'Нам дела нет до цены побед!

Мы бились! Мы бьёмся!

И будем биться!

С врагом всегда, везде!'

Потря Суровый

Четвёртая часть плана «Костыль и велосипед».

Момент, ради которого всё затевалось.

Мне никак не победить Семипалого Крота. Просто нечем его побеждать: нож ни на что не способен, ни одно из двух Воплощений не имеет чего-то убойного в арсенале. Я — настоящий «костыль».

У Флаграны проблема иная — есть чем побеждать, но отсутствует возможность реализации этой самой победы. Амазонка — наш «велосипед».

И не зря же «неживые» пели когда-то:

'Мы — сила, мы — мощь!

И нас так просто не сломить!

И нас так просто не убить!

Пока мы вместе, друг за друга!'

Так и мы с Флаграной: вместе — мы сила!

В четвёртой части наступал звёздный час нашей Амазонки и её могучего Воплощения. Я даже улучил мгновение порадоваться тому прошлому промаху, когда Флаграна замешкалась. Ведь из-за того я сейчас был ближе к ней, чем планировалось. Как и Семипалый. Леди Удача, спасибо тебе!

Наступала пора воплощения задуманного.

Разжал собственные руки, отказываясь от Щита.

Разжал там, чтобы тут же сомкнуть их на чужих запястьях.

На тех самых руках, что держали могучее Воплощение-Меч.

Опасение, что ничего-то у меня не выйдет, выросло до размеров светящего где-то там кристалла-гиганта. Но обратного пути из Вечности нет, а потому — только вперёд!

Что я могу сказать? Двигать гору тяжело. Но возможно.

Хотя, конечно, мысли о хрупкости человеческого тела в момент Вечности почти погребли под собой рациональную сторону сознания, чуть не ввергнув в объятия паники. Звучал ли хруст запястий Флаграны — сказать не могу, потому что в моих ушах набатом стоял стук собственного сердца, заглушающий всё остальное напрочь. Но то, что руки девушке не оторвал, — уже прекрасно!

Воплощение Флаграны, ведомое теперь уже не столько её застывшими руками, сколько моими, невозможно медленно сдвигалось к цели — к шее Семипалого. Раз практика обезглавливания недавно показала себя более чем рабочей, то и здесь придумывать ничего нового не стал. Да и, зная о прочном мехе и костях Зверя, сомнения в успешном прорубании грудины с рёбрами для достижения сердца были отнюдь не беспочвенны. Я и насчёт шеи-то далеко не был уверен, но альтернатив не видел. Всё-таки возможности Воплощения неразрывно связаны с уровнем владельца, а у Флаграны он далёк даже от моего…

Впрочем, хватило! И уровня Флаграны, и длины Двуруча.

Не чувствуя, а скорее предчувствуя, что Вечность вот-вот кончится, я ещё сильнее надавил на чужое Воплощение, окончательно выводя на линию удара.

Миг соприкосновения Меча с первыми волосками меха Семипалого, казалось, стал вечностью даже для меня — настолько долго он длился в восприятии…

А затем события разом понеслись вскачь, словно Радужный Единорог.

Куда-то в сторону отлетела-покатилась ушастая, скалящаяся башка, а прямо вверх из туловища ударил фонтан чернейшей крови, падая обратно дождём на нас с Флаграной… Ну и мерзкий же у неё вкус! У крови Семипалого, если что. Земля, орошённая ею, была со мной полностью согласна — в местах падения капель как будто вновь открылись «норы» Семипалого. Впрочем, я даже не успел вспомнить о панике, как пятна исчезли бесследно.

Что до меня, то я разом обессилил, будто все жилы вытянули, так что руки с запястий девушки безвольно соскользнули, следуя за остальным моим телом, летящим наземь.

Впрочем, Флаграна, ещё не успев понять произошедшее и влекомая инерцией совершённого удара, сделала шаг вперёд, спотыкаясь уже о меня и падая почти на меня. Повезло, что не «на», а «почти». И что Воплощение в момент падения девушка развеять успела. Точнее оно само исчезло, потому как руки её тоже разжались, не в силах удержать Меч. Жаль, я так не могу со своим Щитом после Цены.

Через секунду-другую упала рядом и тушка Зверя, всё ещё сочащаяся чёрной кровью, но хотя бы более не заливающая нас фонтаном.

Я судорожно дышал, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Всё-таки четвёртая стадия — чистой воды безумие. Факт, что чужое Воплощение никак нельзя взять в руки, общеизвестен, но план мной строился на опосредованном использовании чужого. Никакой гарантии, естественно, не было и быть не могло, что сработает. Но — сработало!

Со стороны Флаграны раздавались болезненные всхлипы-стоны. Для меня они звучали приговором. Похоже, чужая человеческая плоть в Вечности хрупка. Вопрос только в том, насколько? Это ещё предстоит выяснить, а пока следовало сделать несколько иных вещей.

С первой из них обратился к Флагране, что уже успела сползти с меня и сидела, особенно осторожно баюкая правую руку:

— Прости, — а уже после признания вины стал узнавать подробности о последствиях: — Насколько сильно больно?

Вместо ответа меня прожгли взглядом с такими обидой, гневом и чем-то совсем неописуемым, что мне аж дурно стало. Ну, и ничего умнее и не придумал, чем произнести:

— Зато ты победила!

Судя по тому, что оранжевый цвет глаз стал ещё более похож на всполохи огня, меня будут убивать… Так там ещё и выражение лица было далёким от благожелательного. Но это я постарался списать на терзающую Флаграну боль.

А может, всё же не будут?..

Последняя надежда возникла, потому как Флаграна мотнула головой, словно выбрасывая из неё какие-то мысли, а после начала задавать свои вопросы:

— Что это, Предел подери, было? Что, Предел задери, на тебе надето?

Или будут?

«Если не покаюсь, точно будут!» — окончательно определился с собственными терзаниями.

Вместо прямого ответа тихо-тихо прошептал, надеясь, что Флаграна не расслышит:

— Отчаяние обречённого.

И Воплощение-Броня истаяло на мне, вновь являя потрёпанную форму Академии.

Вслед за этим событием глаза Амазонки вернули свой настоящий оттенок, да к тому же распахнувшись в удивлении. После чего скользнули на Воплощение-Щит, что лежало рядом. И вернулись обратно, воткнувшись требовательным взглядом в самую мою душу.

— Это то, о чём я думаю? — потрясённо произнесла Флаграна, кажется, совсем позабыв о боли.

Она-то может и да, а я — нет, ведь чувство вины продолжало грызть. Но предпочёл начать отвечать ей, причём на сей раз абсолютно прозрачно:

— Если ты думаешь о втором Воплощении, то да, это оно, — удивления в глазах собеседницы стало ещё больше, а я продолжал: — Как так вышло, я, честно, не знаю. Оно просто появилось в бою с братьями-«забывашками». И навыка у него два. Но я всё равно не слышал ни о таком типе Воплощения, ни уж тем более о Воинах с двумя Воплощениями, — на этом замолчал, переводя взгляд с Флаграны на поверженного Зверя.

Второй из тех нескольких вещей было желание не упустить «тень» столь редкого и могучего противника.

Только вот взгляд не увидел ни облачка, из которого собирается кристалл с «тенью», ни его самого, уже сформированного. Ни над туловищем, ни над головой, которая отыскалась в тройке метров в стороне.

«Непонятно…» — но что именно, не успел сообразить, потому что от Флаграны вновь раздались сперва «ой», «ай», а затем и цельные слова, вынуждая вернуть внимание к её персоне:

— Допустим, я тебе поверю. Но что произошло сейчас? Что ты сделал, после того как плеснул кровью в «нору» Семипалого?

— Давай я расскажу всё после, а сейчас разберёмся с ранами и трофеями? — вместо ответа я выступил с встречными предложениями. Всё-таки следовало установить пределы травмы Флаграны, да и мою ладонь проверить, уже почти переставшую кровоточить.

— Ну хорошо, — всё же согласилась Амазонка после продолжительного и волнительного для меня раздумья.

— Тогда ответь на самый первый вопрос, пожалуйста. Насколько болит? Можешь ли двигать? Обе или только правая? — засыпал вопросами сестру, а сам пока собственную ладонь оттёр от красной корки. Оттёр и похвалил Сателлит Крови за дарованные телу эффекты. Ладонь не просто взялась коркой, она и поджить успела. За это поблагодарил уже другой сателлит — Сателлит Кожи.

— Левая почти не болит, и двигать ею могу в полной мере. А вот правая беспокоит. При попытке сжать ладонь или пальцами пошевелить — пронзает сильная боль. Но вроде не сломана… — отчиталась о себе Флаграна, и, чуть замявшись, продолжила: — А ещё голова отчего-то кружится, и во рту странный привкус. Кажется, знобит меня…

На последних словах взглянул более пристально на девушку. И да, увидел подтверждения. Лоб Флаграны покрывала испарина, лицо сильно раскраснелось. А губы… Они были перепачканы чем-то чёрным… А не кровь ли это Семипалого? Какой там вкус я сам ощущал-то?..

— Скажи, не о горько-кислом ли привкусе ты говоришь? — о чём тут же и спросил.

— Хм-м… — протянула та, задумавшись, а после ответила: — Да, очень похоже!

— Тогда следующий вопрос, а у меня губы не вымазаны ли чёрным чем-то?

Девушка сначала пристально взглянула на меня, а затем кивнула:

— Вроде бы да, есть чуть-чуть…

Мне только и оставалось, что сокрушённо качать головой:

— Похоже, не всё нам рассказали о Семипалом. Видимо, никто и подумать не мог, что такие мелкие по уровню, как мы, хлебнут его крови, а потому и об отравлении не поведали. И, судя по всему, моего уровня ещё хватает сопротивляться заразе, а тебе — нет, потому что твоих симптомов я не ощущаю. Попробуй прислушаться: не становится ли хуже? И давай руку сюда, шину наложу… Всё лучше, чем ничего.

Пока я вспоминал науку, что когда-то проходил с ногой Миктлана, Флаграна морщилась и бледнела.

Сперва я подумал, что бледнела она от испытываемой боли — всё-таки я не лекарь, и аккуратность — не моё. Но с каждой проходящей минутой вера в то угасала. Дыхание Флаграны стало уж слишком тяжёлым и прерывистым. А затем её взгляд разом потерял весь фокус, став мутным, блёклым. И следом она полностью обмякла.

— Да твою ж налево! — невольно вырвалось, когда тело девушки начало валиться вбок.

Только этого нам и не хватало для полноты экстремальных ощущений.

Паничка вновь потянула свои острые когти к моей душе, но я её отогнал, стараясь снова настроиться на боевой лад. Мыслей о том, чтобы бросить Амазонку, не возникало, а вот как её тащить дальше и где именно это «дальше»-то — таких было с лихвой.

Для начала, наплевав на всё, забросил тело Семипалого в пояс-хранилище. Некогда теперь трофеями заниматься, так что — потом. Если оно наступит.

А сейчас — пора превозмогать!

Да только я не смог.

Щит ещё кое-как после Цены поднять сдюжил, но взгромоздить на него Флаграну да потащить этакую волокушу в гору — никак. Ни сил не хватило, ни придумал, как же ухватиться за Воплощение так, чтобы транспортировать конструкцию стало возможным. Вообще, в идеале бы Щит за спину приспособить, но идей, как провернуть это здесь и сейчас, не нашлось.

Пришлось идти на крайние меры:

— Отчаяние обречённого! Кровь Предела!

Так дело пошло гораздо веселей — стало совсем неважно, за что там хватать Щит, который к тому же как раз «отошёл» от Цены. Просто-напросто подхватил его на руки с лежащей девушкой. Но помучиться с тем, чтобы забросить её руку себе на шею, пришлось.

Но — справился!

На сколько меня так хватит, конечно, понятия не имел. А потому выжимал из собственного тела и Воплощения-Брони всё, что мог. Пока мог.

Попутно успел даже немного порадоваться, что нашим противником оказался именно Семипалый Крот. Потому что двигался я вперёд, совершенно не беспокоясь о нападении других Зверей. Семипалый настолько неуживчивый и свирепый, что не терпит ни одной другой живой души рядом со своими владениями. Будь мы поумнее и опытнее, то наверняка бы забеспокоились об отсутствии монстров ещё до встречи с Кротом. Впрочем, такое поведение характерно не только для него, но и для неисчислимого множества прочих тварей…

Момент достижения вершины холма-горы показался мне манной небесной. Как минимум с точки зрения сознания. Выполнение этой цели стало немного навязчивой идеей после всех невзгод.

На вершине я и замер.

Настало время непростых решений.

То ли возвращаться в Башню, идти в ней вниз или вскрывать алтарь наверху.

То ли путь держать в какую-то из двух цитаделей-антиподов.

То ли отыскать руины того странного города на горизонте.

Или же преодолеть гребень возвышенности, спуститься к новооткрытым руинам, что лежали глубоко впереди.

Насчёт «глубоко» я не оговорился. Относительно пологим и невысоким возвышение выглядело со стороны Башни. А с другой нас встретил почти обрыв с низиной-долиной внизу. Из неё-то радужный туман и поднимался ввысь. Из него-то едва-едва и проглядывали останки каких-то строений-сооружений внизу…

О том, как спускался, никому и никогда не расскажу. Ни под какими пытками, ни за какие посулы. Главное ведь то, что я оказался там, а как — совсем неважно.

И это «там» в очередной раз заставило мой мозг плавиться.

Руины, что проглядывали из тумана, не лежали. Они висели. Натурально висели в воздухе! Будто кто-то вырвал из иного мира кусок города, а затем бросил и прибил к небу. Дома свисали с обрыва, как мёртвые руки, стены покрывали трещины, из которых сочилась не пыль, а будто жидкая тень. Улицы уходили куда-то вниз, но не в долину — в пустоту, где не было ничего, кроме далёкого эха шагов, которые никто не совершал… Или мой разум попросту не мог их увидеть, осознать, потому что происходили где-то в соседнем измерении.

Радужный туман никуда не делся. Он приходил откуда-то из-под этого парящего куска. Приходил и заполнял собой улицы города. В местах встречи жидких теней и тумана, казалось, происходит непостижимая битва измерения Аномалии и того соседнего.

Для того чтобы вступить в Парящие Руины — так их и окрестил, — всего-то и нужно было, что пройти вперёд по древнему, неширокому и короткому мостку.

Принять решение о переходе туда отчего-то далось тяжелее, чем отважиться на спуск. Но руки оттягивала тревожная ноша, и ноги сделали первый шаг, а за ним и все последующие.

Идти по Парящим Руинам было странно. Хотелось бы двигаться более споро, но не выходило. Взгляд то и дело цеплялся за что-то.

Что-то, выходящее за рамки обычности и привычности.

Дома без дверей. Не потому, что сломаны. Они просто не имели входа-выхода, будто никто не пользовался ими.

Маленькие улочки, отходящие от моей главной и ведущие то ли в пустоту, то ли в само небо. Их каменные плиты уходили вверх и вниз, теряясь в радужном тумане… Или жидких тенях.

Статуи, высеченные из чёрного камня. Фигуры людей… с лицами Зверей. И наоборот. Невероятно детализированно, невозможно правдоподобно. Дрожь пробирала до мозга костей.

Фонари, горящие без огня, дарующие Руинам свет цвета крови. Свет, что не освещал, а скорее высасывал, поглощал нечто из радужного тумана, который осыпался на улицы стеклянной пылью, чтобы тут же раствориться бесследно.

Наслаждаться всеми этими видами мешали три причины.

Первая — Флаграна и её всё ухудшающееся состояние. Кожа девушки стала чересчур бледной, а та чернота крови Семипалого расползлась паутиной, просвечивая серыми нитями сквозь кожу. Температура тела и вовсе упёрлась куда-то в самые нижние границы — его участки, свободные от формы Академии, при прикосновении ощущались куском жгучего льда… Или это был жар отравления, добравшегося и до меня?

Вторая причина — это как раз про последнее. То, что касалось уже моего состояния. Я устал. Неимоверно. Ни после сражения толком не вышло отдохнуть, ни последующий путь лёгким никак не назвать. Это выматывало. А на усталость накладывалось жжение, источник которого находился где-то в районе солнечного сплетения. Думать, что оно связано с Ядром Предела, не хотелось… А потому терпел и давил желание посмотреть, что же там происходит. Умом понимал, что ничем хорошим такое долгое использование всех способностей на пределе не закончится. Но одно дело — понимать, а другое — точно знать. От последнего я старательно и бежал.

Впрочем, бежал я не только от знаний, но и от беспокойства. Оно стало третьей причиной. С каждым шагом ощущение странности Парящих Руин давило всё сильнее, угнетая разум, заставляя ускоряться и ускоряться в движении куда-то вперёд. Потому я в самом деле бежал. И сильно жалел, что сунулся сюда.

Да только выбора-то у меня и не было.

Выбора не стало в момент, когда туман, ещё до моего вступления на мостик в руины, внезапным воздушным порывом, пришедшим снизу, не рассеялся на секунду-другую. Рассеялся и позволил увидеть далеко впереди арку со знакомой и манящей пеленой.

Когда к странности и угнетению добавился новый мотиватор, то я припустил с таким рвением, что там уже никак не второе, а всё двадцать второе дыхание открылось! И в пелену влетел со всей возможной скоростью. А может, и того более.

Когда из-за спины веет жуткой жутью, то ноги превращаются чуть ли не в крылья.

Пару раз я ещё пытался обернуться, взглянуть в лицо опасности, но вскорости полностью отказался от сих поползновений.

Не только чувство жути, толкавшее вперёд, но и настолько могучий рёв, что несколько ветхих домов рассыпались полной трухой, а в спину ударил такой сильный поток, что с десяток шагов и вовсе в воздухе совершил. Ещё бы чуть-чуть, и точно крылья отрастил!

Другим мотиватором торопиться стало усилившееся жжение в солнечном сплетении. Жжение, что уже переросло в липкий страх и странный треск, сопровождавшие меня последние десятки метров до арки.

Миг встречи с пеленой и впрямь прошёл на скорости, превышающей все допустимые пределы. Даже возможности тела Воина Предела.

Потому что в пелену моё тело было вбито чужим ударом.

Я только и успел, что сдёрнуть Флаграну с Щита, играющего роль ложа, да толкнуть-бросить её вперёд, под свод арки, уже не заботясь о сохранности девушки. Сам же постарался на последнем шаге-прыжке обернуться, прикрываясь Щитом.

Удар, что пришёлся в Воплощение, ещё добавил треску громкости. Под ним, оглушительным, я спиной и влетел в пелену…

И тьму.

* P. S. Неживой — Честь: https://music.yandex.ru/track/139209920