'Реальность — как пламя: кажется ясной,

но обжигает тех, кто верит её форме.'

Флагран Сжигающий

Миктлан злился. В последнее время всё чаще и сильней.

Всё пошло не по плану. Совсем не по плану захвата лакомого места в Совете Трёх их набора-курса.

Когда началось разрушение этого карточного домика их командных фантазий?

Пожалуй, что ответ очевиден. Как раз с момента исчезновения Власта и остальных «забывашек». Впрочем, «остальные» в разрезе текущей ситуации почти что неважны. «Почти» — это из-за Камелии-Ангела.

С другой стороны, даже удивительно, что и команда до сих пор не развалилась без своего цементирующего состава. При повседневном общении никто как-то не задумывался о том, насколько важную, но такую незаметную роль играет Власт. Подумаешь, чудаковатый и, на первый взгляд, весьма простодушный паренёк. А поди ж ты! Увязал вместе, казалось бы, совершенно несовместимых людей: его — никому и ничему не верящего Миктлана, холодно-отстранённую Меланиту и колоритную парочку Кирона и Аркоса. А теперь сюда добавилась ещё и Камелия. Причём и здесь пусть косвенно, но Власт отметиться тоже успел — не зря же говорится: «Общая беда сближает». Из-за пропажи подруги-«забывашки» Флаграны, что пропала вместе с Властом, девчонка так и влилась новой частью в состав команды.

— Миктлан, подожди, пожалуйста, — произнесла Камелия, окликая Светлого.

Сказать, что эта девчонка тоже раздражала Миктлана, — не сказать ничего. Но почему, отчего — ответить он не мог даже сам себе. Может, потому что рядом с ней не чувствовал себя тем самым Светлым, коим нарёк его Власт? А может, дело в чём-то ином? Может, как раз в той органичности, с которой Камелия вписалась в отряд? Или оттого, что девчонка действительно слишком походила на ангела? Камелия идеальна была во всём. Вообще во всём — от одежды до поведения, от демонстрируемых эмоций до произносимых слов. Для Миктлана выглядело подозрительным, чересчур ненастоящим. Даже «серая» Меланита не щеголяла подобной безукоризненностью, которой по роду было положено.

Если бы не пропавшая подруга, то Миктлан решил бы, что Камелия — чья-то засланная. Может, ставленница тех же «гильдий», из-за которых на самом-то деле и злился. Отчего в последнее время и стал иногда срываться на… наверное, всё же друзьях, а не только лишь членах отряда без командира. Да и «срываться» немного неправильное слово — всё же не настолько безумно он себя вёл. Скорее просто стал наконец-то доверять кому-то помимо себя. Перестал бояться показать свои эмоции кому-то, кроме отражения в зеркале.

На ту же Меланиту Микт хоть и продолжал ворчать, но делал это уже скорее по привычке, давно простив девчонку за прошлое. Слишком она походила моментами на него самого. К Аркосу и Кирону и вовсе никаких предубеждений не испытывал. Разве что раздражали некоторые черты их характеров. Слишком гипертрофированными они были. У одного — эмоциональная отстранённость, но не такая, как у той же Мелы. Если у неё она сознательная, что ли, контролируемая ею же и, похоже, что защитная, то у Скалы эта черта будто врождённая и совершенно бессознательная. А вот второй, Кирон, наоборот, настолько шебутной и надоедливый, что порой только руками разводить и оставалось в недоумении, а как тот вообще жив и цел ещё. В смысле, как это, как минимум, их команда сама же его не «прибила».

Но, как бы то ни было, а Миктлан притормозил, дожидаясь окликнувшую его Камелию.

Только что закончилось очередное практическое занятие, так что Ангел, как и он, вышла из своего практория, вход в который находился недалеко от Копейщиков. Вот только что за практорий, что за Воплощение у неё, девчонка так и не соизволила им сообщить за прошедшие три месяца. И всякий раз отшучивалась, говоря, что она — будущая Поддержка, и обязательно станет полезной отряду.

Да-а-а… Немало времени уже утекло с исчезновения Власта и Флаграны.

За эти месяцы жизнь в Академии претерпела разительные перемены. Что тоже падало в копилку раздражения Микта, потому что бессилен был что-либо изменить. Как и вся команда в целом. А виноваты в тех изменениях опять же «гильдии». Конкретно «чупакабры» с пачкой прочих присоединившихся «серых». Вроде и немного их было, да только «власть» на курсе ныне принадлежала им.

А все старшие — что ученики, что наставники — лишь улыбались и махали, твердя одно:

— Разбирайтесь сами, пока никто не пострадал фатально — мы и палец о палец не ударим. Вы же будущие Воины Предела! Вот и учитесь решать проблемы, завоёвывать собственное место под солнцем.

Тьфу!

И дважды «тьфу» за то, что о судьбе «забывашек» тоже так ничего и не удалось выяснить. Все досаждания вопросами наставникам так и не принесли ничего. Со временем пришлось их и вовсе прекратить.

Но надежда на возвращение «забывашек» всё равно жила.

Особенно в это верила Меланита, но откуда такая железобетонная уверенность, девчонка отвечать наотрез отказывалась. Остальным же надежду давало знание, что если кого-то и отчисляли из-за неуспеваемости, то об этом наставники прямо заявляли. О Власте и Флагране подобного до сих пор не звучало. И к тому же из рейтинга они не исчезли — их имена всё ещё можно было отыскать что на Стеле Вершины, что в графоносах.

Оставалось только одно — верить и ждать.

Ну и противостоять «гильдиям».

Если до исчезновения Власта стычки с ними носили лёгкий характер, временами даже шуточный, то теперь «серые» потеряли всякие берега. Но то и не удивительно — тот главный «чупакабра», что и докапывался до Мела, как раз и стал первым в Совете Трёх на курсе. Второе и третье места достались его прихлебателям, пусть и из других объединений.

А вся история отбора в пресловутый Совет оказалась напрочь предвзятой, что никем и ни от кого совсем не скрывалось.

Как и было когда-то сказано, отбор действительно состоял из трёх этапов.

Первый гласил, что кандидатами становятся все, кто достиг этапа Сателлита Костей. А его достигли все неотчисленные.

Мерилом второго этапа стали успехи в практических занятиях. Их отряд здесь потерь не понёс, чего не сказать о прочих братьях и сёстрах по учёбе. К третьему «испытанию» добралось от силы человек пятьдесят.

И вот там оказался сокрыт главный сюрприз.

Ранее на описание третьего этапа, звучащее как: «В конце останется только один!» — все думали, что речь идёт о боях на Арене. Так оно и было. Но для старших курсов.

Как показали самые первые дуэли среди первокурсников, это скучнейшее зрелище. Один-два навыка, которыми толком никто и пользоваться не умеет, смотрелись откровенно убого. Особенно убого на фоне того, что демонстрировали старшие курсы, прошедшие этап Воплощения Ядра Атрибута. Вот там схватки так схватки! Такие сражения заставляли кровь пылать, заставляли жаждать силы и новых уровней.

Так что ничего удивительного, что для первого курса Академия подготовила конкретную такую подлянку с третьим этапом отбора в Совет.

«Голосование» — так назывался выбранный для них этап. Состоял он из нескольких кругов, в каждом из которых выбывала половина ребят, что набрали голосов менее остальных. И так до тех пор, пока не останется только один. Соответственно, вся их команда разом «вылетела» ещё на первом круге — сказались и недоброжелательные отношения с «гильдиями», и отсутствие связей с другими объединениями: «орденами», «чёрными» и «неприсоединившимися».

Итог закономерен, итог неизбежен.

Союз «гильдий» показал всю мощь порочного междусобойчика.

Оттого жить в стенах Академии и стало «весело». Оттого всё сложившееся вокруг и заставляло Миктлана бессильно злиться и иногда «взрываться» на друзьях. Хотя он бы с куда большим удовольствием предпочёл бы выяснить отношения с надоедливыми «гильдиями». Да и не только он, а даже невозмутимый Скала. Только вот способа не находилось — по заветам интерната «тёмную» в Академии не устроить, а от публичной порки, то бишь дуэли на Арене, негодяи всячески увиливали, предпочитая гадить исподтишка. Вот где бессилие и скрывалось, потому что с избранием Совета Трёх возможностей гадить у «серых», «власть» предержащих, стало удивительно много.

Взять те же ежедневные расписания занятий. Это поначалу оно волшебным образом появлялось в жилых комнатах на столах. А после формирования Совета всё прежнее прекрасное кончилось — необходимо стало выяснять распорядок индивидуально. И как раз у представителей Совета. Стоит ли говорить, что у неугодных постоянно возникали какие-то неточности, приводящие к опозданиям? А дальше — привет, СТ-1-О! И не только она… Ведь помимо лекций, практик и медитаций появилась пачка других занятий и обязанностей, мало какие из которых оказались приятными.

Что до увиливания от дуэлей, то это ранее казалось, что способа их избежать нет. Для представителей Совета ничего невозможного не было. Всякий раз у каждого из этих негодяев удивительно вовремя оказывался в руках то мандат на неприкосновенность, то сами они находились при исполнении якобы важного задания Трёх, а потому принять вызов сейчас никак не могут: «Приходите завтра!».

Трижды «тьфу»!

— Миктлан, ты опять? — меж тем раздался рядом тихий и обманчиво робкий голос Камелии, что пристроилась сбоку и теперь шагала вместе с задумавшимся Светлым в направлении лектория.

— Что опять? — Микт обратил внимание на девушку, но не выдержал и тут же отвёл взгляд от её невыносимо красных глаз.

— Сердишься.

— Да, сержусь, — не согласиться с правдой, что глаголила девчонка рядом, никак нельзя было.

— А почему? — продолжила играть с огнём малявка.

— Потому что, — излишне спокойно ответил Светлый.

— А всё-таки? — Камелия, полностью игнорировала интонации напускного спокойствия парня, не собираясь сдаваться и стремясь добраться до истины.

Ну или попросту в очередной раз вывести Миктлана, принять на себя весь объём его раздражения, остудив того на пару-тройку дней. Почему и отчего Камелия так себя ведёт, зачем из раза в раз лезет к нему, принимая удар на себя, Миктлан не понимал. Только одно предположение у него и было: «Ангел — мазохистка».

Именно что так, и за этой светлой кроткостью, детской наивностью и ангельской невинностью скрывается чудовище, требующее всё новых и новых жертв во имя своё. Правда, к удивлению, это работало — Светлый каждый раз неизбежно попадался на уловки Камелии, ярко реагируя на неё саму и её подначки.

Со стороны их общение и вовсе выглядело воркованием влюблённой парочки. О чём любили пошутить остальные участники команды. Камелия в ответ только молчала и мило улыбалась, а вот для Миктлана это звучало звоном всё новых и новых монеток в копилке раздражения. Чтобы он да втрескался в такую бесячую девчонку, как Ангел? Да ни в жизнь! Чур, только после его, Светлого, кончины! Ну или хотя бы после того, как эти самые весельчаки сами познают на своей же шкуре свои шуточки. Если уж страдать, то только лицезрея других с тем же недугом.

Но и прекращать эти подтрунивания Миктлан пока не собирался. Пусть и такая себе замена цемента-Власта, но какая-никакая, а разрядка атмосферы упадка в отряде, так что стискивал зубы да стоически держался, пытаясь строить невозмутимое лицо. Выходило не очень успешно.

— Так и что, Миктя? — тем временем мелкая заноза не растерялась и пустила в бой тяжёлую кавалерию.

Миктлан сильно, очень сильно не любил сокращение имени в «Миктю». И все «свои» это знали.

Так случилось и сейчас — почти натурально зарычав, вскинулся, разворачиваясь всем корпусом к неугомонной демонице:

— Р-р-р! Да сколько ж можно⁈

В ответ на него с неподражаемым озорством взглянули красные глазища, а следом раздался звонкий смех Камелии, удивительно резко контрастирующий её же тихому голосу:

— Ха-ха-ха!

Ухватить бы эту надоеду да уши оборвать!

Но Камелия, словно предчувствуя желание Миктлана, всегда успевала отступить-отпрыгнуть на шаг, выходя из зоны мгновенной досягаемости.

Не стал исключением и этот раз, за небольшим исключением. Камелия язык показала, чего ранее никогда не делала ещё. Настолько неожиданно, что Светлый, уже набравший воздуха для гневной тирады, аж поперхнулся.

А девчонка не растерялась, подступила обратно да похлопала по спинке заботливо.

И — всё.

Раздражение, злость, копившиеся несколько дней, этой самой ручкой и снялись, вымелись прочь, будто их никогда и не было.

— Да как так-то? — теперь уже удивлённо Миктлан вытаращился на егозу.

— Что? — состроила та якобы абсолютно ничего непонимающее выражение личика.

— Да так, ничего, — ответил Светлый, отстраняясь от руки, отчего-то чересчур задержавшейся на его спине, и в целом от девушки, слишком близко оказавшейся из-за того, а затем продолжил: — Кхм, пойдём, что ли, дальше?

— Пойдём, — отозвалась Камелия голосом, вновь ставшим удивительно тихим и якобы робким, вводящим многих в заблуждение. Отозвалась и тронулась дальше по бесконечному коридору Академии.

А Миктлан вслед тихонько произнёс, надеясь, что та не услышит:

— Спасибо, — да поспешил нагнать девчонку…

Добравшись в конце концов до лектория, поприветствовали уже собравшихся там остальных ребят из команды. Те в ответ опять ехидно поулыбались, подметив, что Светлый с Ангелом в который раз явились вместе. На что Микт привычно поогрызался под молчание красной Камелии.

Хотя, конечно, правильнее было сказать, что это всё Кирон. Именно Круглый был главным затейником всяких шуточек. Аркос — настоящая Скала, ему дела нет до копошащихся вокруг мелких человечков, а Меланита… Всё-таки она ещё более странная, чем Камелия. Ангел хотя бы реагирует живо на всё, а Мелу будто иногда клинило, напрочь отключая эмоции, превращая даже не в пресловутую «гильдейскую» и «серую», а во что-то ещё более бездушное.

Благо долго «издевательства» со стороны Кирона не длились — явилось спасение в виде старшей Фероны. И настало время нового и как всегда интересного занятия о Зверях, их повадках и методах убиения. В смысле, для Миктлана интересное — он-то Зверей обожал. А многие братья и сёстры не особенно жаловали всю эту науку, почему-то не понимая, что от неё в будущем будет натурально зависеть их же жизнь. Что до самого Светлого, то его Бестиарий за время учёбы уже успел пополниться несколькими десятками новых тварей. И это было поистине восхитительно!

Наставница всегда рассказывала материал очень увлекательно. Чувствовалось, что она не просто сухо излагает общеизвестное по каждому Зверю, а делится чем-то личным, на что потрачена не одна сотня часов её жизни. А может, и не только её. Но даже так многие отчего-то умудрялись дремать под мелодичный голос Фероны, будто впадая в транс от него…

Транс, что сегодня оказался безжалостно прерван ею же самой.

Старшая прервалась на полуслове, резко обернувшись в сторону окон лектория, за которыми красовался один из внутренних двориков Академии.

А следом за ней и все остальные непроизвольно развернули головы в направлении окон. Все — это не только Миктлан и команда, а вообще все присутствующие в аудитории.

Там, во дворе, под оглушительный звук чего-то бьющегося раскрылась-развернулась громадных размеров знакомая всем тёмная пелена. Развернулась и обесцветила собой весь прочий мир. А следом за грохотом на мгновение пришла абсолютная тишина, которая тут же взорвалась осколками реальности…

Осколками, среди которых летело тело с огненно-рыжими волосами…

Стоило же ему только показаться, как рядом охнули голосом Камелии:

— Флаграна!..

А затем к первому телу добавилось второе. На сей раз темноволосое. И вот оно уже было знакомо Миктлану совсем не понаслышке — Власт собственной персоной.

Действующие лица, однако, этими двумя не заканчивались. Эти летящие тела преследовала чернейшая и огромнейшая четырёхпалая лапища. Она и сотворила осколки, которыми вспыхнул мир. Казалось, ещё чуть-чуть… совсем чуть-чуть! — и она настигнет, схватит свою добычу!..

Возможно, то бы и произошло, если бы на её пути не вспыхнули разом два других разрыва.

Вспыхнули, явив новых героев.

Старшая Ферона, держащая прямой одноручный Меч, объятый Водой.

Старший Катаврон, державший громадную двуручную Секиру, полыхающую Огнём.

Наставники явились и тут же исчезли, размазавшись на полотне реальности красками синего и красного цветов.

Размазались, чтобы расплескаться двумя кляксами, сделавшими каждая своё дело.

Синяя — отсекла огромную лапу.

Красная — разбила тёмную пелену.