И что ты будешь делать с трупом?

Беловолосый на мгновение опешил. Его уши прижались к голове — инстинктивная реакция на неожиданность — но быстро вернулись в прежнее положение.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь⁈ — голос его зазвенел от возмущения.

— Понятия не имею, — Серый пожал плечами, обошел застывшего аристократа и продолжил подъем. — Но кем бы ты ни был, вряд ли твоей репутации пойдет на пользу, если ты в первый же день у всех на виду замучишь слугу до смерти.

Сяо Хэй высунул голову и уставился на беловолосого с явным кошачьим презрением.

Серый успел сделать шагов двадцать, когда сзади раздался возмущенный голос:

— А ну стой!