Марина Марковна Павловская
Любовь и годы. Вдали от Родины
Аннотация: Эта книга о любви русской пленной девушки к немецкому офицеру, спасшему ей жизнь. Несколько счастливых лет в послевоенной Европе не спасли взаимного чувства и не смогли удержать любовь. Тоска по Родине, желание увидеть одинокого отца... Удастся ли ей бросить безбедную жизнь и вернуться в СССР?
Книга 1. Часть 1. Плен
Черный « Мерседес» развернулся за оградой и мягко подкатил к подъезду старинного двухэтажного особняка. Шофер открыл дверцу и помог выйти высокому пожилому господину и женщине в широком старом пальто. На ступеньках их встретил полный лысеющий человек в полувоенном костюме.
- С приездом, господин барон.
-Здравствуйте, Дитц. Возьмите вещи.
Барон фон Рутенберг прошел в просторный холл – прихожую, откуда наверх вела облицованная серым мрамором лестница. Дитц помог ему снять меховое пальто, сапоги и подал комнатные туфли.
- Что, Бригитта дома? – спросил барон.
- В столовой, герр Рутенберг.
-Мы поднимемся к ней,- сказал барон и обратился к женщине. Стоявшей у дверей; - Лилиан, подойди ближе. Сними пальто и эти… валенки. Дитц, помогите ей.
Женщина торопливо стала раздеваться. Тем временем фон Рутенберг продолжал;
-Наконец-то я нашел горничную. Мне предложил ее штурмбаннфюрер Шток. Вот какая красотка залетела к нему в лагерь. Она русская, но прекрасно говорит по-немецки. Ее зовут Лили. Не правда ли, Дитц, она очень мила.
- Да, герр Рутенберг.
Взорам мужчин предстала молодая девушка, растерянно топтавшаяся у стены в черных чулках. На ней было ветхое легкое платье. Рваным платком она кутала плечи.
- Подойди сюда, Лили. Сними платок. Да сними же, не бойся. Посмотрите Дитц, это же прелесть. Я переплатил за нее Штоку пятьсот марок сверх цены.
Девушка стояла, переминаясь с ноги на ногу и стыдливо опустив глаза. Она была действительно красива, только худа и неубрана. Темные спутанные волосы падали на плечи, высокие груди вылезали из порванного платья. Барон дал знак девушке следовать за собой. Поднявшись на второй этаж и войдя в красиво обставленную столовую, они увидели полную блондинку лет тридцати в военной форме, которая встала навстречу барону и поцеловала его.
- Здравствуй, папа. Мы ждали тебя вчера вечером. Кто такая? – брезгливо взглянула она на девушку. – Полька? Боже мой, отец, кого ты тащишь в дом?
- Брит, Лилиан будет у нас горничной. Она прелестная девочка. русская, но, похоже, из хорошей семьи.
- Меня не интересует ее семья. Здесь она пленница. И только!
- Это, конечно, все равно, кто ее родители. Но она хорошо воспитана и свободно владеет немецким.
- Подойди сюда, - сказала Бригитта. – Как тебя зовут?
- Лилия Воронцова.
- Сколько лет?
- Девятнадцать.
- Умеешь сервировать стол?
- Да.
- Нужно отвечать; да, фройлейн. Повтори.
- Да, фройлейн, - ответила девушка.
- Ну что же, пусть остается, -согласилась молодая баронесса. – Все лучше этой дурочки Зоси.
Рутенберг подозвал управляющего.
- Дитц, отведите ее Марте. Вымыть, накормить, дать комнату и одежду. Она здорова, ее осматривал врач. Идите.
Оставшись наедине с дочерью, барон подсел к столу.
- Налей мне кофе, Брит. Как у тебя дела? Когда едешь в Дортмунд? - Завтра. Папа, от Генриха письмо. Он в Таллине.
- Хорошо. Бригитта… я попрошу тебя…будь с Лили поласковее. Девочка столько пережила.
- Когда ты успокоишься, старый грешник? – хихикнула дочь. – Да помести ты ее хоть в своей спальне, мне все равно. Но только хоть ты и будешь с ней спать, пусть нос не задирает и знает свое место. И ты не смей ей потакать
Она допила кофе и вышла из-за стола
- Мне нужно в штаб,- сказала она и усмехнулась.
=
Дитц провел Лилю к маленькой лестнице в конце коридора. Они спустились в кухню, где у плиты стоял толстый, мокрый от пота повар. Рядом хлопотала женщина. Оба с любопытством взглянули на незнакомую девушку, кутавшуюся в платок.
- Кого это хозяин привез? – спросила женщина.
- Марта, это горничная. Займись ею. Ее надо вымыть, привести в порядок. Отведи ей угловую комнату. Она здорова.
- Ты кто? Полька? – спросила Марта.
- Русская.
- Откуда?
- Из лагеря под Эрфуртом
- Ишь ты! А по-немецки говоришь… Не было у нас еще русских. Иди за мной.
За кухней была маленькая ванная для прислуги. Марта включила колонку – нагреватель, пустила воду.
- Смотри за мной. В другой раз сама будешь управляться. У нас хозяева грязнуль не любят. Давай, раздевайся.
Когда Лиля сняла свои лохмотья. Марта ахнула.
- Матерь Божья1 Да ты красотка! Стройна, как богиня. А груди, плечи, ноги! Не зря ты хозяину приглянулась. Сколько тебе лет?
- Девятнадцать.
Лиля с блаженством плескалась в горячей воде, с ужасом вспоминая грязный холодный лагерь. Марта принесла ей полотенце, гребень, сорочку, белье мягкие туфли на маленьких каблучках, подобрала по размеру коричневое форменное платье для прислуги. Сама застегнула ряд пуговиц, завязала фартучек, приколола кружевную наколку на убранные назад волосы.
- Вот так будешь кофе подавать, - проворчала Марта. – Иди, тебя управляющий дожидается.
Дитц молча осмотрел новоиспеченную горничную, недовольно .как показалось Лиле, хмыкнул и приказал следовать за собой.
Они поднялись по той же маленькой лестничке наверх и пошли по коридору. Дитц провел ее через столовую, мимо каких-то комнат и вошел, по всей вероятности, в кабинет хозяина, где за большим рабочим столом сидел Рутенберг и что-то писал.
- Господин барон…- почтительно произнес управляющий.
- Хорошо, идите, Дитц, - кивнул ему Рутенберг.
Дитц вышел, прикрыв за собой двери. Барон продолжал писать. Лиля стояла, переминаясь с ноги на ногу. На стене между книжными шкафами висело большое зеркало в резной оправе. Лиля взглянула и не узнала себя. Незнакомая стройная красавица в строгом платье смотрела на нее. Трикотажная ткань мягко обтягивала все изгибы ладного тела. Темно-каштановые блестящие волосы, большие серые глаза… Неужели это она? Лиля показалась сама себе школьницей. Точно в таком же шерстяном платье с передничком ходила она в школу.
Барон, наконец, закрыл бумаги и поднялся.
- Ну что, .Лили, как тебе здесь нравится? – спросил он, подходя. –Если будешь послушной, и учтивой, никто тебя не обидит. Надеюсь, тебя не надо учить правилам хорошего тона. Ты из приличной семьи, это видно сразу, поэтому я и взял тебя. Подчиняться будешь непосредственно Дитцу. Будь аккуратна, держи себя в порядке. Я не люблю нерях.
Старый барон подошел к Лиле совсем близко.
- А ты прелестно выглядишь. Тебе к лицу это платье. Ты очаровательна, Лили .
Девушке вдруг стало страшно. Она вспомнила, как в лагере Рутенберг осматривал ее, щупал плечи, заглядывал в рот. Инстинктивно она сжала рукой вырез платья на груди. Барон словно не заметил этого движения.
- Идем, я покажу тебе дом, - сказал
Напротив кабинета была спальня барона, рядом три гостевых комнаты и библиотека. В другой половине дома за входной лестницей находились столовая, спальня Бригитты и комната Ганса, шестнадцатилетнего юноши. внука Рутенберга. После осмотра второго этажа спустилась вниз. Там была целая анфилада роскошных гостиных и бильярдная.
Лилю поразило богатое убранство дома. Просторные холлы, мебель красного и орехового дерева, паркет с узорами, хрустальные люстры, фарфоровая и серебряная посуда в высоких буфетах, прекрасные картины и книги… В одной из гостиных размещалась коллекция уникального рыцарского оружия. Ковры, шелк и бархат гардин и обивок, камины, изразцовые печи… Словно музей.
Наконец, барон оставил девушку на попечение Дитца, который привел ее в маленькую комнатку под лестницей и, сказав, что она может отдыхать до утра, удалился.
В комнатке стояла кровать с чистым бельем, столик, шкафчик, зеркало. Опустившись на постель, Лиля только теперь поняла, как она устала. Раздевшись, она юркнула под одеяло, и сон смежил ей глаза. .
.
. 2.
. Лиля росла счастливой. У нее, наверное, было все, о чем может мечтать человек – любящие родители. заботливая бабушка и брат с которым очень дружила. Раннее детство ее прошло на заставе. Где служил отец, а потом его перевели в Ленинград и семья поселилась в квартире деда, ученого-историка. В тридцать девятом Лиля окончила школу. Ей было семнадцать. Жизнь открывалась перед ней во всем ее великолепии, звала, манила вперед грандиозными стройками, новыми дорогами, комсомольским задором.
Мама по образованию была филологом, владела несколькими языками и преподавала в университете немецкий. Отец – полковник, командовал одной из артиллерийских частей. Старший брат Алеша с детства мечтал о море. окончил военное училище и служил на линкоре «Марат».
А Лиля неожиданно для всех поступила в медицинский институт, хотя в равной степени увлекалась и историей, а бабушка, имевшая консерваторское образование, прочила внучке музыкальную карьеру. Училась Лиля легко, с удовольствием. Как-то на все хватало времени, и на кино, и на танцевальные вечера, на театры и книги, на подруг и поклонников, пораженных ее редкой красотой. В нее влюблялись и парни – студенты, и мужчины постарше, но она смотрела на все ухаживания с юным легкомыслием. И все же один юноша нравился ей. Это был друг ее брата, молодой штурман Сергей Веселов.
Они бродили по городу, бывали в театрах и на концертах. Сергей провожал ее до дома, где в полумраке подъезда она принимала от юноши робкий поцелуй. Восемнадцатого июня сорок первого года они виделись в последний раз. Сергей с Алешкой уходили в море. а Лиля уезжала ночным поездом на каникулы в Белоруссию к тете.
Война пришла быстро и неожиданно. Тетя Валя с семьей не успели никуда уехать, как в городок вошли немцы. Два месяца жизни при оккупантах промелькнули как в страшном сне. Лиля почти не выходила на улицу. запрятав подальше модные городские туалеты и помогая тете Вале по хозяйству.
В просторном тетином доме постоянно ночевали офицеры из проходивших мимо частей. Однажды два веселых танкиста сумели разглядеть через старое тетино платье Лилину красивую фигуру и заставили девушку прислуживать себе. Лиля, пряча глаза, застелила постели чистым бельем, потом понесла ужин. Немцы заговорили с ней, один, смеясь. сдернул с головы косынку. Темные пышные волосы рассыпались по плечам, лицо вспыхнуло румянцем. Довольные офицеры уже не отпускали Лилю от себя. Усадили за стол, стали пить, а потом грубо опрокинули на постель. До сих пор стоял в ушах собственный крик и отчаянный стук тети Вали в запертую дверь…
А через несколько дней ее увезли в Германию. Спрятать племянницу не удалось. Девчонок с городка сразу согнали в здание школы на площади и велели родным собрать теплые вещи. После десятидневного утомительного пути эшелон с молодежью прибыл в Эрфурт. Их было около ста, молодых женщин и девушек, которых разместили в холодном бараке. Жесткие нары, никакого белья, одеял и подушек. Не было воды, кроме той, что капала с крыш дождливыми осенними вечерами. Раз в неделю – пропахший дезинфекцией душ. Оборванные неприбранные женщины являли собой грустное зрелище. Кроме двух – трех офицеры не соблазнялись ими.
Лилю. и здесь выделявшуюся своей красотой, сразу заметил начальник лагеря, штурмбанфюрер Шток. После осмотра врача по его приказу солдаты отвели Лилю к нему. Девушка провела в его квартире две долгих недели, днем спала под замком, а ночью. Стиснув зубы, задыхалась в объятиях толстого волосатого штурмбанфюрера. Он пил сам. заставлял пить Лилю, потом раздевал ее и глумился над ней при ярком свете лампы, наслаждаясь ее стыдом и слезами.
Солдаты из охраны не брезговали ничем, их не смущали неумытые лица пленниц. Заступая в караул, они с автоматами наперевес проходили между рядами нар, где, сжавшись от страха и бессилия перед мучителями, сидели женщины. Приглянувшихся заставляли раздеваться и насиловали тут же, на глазах у всех.
Среди молодежи неизвестно как оказалась четырнадцатилетняя школьница из Минска Наташа, удивительно милая синеглазая девочка. Как-то она еще не попадалась на глаза охранникам, женщинам удавалось прятать ее. Но вот однажды солдаты обратили на нее внимание.
- Смотри. Курт, какой милый котеночек. Мяу-мяу, - загоготал один и облапил девочку. – Ты когда-нибудь спала с мужчинами, крошка?
- Сейчас мы ей покажем, как это делается. – ухмыльнулся второй и стал стаскивать с нее кофточку и платьице.
Наташа, уже видевшая насилие над старшими подругами, закричала, забилась в сильных солдатских руках.
- Пустите! Пустите меня! Мама-а-а!
Тут не выдержали женщины, они накинулись на немцев, пытаясь оттащить Наташу.
- Не трогайте ее, пустите! Она ребенок, ей четырнадцать лет… Маленькая… кляйн…
Два солдата защелкали затворами автоматов и отогнали пленниц на несколько шагов, не давая подойти. А Курт сорвал с девочки последнюю одежду. Наташа стояла совсем голая, худенькая, длинноногая, беспомощно торчали косички. Ее трясло от страха. Солдат повалил девчонку на нары и набросился на нее, расталкивая коленями ноги.
Толпа женщин под дулами автоматов молча смотрела на насилие. В полной тишине раздавались лишь детские вопли. Через несколько минут Курта сменил один из солдат. Наташа страшно кричала, наконец, охрипла. Но все трое солдат, не обращая на это внимания, закончили свое дело и с хохотом удалились.
Бесчувственная девочка лежала на досках истерзанная, губы ее. шея и маленькие груди были искусаны до синяков, ножки бесстыдно раскинуты в стороны. Женщины тщетно пытались привести Наташу в чувство, потом прикрыли ее тряпьем и молча разошлись.
Наутро девочка с трудом встала и принялась голая бегать по бараку, прыгая и визжа. Она сошла с ума. Вечером ее пристрелили во дворе.
Часто в лагерь приезжали хорошо одетые люди, военные и штатские. Они покупали себе работниц. Однажды заехал Рутенберг. Он хорошо знал Штока, и тот по дружбе предложил ему Лилию. Девушку привели в кабинет начальника, заставили раздеться, и старый барон долго и придирчиво осматривал ее красивое тело. Затем он увез ее в свое имение.