Гриня облизнул губы. Лицо у него было мокрое, хотя он, как и Мавр, был не потлив.

— Думал, глюк какой-то у меня, шиза. В натуре же шиза это, Мавр!

Ничему другому Мавр не поверил бы.

— Я только сейчас всё понял! Мавр, вспомни «Назад в будущее», мы смотрели, — продолжал Гриня просительно, как подобает, но без торопливости, чтобы не спровоцировать, не показаться отмазывающимся. — Вместе же смотрели. Временной континиум75. И потом, да куда этот чайник денется? Попользуешь нычку — и вот он чайник, забирай да толкай его. Кто сюда дойдёт, кроме тебя?

— Это и без сопливых, как на коньках. Ты мне за телефон давай, за идею свою. Какой навар с него, что ты там придумал. Что ты там понял. Только это, Гриня, в натуре без бэ, больше не пи***, говори, как есть, а то я кадык тебе раздавлю прямо тут... Людям звонить предлагаешь, спасать их?

— Да.

— И зачем это мне? Декларация прав? Да еба****.

— Прикинь, сколько у людей тут родственников не выбежали из Зарницы? Сколько на пождепо остались, сгинули, по потолкам лежат? Все, кто спасся, Мавр, — все бежали сломя голову из города. А кто пытался в городе залечь, дома спрятаться... Или кто не туда бежал. Или кто медленно бежал... Никто не выбрался. Ну, Папаши кроме. Так то — Папаша... Мавр, Капустин — военный город. Тут телефонов — в каждом доме, а в квартирах — от майора у всех.

— Я понял, понял, много пиз****, Гриня. И что, ходить и людишкам предлагать звонок на тот свет к родственнику? Сто долларов в минуту? Объявление повесить? Чтобы они тогда из Зарницы выбежали?

— Мавр, — сказал Гриня. — Хоть сто миллионов долларов в минуту. Это не чайник. Это жизни. Ни в одной известной «времянке» нет городского телефона. Только в этой.

— Городского?

— Да. Я же показал, телефон с номером городским. С этого даже, может быть, можно на межгород позвонить. Времени там, правда, мало... Но если «времянка» закорочена, а все «времянки» закорочены, то у нас каждый новый вход на этаж время там, в восемьдесят восьмом, обнуляет. Это как минимум. А если обнуляет само «взял-повесил» трубку... Хоть сто миллионов бери, хоть сколько. Просто надо проверить гитику на выход. Ты прав, конечно, ей давать время надо. Но брать из неё ничего нельзя. У меня прямо живот свело, что нельзя!

— Всё это ***** какая-то, — сказал Мавр, промолчав целую минуту. — Если мы кому-то позвонили уже, то он уже выбежал же. А деньги где? — Он подумал. — А, да, вроде просёк. Сначала надо позвонить, и там как бы срабатывает. Ладно. Ну, да, ладно. А оно работает вообще? Трубку-то повесили... Как ты сейчас-то проверишь, оно вообще работает, или уже нет, Гриня ты Гриня? Ты ж вторым звонком её истратить же мог начисто.

Гриня молчал, ожидая, пока до Мавра и это доползёт. И до Мавра доползло.

— Ах ты, жук, Гриня, очкарик ты ё******, — сказал он и ощерился в улыбке с блёсткой. — Ну, ладно, Гриня. Я допонял. И первый раз было одно время, и второй то же самое. То есть ты и проверил уже. Ну, давай, пробьём фишку. Какой там твой номер телефона?

Телефон у Платонихиных был хороший, красный, с кнопочками и красивым сигналом, и эта красота резко отделила сигнал от звукового бедлама трансляции звукового оповещения ГО за окном, хотя телефон звонил и тише на порядки, стоя на трюмо в прихожей квартиры 9 в третьем этаже дома 29 по проспекту 9 мая. Он был отделён от Гришиной комнаты двумя закрытыми дверями, но Гриша сразу услышал звонок и оторвался от окна, за которым происходило непонятное, и бросился в прихожую, чтобы опередить мать. Но мать не вышла из зала, она уснула в кресле в зале, смертельно усталая от слёз, и ни адские частоты сирен, исторгаемых матюгальниками с улицы, ни «трелень-трелень» чуда латвийской мысли не могли её потревожить.

Примерно через семь субъективных часов после этого, там, два года назад, мимо Грининого дома прошёл Гена-Гений, уже с фингалом, уже не во вьетнамском пуховике, а в найденном на заборе бушлате, но всё ещё с тремя тысячами четырьмястами долларов в тайном поясе.

Но он не знал, что это дом Грини Платонихина, да и вообще он ничего ещё не знал, он просто спасался. Кольца ещё падали, а на проспекте 9 мая уже не было, кроме Гены-Гения ни души.

Личная переписка76

Сергей Жарковский <**********@gmail.com>

пн, 7 янв., 16:38

кому: Клаус

Привет, Семён.

>>Куда пропали?

Чуть совсем не пропал ведь на орвном месте. 26 декабря операцию сделали. Операция «С Новым годом», блин. Выскочил сегодня из больницы на ночь хоть душ принять. Там ещё холодно, как я не знаю. Вот, пишу вам, отвечаю. По первому вопросу, пока ничего у москвичей, сами понимаете, не успел узнать, в почте ничего нет, их надо пинать, а я в больнице, без связи. Похожий на самурая после успешного сёппуку.

>>в файле приаттаченном

Никакого файла к вашему письму не того-этого. Забыли, Семён, забыли. Опять. И опять ничего не сказали, как вам мой вариант вашего рассказа. Довольны ли.

На связи буду не знаю когда. Обещают чуть ли до двадцатого застенки.

Дренаж, впрочем, вчера вынули. И вообще, спасибо врачам, меня тоже, считай, вынули. На ровном месте, блин!

(Семён, я понимаю, что вам до интернета каждый раз добираться непросто, так что приношу извинения.)

С уважением, Сергей

Клаус <********************@gmail.com>

пн, 8 янв., 14:53

кому: я

Ох ты, как же вы так. А что случилось-то?

Файл забыл прикрепить, да, вставляю в прмяо в тело письма, чтобы сам видеть.

«Тридцать лет спустя»

1. Вступление

Вот уж тридцать лет прошло, как над Капустинским полигоном вспыхнуло зимней предновогодней ночью немыслимое и грозное явление, положившее начало таинственной зловещей Зоне, словно сошедшей со страниц наших старейших писателей-фантастов Братьев Стругацких. Не утихают споры, дар ли Зона или проклятие? Сколько жизней унесла она, но она же подарила человечеству, к примеру, лёгкий путь на Луну. Что весомей? Слеза матери пропавшего в Зарнице ребёнка или тонны лунного камня почти бесплатно?

...О том страшном дне 30 декабря 1988 года существует много воспоминаний и все они производят впечатление легенд или фантастических рассказов.

Около полуночи в небе над полигоном, на высоте порядка трёхсот-пятисот метров, вспыхнули около тысячи двухста «красных колец». Они возникли из немыслимого «ничто», загорелись зловещим алым внутренним светом, и начали опускаться на город и астраханскую степь, обозначая собой территорию, отныне и неизвестно насколько закрытую для Человечества, и до самого горлышка полную неведомых тайн и смертельных опасностей.

Обратимся к истории.

Современному подростку трудно даже представить, в какое время это происходило. Происходил глубинный слом Советского Союза, но этого ещё никто не чувствовал, не предвидел, наоборот, виднелись отличные перспективы. Шёл уже третий год Перестройки, Михаил Горбачёв успешно общался с Рональдом Рейганом, был подписан Договор о ликвидации ракет малой и средней дальности (РМСД), в суперсекретном Капустине работала группа USA On-Site Inspection Agency во главе с бригадным генералом Лоуджоем, по всей стране открывались кооперативы, телевидение брало Монбланы и Эвересты гласности, мы вывели войска из Афганистана. Но...

Всего два года назад полыхнул ядерным грибом Чернобыль, и только что, буквально две недели назад, страшное землетрясение потрясло Армению. И вот опять — над астраханской степью вспыхнули «красные кольца» и в один момент более тринадцати тысяч человек, мужчин, детей, женщин, стариков, офицеров и солдат исчезло, бесследно растворилось в недрах вспухших над населёнными пунктами (здесь их называют «жилмассивы» или «застройки») зловещих «туманных колпаков». Были и пожары, были и разрушения.

Уже утром в неведомый туман пошли спасатели. Все они погибли, кроме тех, кого юная бешеная Зона остановила на своей границе, не впустила в себя. Надо было ждать, пока туман рассеется.

Спасшихся, выбежавших из-под Зарницы жителей и военнослужащих было примерно столько же, около десяти-тринадцати тысяч по разным данным. Как теперь понятно, их спасение тоже загадочно. Не инстинкт ведь самосохранения, не знаменитая трекерская «чуйка» гнала их прочь через забор закрытого города ракетчиков, — сирены и прожектора, которые были установлены по периметру ещё не возникшей Зоны почти за год до этого. Неужели у правительства существовали какие-то предпосылки, какая-то информация, что нечто подобное может произойти? Есть немало свидетельств, что город наполняли слухи об инопланетянах, о гуманоидах, о предстоящем Вторжении, но это, безусловно, всего лишь часть общего информационного фона гласности, когда по всей стране, сходящей с ума от сенсорного голодания и жаждущей общемировых чудес, появились бульварные газетёнки, возник Чумак, маги и контактёры обретали всесоюзную славу и стригли купоны. (Кстати, вы знали, что и Чумак и Кашпировский пытались попасть в Беженск? Ух и обо****и их тут! Зареклись.)

Но вот три факта, гласностью не объяснимые.

Первое. «Метеостанции» по периметру города и полигона, оборудованные сиренами и прожекторами, указавшими беглецам путь. По чьему приказу они были созданы? До сих пор нет никаких официальных объяснений.

Второе. В сентябре 1988 года в магазинах Капустина появилось уникальная книга, только что изданная в Нижне-Волжском издательстве Волгограда. Книга содержала полную версию повести А. и Б. Стругацких «Пикник на обочине» и все варианты их сценария для знаменитого фильма А.Тарковского. Стоила книга копейки, и завезено в Капустин было ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ экземпляров, о чём есть документальные данные. Тираж был не указан, выходные данные были явно нарочно перепутаны, и нигде, кроме Капустина, эта книга в продажу не поступала. Нам удалось узнать, что само издание книги напоминало военную операцию: типография была взята под охрану военными, работников обыскивали, и даже волгоградские любители фантастики не сумели получить ни одного экземпляра. В Капустине книгу продавали по прописке77, и до Зарницы за городскую черту попало в лучшем случае несколько десятков этих томиков с Кайдановским в кепке на обложке.

Третье. Сразу же после опадания тумана (это произошло примерно в конце февраля — начале марта 1989 года), когда уже был установлен Кордон, в лагерях начались тренировки разведчиков и спасателей. В качестве учебного фильма в классах только что построенной комендатуры демонстрировался ПЕРВЫЙ вариант фильма Тарковского «Сталкер». Как известно, он считался бракованным и уничтоженным, но на самом деле он был сохранён сотрудницей знаменитого режиссёра-эмигранта78, был отыскан и тиражирован «для служебного пользования». Казалось бы, что тут странного? Но имеются твёрдые свидетельства независимых очевидцев о том, что в кинотеатрах Капустина (а также в клубах военных частей и подразделений) этот вариант фильма под названием «Зона жестоких чудес» демонстрировался практически всё лето 1988 года. В частности, есть свидетельство Рината К., солдата-срочника в запасе, ныне владельца рекламного бюро из Казани, который демобилизовался из Капустинского гарнизона 30 июня 1988, и видевшего79 этот ОДНОСЕРИЙНЫЙ фильм за два дня до демобилизации в клубе, расположенной в сорока километрах от Капустина, части.

(Ныне этот вариант фильма Тарковского широко известен80 всему мировому сообществу, многократно издан на носителях, но доказано, что появился он точечно в Капустине почти за полгода до Зарницы под очень говорящим названием.)

Эти три факта необъяснимы. Что это было? Кто отдавал приказания? Почему? Загадка...

Когда мы пытаемся задавать эти или подобные вопросы тогдашним руководителям ответ всегда один: «без комментариев». В манере, так сказать, Рэдрика Шухарта...

Однако, пора заканчивать вступление и перейти к общему обзору. Сначала мы выясним, что же за город такой — Капустин, чем он ыбл знаменит и почему ему была предрешена судьба одного из самых серкетных муниципальных образований на планете Земля. И до Зарницы, и ныне, после неё. И, видимо, таковым пребудет вовеки веков.

2. Капустин

3. Зарница

4. КЗАИ: территория страшных сказок

5. Лунное чудо

6. Политика терзает Зону

7. Наши дни

8. Воспоминания о будущем (усл.)

Вот такой текст получается, Сергей. Вот так это я себе представляю. Я понимаю, что писатель из меня аховый, а здесь, в Предзонье люди начитаны, вашего земного телевизора не смотрят, очень ядовиты, и очень не любят, когда кто-то что-то делает плохо. Могут и морду набить. Как я вам рассказывал, был у меня друг, который мои корявые вирши редактировал, но умер он год назад…

Но, как ни крути, плохой я, а единственный. Старожилы говорили мне, что был ещё один до меня, но сразу он пропал без вести. Какой-то местный репортёр.

Заканчиваю. Ваш вариант моего рассказа очень хороший, хотя он и такой же, как и мой.

Всё равно, как вы понимаете, публиковать это нельзя, пусть я и поменял все имена и исказил все локальности.

На это заканчиваю. Как там со вторым «Хобо»?

Выздоравливайте и отвечайте. Жду вашего письма.

С уважением, С.Шугпшуйц

ГЛАВА 6

КАНУВШИЕ81

Personal data:

Василий Олегович Клювкин.

1963.

Литературный институт имени Горького (Москва, 1984).