'Вечность — это не про жизнь без смерти.

Это про медленное одиночество после всего.

Это когда в конце пути остаётся только одно.

Ты и пустота, где когда-то был целый мир…'

Потря Суровый

Бежать по ступеням вверх — то ещё удовольствие.

Сил отнимает немерено, а расстояние убывает невыносимо медленно. Но всё равно летел по ним так, словно на время стал аж восьмидесятого уровня. А как известно, на нём у Воина Предела и появляется возможность настоящего полёта без всяких «костылей».

Крик более не повторялся, но сопровождающий для меня на всём протяжении такого спонтанного и торопливого восхождения в тени всё-таки нашёлся.

Звон.

Более всего он походил на удары металла о металл. Как если бы кто-то яростно рубился на мечах. Рубился так, будто от этого зависит само его существование. Рубился где-то там впереди, куда я так торопился и беспредельно опаздывал.

Чем ближе подбирался к источнику, тем всё менее отчётливо и реже этот звон звучал. В момент моего совсем негеройского появления на месте разворачивающейся трагедии и вовсе стало кристально ясно, почему тот прекратился совсем, сменившись неожиданно знакомым шёпотом.

Там, прямо напротив меня, победившего наконец-то подъём и судорожно пытающегося унять дыхание, стоял он.

Человек-сосед.

Пожиратель-сосед.

Оттого и шёпот был знаком. Здесь и сейчас, как и в Академии ранее, он твердил прежнее: «Сожру! Всё сожру! Всех сожру!».

Я даже знал, с кого он собирается начать.

Сосед стоял и держал перед собой на вытянутой руке Амазонку. Держал за шею. А девушка судорожно силилась разжать его хватку. Но — тщетно. С каждым мгновением её попытки становились всё более и более вялыми, а выражение лица Пожирателя становилось всё радостнее и гадостнее.

Не успел я и шагу сделать вперёд, чтобы помешать непоправимому случиться, как откуда-то сбоку голос раздражённо-нетерпеливый раздался:

— Дикаст, да жри уже быстрее эту девку! И так задержались слишком! Теперь ещё и с этим ушлёпком разбираться придётся. Тьфу!

Переведя взгляд туда, увидел второе знакомое лицо.

Примечательный.

Этот тоже стоял и продолжал также двоиться, множиться в глазах, как на занятиях старшего Малактора. Только не так безучастно, как на речи об избранности. Если там его лицо больше походило на равнодушно-каменную маску с вселенской скукой, то сейчас выражение воспринималось недовольно-брезгливым. Причём недовольство направлено было на Пожирателя, а вот брезгливость, судя по всему, — уже в мой адрес.

Но всё это отмечалось мозгом мимоходом, потому как почти сразу же мой взгляд скользнул ещё дальше. За его спину. В самый центр площадки.

Там лежало деформированное, рваное тело. У которого не только отсутствовали некоторые конечности, но и частично — голова. Словно кто-то большой и голодный взял и просто откусил часть… Но даже так оставшегося куска, неверяще смотрящего мне в самую душу своим оставшимся глазом, хватило, чтобы узнать её.

Вторая девушка-«забывашка». Пятая и последняя из нашей группы.

— Еда! Ещё еда пришла! — раздалось удивлённо-радостное восклицание со стороны Пожирателя, а вернее — Дикаста.

Вот и познакомились, так сказать.

Только в голове у меня крутилось совсем-совсем иное, так и желающее сорваться с языка: «Да манал я таких знакомых!», — но отбросил непрошенную мысль в сторону, произнеся другое:

— Слышь ты, чепушила! Девушку отпусти!

— Еда? Ещё одна говорящая еда⁈ — ещё более удивлённо, заторможенно, но невероятно радостно ответила эта тварь, совсем недавно бывшая человеком.

Именно что тварь.

Сейчас, когда Дикаст отвлёкся от Амазонки, повернулся лицом ко мне, я ни за что не смог бы назвать его представителем не то что Homo Limitis, а даже Homo Sapiens.

Он слишком изменился.

Голова вытянулась в двух направлениях. Первое — затылок раздался вширь, добавив и ввысь. А второе — нижняя челюсть стала гораздо массивней, мощней, а в совокупности с верхней — обе прибавили как в количестве, так и размере зубов… Глядя на такую морду, никаких сомнений в том, кто же мог откусить часть головы, не осталось, тем более что и вымазаны они были серо-бурым. В остальном отчего-то складывалось ощущение, что черты лица стали какими-то мерзко-крысиными, что ли…

Тело тоже не осталось прежним. Но лишь частично — почти все изменения пришлись на плечевой пояс и верхние конечности. Руки стали длиннее, легко теперь доставая до самих колен, а кисти — много страшнее, обзаведясь такими когтями, что и Королю Зверей их не стыдно было бы носить. Самым главным шло другое. Плечи и предплечья покрывал мех насыщенного стального оттенка, заканчиваясь где-то на плечевом поясе.

Такой знакомый покров ещё по самой первой лекции старшей Фероны.

Мех Стальной Крысы.

Когда-то у меня присутствовало навязчивое желание встретить хоть одного героя, выжившего в «Кровавой бане» — в том страшном Испытании на площади Академии. Встретить и выразить уважение его подвигу и стойкости.

Отныне с полной уверенностью я мог сказать одно: «Нет более подобного желания!». И всё прошлое — лишь заблуждение по незнанию.

Глядя на фигуру Пожирателя, в голове возникало только одно объяснение.

Его Воплощение — Отклонение. И обретено оно именно там — в битве со стаей Стальных Крыс. И все изменения во внешности — это проявление Воплощения, что чем-то очень похоже на мой второй способ применения Эха павших с изменением собственных черт.

А вот когда у парня «крыша протекла» — вопрос открытый.

Вопрос, ответ на который я искать не собирался.

Потому без всяких затей, без какого-то хитроумного плана я бросился вперёд, стремясь добраться до лапы с Амазонкой как можно скорее.

Бросился, попутно воплощая Щит в одной руке, а второй выхватывая из только что найденных ножен клинок-артефакт Создателя Вьюги.

Бросился со всеми доступными мне силой, скоростью и резвостью!

Преодоление этого расстояния для меня потянулись еще более невыносимо медленнее, чем грёбаный подъём сюда!

Вот отталкиваюсь ногой от поверхности раз. Вот — другой!

Глаза неотрывно следят за Пожирателем и видят, как по мышцам руки того начинает катиться волна сокращения. Стоит ей завершиться в кисти — шея безвольно висящей Амазонки хрустнет, словно тончайший лёд молодой.

Чувствовать, «видеть», как ты не успеваешь преодолеть само Время, — словами описать невозможно.

Душа корчится и ярится от собственной никчёмности настолько страстно, что в какой-то миг даже чу́диться всякое начинает. В моём случае — тот недавний чёрный огонь. Только охватывающий теперь не мои же руки, а само Воплощение. Целиком! Но сейчас ни толики боли не сопутствовало видению, а потому мозг и стремился списать всё на стрессовый самообман…

Только вот самообмана не было.

Перед моим внутренним взором внезапно и самопроизвольно оказалась «книга» с навыками Воплощения.

Оказалась и раскрылась. Но страница… Она не совпадала ни с Поглощением мгновений, ни с Эхом павших.

В самом её верху буквы складывались в нечто новое.

Цена Вечности.

Третий навык.

Третий навык Воплощения до десятого уровня, до обретения Атрибута.

Третий навык, присущий на этих уровнях только Отклонениям.

Ранее скрытая способность. Она гласила о том, что если владелец находится на грани гибели или в переломном моменте, Щит может активировать последнюю защиту — полностью остановить течение времени вокруг владельца на какие-то доли секунды… После чего Воплощение не исчезнет, а станет неимоверно тяжелее, более неподъёмным, словно впитает в себя саму суть смерти… Воспользоваться им как ранее — развеять, воплотить — не выйдет некоторое время, и придётся тащить на себе всю обретённую им тяжесть бытия…

Но главным в способности звучало далеко не это.

Цена.

Цена, которую обладателю предстоит заплатить за применение навыка.

Цена, требующая за каждое использование часть воспоминаний владельца, сначала сущие мелочи и мелочи, но с каждым разом ставки будут расти, пока не станут поистине непосильными, пока владелец не потеряет самую суть себя.

Цена, которую я, не колеблясь, заплатил:

— Цена Вечности!

И мир замер.

Но не тот, мой внутренний, а самый что ни на есть реальный. Застыла та волна сокращения, идущая по мышцам Дикаста. Не колыхались тряпично-кукольно руки Амазонки. Даже Примечательный перестал множиться в периферии…

А я… воспользовался вечностью сполна!

Пока фигура Дикаста стояла недвижимо, перехватил нож как можно крепче, завершая свой рывок к его замершей фигуре, и совершил то, за что и платил.

Первым движением напрочь оттяпал кисть, держащую шею девушки, вторым — от уха до уха перехватил горло ублюдку, а после — вонзил лезвие по рукоять в левый глаз, в самый его извращённый мозг, молясь Пределу и Создателю Вьюги, чтобы артефакт не подвёл и напрочь выморозил безумие и жизнь в сером веществе монстра, потерявшего всякую человечность.

Стоило мгновениям вечности кончиться, как время начало свой неумолимый бег, меняя реальность.

Лапа, которой тварь держала Амазонку, наконец-то сократилась. Точнее, попыталась и не смогла — нечему там было сжиматься. Кисть стала такой же безвольной, как и девушка в беспамятстве, так что обе и скользнули вниз…

Удивление в оставшемся целым глазе Пожирателя-Дикаста сменило свою полярность. Теперь оно выглядело не гнусно, а приятно. Для меня. А через миг оно и вовсе исчезло — его голова быстро стала бледнеть-белеть, после чего резко вспухла невесомым облаком морозной пыли. И его отныне безжизненное тело также стало стремиться к встрече с поверхностью.

Как и Щит мой, ставший настолько тяжёлым, что неумолимо пошёл вниз, вонзившись в поверхность площадки, подняв в воздух настоящий сонм мелких каменных осколков.

Упал сам и меня повлёк за собой.

Я бы и последовал за ним, но вместо этого поверхность площадки почему-то резко стала отдаляться от меня. Затем появилось ощущение, что ноги мои и вовсе в воздухе болтаются, потеряв опору… Но зарождающееся удивление чуть ли не мгновенно выжгла вспышка сильнейшей боли.

Боли, центр которой находился где-то у меня в груди.

Скосив кое-как взгляд туда, я наконец-то всё осознал.

Там была чужая, окровавленная и такая примечательная рука…