'Любовь делает людей слабыми.

Ненависть делает их мёртвыми.'

Потря Суровый

Гулкие удары громадных часов с одной стрелкой на глухой стене Академии, странное объявление Голоса об Испытании и начале «Кровавой бани» — всё застало Дикаста на подходе к проёму, в котором за пеленой только что скрылся темноволосый паренёк из «чёрных» и со шрамом в половину лица.

Застало и не позволило пройти дальше.

А спустя считанные секунды после завершения речи на площади начался сущий кошмар.

Сперва неудержимо поднялась многоголосая волна ропота и гневных выкриков. Но она как внезапно возникла, так и исчезла, беспомощно расплескавшись сперва увертюрой ужаса, после сменившись продолжением этой драмы боли, отчаяния и безумия.

Увертюрой предстали Врата грядущего Ада.

Сначала выцвело небо. Затем без грома, без вспышек в воздухе повисли серые раны. Не круги, не воронки, а вертикальные разрывы реальности, словно кто-то провёл тупым зазубренным ножом по самой ткани мира. Они не светились, не дымились — они просто были пустыми, как глаза самых настоящих мёртвых.

Пять порталов. Высотой с само небо. Цвета пепла, старого железа, забытых и невыполненных обещаний.

Их края не дрожали — они замерли в неестественной неподвижности, будто пространство застыло в момент разрыва. Вокруг них полуденный первоапрельский воздух не колебался от ветра, а затвердевал, словно воск, пыль замедлялась вблизи и неспешно падала вниз, сверкая, будто куски битого стекла…

Пять порталов, образующих крест.

Крест на судьбе многих собравшихся.

Крест, превращающий увертюру во второй акт драмы, первым аккордом которого стал стук.

Не грохот, не вой.

Стук.

Словно сотни маленьких молоточков бьют по крышам одновременно. Потом — шуршание, как если бы весь мир начал сыпаться, будто карточный домик.

Из порталов посыпались Звери.

Стальные Крысы.

Не прыжком, не полётом — они вываливались, как мусор из порванного мешка, как потроха из вспоротого брюха. Но как только касались земли — вскакивали, взвивались и атаковали всех, до кого могли дотянуться. А до кого не могли — докатывались волной и вершили уже там своё кровавое пиршество…

А ведь при первом взгляде на одинокую Стальную Крыску возникает впечатление, что это сама милота. На самом же деле — коварное воплощение милого и пушистого ужаса. Их тела покрыты густым мехом, который обманчиво кажется одновременно мягким — вот от чего милота — и жёстким, словно сталь, готовая пронзить любого, кто осмелится приблизиться, коснуться его. Глаза, сверкающие, как чёрные алмазы, пронизывают душу смотрящего в них, а острые зубы, обнажённые в вечной ухмылке, не дают никому забыть о хищной природе Зверя. Хвост, длинный и гибкий, находится в постоянном шевелении, извивается, как змея, готовая мгновенно нанести смертельный удар. Движения Крыс всегда быстры и точны, как у легендарного Лунного Леопарда. И каждая деталь их изменённых тел говорит о том, что ныне это не просто животное-бич городов, а существо, действительно рождённое в кошмарах их жителей. Рождённое и воплощённое в реальности.

Дикасту повезло.

Он оказался равноудалён от двух ближайших порталов и не попал под первую волну Зверей. Но радости от того не испытывал совершенно. «И живые позавидуют мёртвым…» — чужая, но такая ёмкая и подходящая к моменту мысль билась в голове, тогда как глаза искали хоть какой-нибудь выход, хоть какой-то вариант действий, позволивший бы остаться в живых.

Искали и не находили. И отчаяние начинало понемногу захватывать сознание, казалось, ещё чуть-чуть, и перед глазами возникнут самые яркие и приятные мгновения жизни, возвещая о неизбежном конце.

А потом это действительно произошло.

Настал и его черёд отдать Пределу свою душу.

Сперва его сбили пытающиеся разбежаться люди, затем он ощутил, как к его коже прикоснулись такие небольшие, но цепкие, мокрые от крови лапки… И, не в силах сдержать страха, отвращения, он закричал, завизжал, влился сольной арией в многоголосый хор ужаса!

После — наступила тьма.

Тьма настоящего безумия.

Изредка всполохи осмысленности, проблески разума пытались вернуться, пробить себе обратную дорогу в его сознании. Когда попытки венчались успехом, наступала небывалая ясность мысли, тут же сминаемая стремлением тела во что бы то ни стало выжить, вновь бросая в пучину безумия. Но за такие, пусть и краткие мгновения, мозг успевал-таки обработать события творящегося на площади кровавого аттракциона невиданной жадности вечно голодных Крыс.

Ощущение царапающих лапок сменяется болью от первого укуса, за которым следуют всё новые и новые. Тело корчится, бьётся в конвульсиях, судорогах, а душа… Она, отданная Пределу, плавится от нового ощущения — чувства обретения собственной завершённости, единой целостности.

Душу наполняет Сила.

Сила, выплёскивающаяся в округу ошмётками тварей, ещё миг назад так радостно терзавших тело, жадно рвавших плоть Дикаста. Теперь она, плоть, зарастала на глазах, так быстро, что внутренности парня истязала совсем другая боль.

Голод.

Дикаст хотел жрать так, как никогда прежде. И он не устоял, поддался одному из семи грехов — чревоугодию — сорвал с себя первую попавшуюся из ещё живых тварей и впился в её стальную шкуру зубами, ломая их и чувствуя, как они тут же отрастают вновь, становясь с каждым разом всё крепче и крепче. И острее!

Но этого было мало, чтобы утолить настолько дьявольский голод. Ничтожно мало!

Теперь уже не Звери охотились на него. Он сам стал для них карой, стал настоящим Крысоловом!

На самом деле тварей из порталов выпало не так и много, как показалось в самом начале мозгу, поражённому стрессом от царящей вокруг паники. В большей степени суматохе и неразберихе поспособствовали сами люди, которые вполне могли бы дать отпор с гораздо меньшими потерями, если бы выступили единой силой, встретив опасность, как подобает будущим Воинам Предела. Но внезапность события, резкий переход от радостной атмосферы праздника к началу смертельного Испытания, сыграли свою главную и неповторимую роль.

Медленно и поначалу сильно хромая, Дикаст, ведомый голодом, продвигался в сторону одного из порталов, откуда ещё продолжали обильным потоком падать твари.

Шёл, хватая и перехватывая тех монстров, что бросались на него. И рвал на части, расплёскивая уже их потроха по округе, купаясь в красном рукотворном дожде.

Шёл, с каждым шагом всё больше и больше превращаясь в ненасытного демона. И пожирал своих обидчиков, оставляя за собой их кости со следами и обломками своих же зубов.

Шёл, теперь уже сам распугивая с пути сломленных существ, ещё недавно бывших гордыми людьми, пришедшими за халявной силой, а никак не собственной смертью.

Шёл всё быстрее, всё увереннее держа голову высоко и гордо поднятой. И чем больше он пожирал Зверей, тем больше силы и Силы ощущал в теле, а внутренности более не терзала никакая боль — их ласкало удивительное удовольствие…

Упоение возмездием за перенесённые страх и ужас недолго радовало Дикаста. Оно было безжалостно разрушено, раздавлено — раздался поистине могучий визг! Из центрального портала вывалилась просто гигантская туша. И теперь она стояла на задних лапах во весь свой немалый рост и повелительно ревела.

Король Стальных Крыс.

Тот, кто своим появлением, рождением ломал все тактики борьбы со Стальными, все способы и приёмы, выработанные за десятилетия кровопролитных противостояний с этой скрытой во тьме ночи и подземелий угрозой.

В отличие от обычных представителей своего семейства, Король являлся Зверем совсем иного порядка — ростом под два метра, длиной до полутора без учёта хвоста и массой центнера два. Окрас более тёмный, с бо́льшим металлическим отливом, похожий на закалённую сталь. Кожа покрыта роговыми чешуйками, напоминающими пластины настоящей лёгкой брони. Удлинённая голова с мощной челюстью, усеянной не зубами, а будто переплавленными металлическими обломками, вросшими в дёсны. Глаза — красные рубины, горящие, словно раскалённый металл. Острые уши, как у летучей мыши, находятся в постоянном движении, обеспечивая слух, близкий к идеальному. Передние лапы — когтистые, с крючковатыми пальцами, способными развивать такое хватательное усилие, что позволяет с лёгкостью разорвать упакованного в полный стальной доспех Воина. Задние — мощные, с настолько жёсткой подошвой, что позволяет бегать буквально по огню. Длинный хвост, утяжелённый на конце, — этакая булава из сплава, ударом которой тот же доспех сминается на «ура».

Как и все прочие Короли Зверей, вожак Стальных — истинный носитель Силы Предела, граничащей с Отклонением, и обладатель целых пяти сильных способностей.

Первая — металлизация тканей. Под воздействием Предела его тело частично превратилось в биометаллическую структуру — речь не только о внешних признаках, о мехе, но и о скелете. Всё совокупно делает его очень устойчивым к режущим атакам. Только Воплощения с высоким уровнем проникающей силы могут пробить шкуру и отрезать части тела.

Вторая — ментально-звуковое давление. Тварь испускает ультразвуковые волны, которые искажают сознание жертв. Люди в зоне такого влияния испытывают галлюцинации, паранойю и, как следствие, различные физические недомогания, вроде той же тошноты или потери ориентации.

Регенерация. Даже весьма серьезные раны заживают за считанные минуты, а мелкие и вовсе за мгновения. Однако эта способность имеет определённую слабость — блокируется при контакте с Атрибутом Природы или Света.

Четвёртая, как первая и третья, — пассивная, связана с интеллектом. Вожак обладает почти человеческим уровнем мышления, способен планировать, устраивать засады, использовать окружающую среду. Может обходить ловушки, атаковать по слабым местам и целенаправленно уничтожать источники света и звука. И учится, чем и ломает ранее наработанные схемы борьбы со Стальными.

Самая же главная — связь со стаей — имеет под собой основу из ментально-ультразвукового воздействия. Король — центр коллективного разума. Все Стальные Крысы в радиусе нескольких километров подчиняются ему. Он чувствует их и передаёт команды на уровне инстинкта. И потому убить его — задача первостепеннейшая. Ведь его смерть разрушит всю иерархию, и стая рассыплется в хаос, потеряв львиную долю своих боевых возможностей. Останется только добить бестолковых мелких крысюков. Мелких, само собой, в сравнении с самим Королём.

В народе даже байка ходит, связанная с ней: «Если слышишь металлический скрежет — беги. Если слышишь смех — уже поздно…» — именно как смех человек воспринимает проявление этой способности Вожака.

А ещё говорят, что первый вожак Стальных появился до Катастрофы, что он результат каких-то жутких экспериментов над этими животными, якобы древние в своих лабораториях проводили опыты в таких научных областях, названий которых ныне никто и не знает. И когда в мир явился Предел, первый Король вырвался на волю, встав на путь мести своим же создателям. В чём весьма и преуспел, прочно войдя в народную молву в качестве одного из самых известных проклятий современности.

Так и сейчас никто равнодушным на площади после появления Вожака не остался. Только что разбегавшиеся в ужасе люди дезориентированно замерли, оглушённые рёвом твари. А мелкие особи Врага, наоборот, будто разом поумнев, стали накатывать на жертв не просто волной хаоса, а настоящего порядка. Ряды и кучки сопротивляющихся людей стали редеть с небывалой скоростью.

Не избежал участи замешательства и Дикаст, ещё мгновение назад упивавшийся своей обретённой Силой. Теперь же она ушла, испарилась из тела, словно никогда и не существовала, и была лишь мимолётным видением-ощущением. И такое резкое изменение состояния чуть не стало действительно роковым для парня. Твари, что разбегались от Крысолова, мгновенно «переобулись», вновь решив закусить его плотью, отомстить за смерть товарок.

И, может быть, у них даже всё получилось, если бы не одно «но».

Повелительный визг Короля замер на середине очередной рулады.

Замер, чтобы вовсе прекратиться — здоровенная туша такого могучего и опасного Зверя просто и незатейливо расплескалась по округе серо-стальными и красно-бурыми ошмётками.

Наступила тишина.

Такая, что в ней, казалось, слышен заполошный стук сердец выживших людей и сердечек орды Зверей.

Когда дождь из кусков Вожака опал, на его месте обнаружилась невысокая и обманчиво хрупкая фигурка девчушки, чья светлая макушка выглядела ангельским нимбом средь безумия Ада. Для полного соответствия канону не хватало лишь белых крыльев за её спиной — одеяние же её немногими местами ещё сияло белизной. Неизвестная послушница-спасительница, явившаяся внезапно и так вовремя, словно настоящее чудо, также и исчезла, завораживающе растворившись-распавшись прекрасными лепестками красных цветов…

Затем мгновения внезапной тишины сменились третьим актом драмы.

Такая быстрая потеря своего Вожака не прошла даром для Зверей — настал уже их черёд бестолково метаться среди своего врага. И не зря говорится, что нет ничего более опасного, чем крыса, загнанная в угол — именно в таковых сейчас и превратились бывшие охотники.

Окружающий хаос размножился и достиг новых высот — теперь жертвами стали не только люди, но и сами Стальные.

Началось последнее сражение для всех, где каждый боролся за само право своего существования.

Дикаст страстно желал оказаться на стороне победителей. А потому судорожно пытался понять-осознать, как же вернуть ту Силу. Но дозволять ему такое никто не собирался — похоже, что какие-то обрывочные команды Вожака у стаи всё же остались, так как продолжали по большей части бросаться на тех, кто успел измениться, успел обрести Воплощение. А может, дело вовсе и не в команде, а твари просто чуяли, кто для них представляет самую большую опасность?..

Дикаста вновь захлестнуло живой волной, погребло и потащило по земле. Только на этом похожесть прошлого опыта и закончилась — не возникло более того омерзения от прикосновения мокрых лапок, страха от безысходности, боли от укусов. Стальным с их недюжинной силой сжатия челюстей стало её не хватать для прокусывания его кожи. И парень ощутил совсем другое чувство.

Превосходство.

Движимый им, стал просто-напросто пытаться повторить тот прежний опыт — схватить, оторвать от себя и самому впиться зубами в Зверя, уподобляясь ему, становясь им!

Поначалу ничего не изменилось, за исключением того, что вернулась не Сила, а некоторое недоумение, приправленное толикой омерзения от своих же действий… Но с каждой загрызенной тварью, опустошённой от крови, это чувство меркло. С ним вместе меркло и сознание Дикаста, всё глубже и глубже отправляя того в пучину безумия, пока не поглотило полностью…

Дикаст любил.

Любил свою девушку, свою семью, свою страну. Всех тех, ради кого пошёл в Академию, чтобы стать на Путь Воина Предела. Любил до сегодня, до сейчас.

Ненависть.

Вот что стало финалом драмы.

Вот что отныне текло по всем его артериям и венам. Наполняло силой, жаждой и голодом. Наполняло и требовало выхода.

Вторил этому желанию хриплый безумный смех, вырывающийся из сорванной глотки…

Смех отражался, подхватывался другими замершими фигурами, немногочисленными и такими же гротескными, с головы до пят покрытыми кровью…

* Стальная Крыса: https://author.today/reader/433488/4022911

* Король Стальных Крыс: https://author.today/reader/433488/4544131

* Лунный Леопард: https://author.today/reader/433488/4151051