'Боли не было.

Осталась ненависть.

Первобытная. Искажённая. Слепая.

Она рвала жилы, дробила кости, требовала выхода!

Но его не было…

Вместо крика — хрип, сдирающий горло едким прахом Бесцветья…'

Потря Суровый

Арена — далеко не только тренировочный комплекс. Другое её предназначение — предоставить место, в котором Воин мог преодолеть предельные уровни безопасно для окружающих.

И когда Сигнус внезапно решил начать свой прорыв, то Арена на это ответила согласно заложенному основателями. Она изолировала всю группу «победителей» внутри себя, а конкретнее — в границах ристалища, напрочь отрезав от зрителей, от наставников. Таковыми мы останемся до тех пор, пока либо Сигнус не завершит свой прорыв, либо, к Пределу, не сдохнем тут все вместе…

На действия «чупакабры» ответила не только Арена, но и мы. Ответили, можно сказать, уже рефлекторно — то ли восхождение на Гору плоды свои принесло, то ли вернулась старая знакомая мотивация со своим лозунгом: «Жить захочешь — и не такие пределы преодолеешь!». Активация Ауры заняла считанные доли секунды. Не только у меня и Мелы, но, к сожалению, и у четвёрки наших противников, что стояла гораздо ближе к Сигнусу, которого пока выбыл из готовой начаться схватки.

Выбыл тот по той простой причине, что являлся инициатором разразившегося Атрибутного Шторма. Парня заключило в кокон, сотканный из его же Песка, где ему предстояло собственное сражение с взбунтовавшимся Атрибутом, что и выплеснулся вовне, отрезав нас от остального мира.

Победит Гнус — его Песок вернётся покорно в Средоточие, подняв парню как уровень сродства с собой, так и общий. Шторм стихнет, обратившись техникой Давления. Той самой, которой нас подавлял Ноэт-Царь на восхождении. И, конечно, в этом случае «чупакабра» присоединится к предстоящему «веселью».

Проиграет — и привет. На этом все из себя такие невероятные приключения Власта и Меланиты закончатся. Шторм расцветёт взрывом: один «Бум!» — и нас нет. И ничего, вообще ничего нас не спасёт — ни Аура, ни что-либо другое… Кроме разве что того цветка-результата синергии, но насколько бы любопытным я ни был, а проверять предположение в весьма неоднозначной обстановке желание отсутствовало. А неоднозначной она выглядела ещё и потому, что упомянутое «нас» — это и вон та четвёрка прихлебателей, что как раз выдвинулась в сторону меня и Мелы.

До этого ещё наделся, что в числе противников есть хоть кто-то из других объединений «гильдий», не связанных с «чупакаброй», но увы. Похоже, в предыдущем испытании избавились не только от «орденов» и «неприсоединившихся».

А ещё по очень и очень нехорошему оскалу направляющихся к нам, стала очевидна и другая истина.

Схватка будет вовсе не за баснословные, но в то же время бессмысленные баллы рейтинга.

Схватка будет за само право на жизнь.

Опустившийся на ристалище барьер обеспечивал не только безопасность тому, кто взялся за преодоление преграды в прокачке. Он ещё и таинство столь интимному процессу гарантировал. Даже присказка существовала: «Всё, что происходит на Арене, остаётся на Арене». Для меня с Мелой события здесь, как раз и грозили стать такими, оставив после себя лишь наши бездыханные тела…

Но только в том случае, если мы с этим согласимся.

А мы — не собирались!

И на вспыхнувшие Воплощения противников под их же синхронный, но странный своим пафосным безумием возглас:

— Во имя Экта Великого — умрите!

Мы ответили своими:

— Абсолютный Ноль!

— Бремя Вечности!

Я, конечно, хотел бы и второе Воплощение сразу призвать, но состояние слабости после восхождения заставляло излишне осторожничать и силы экономить. Уверенность в том, что Гнус прорвётся на третий десяток, ярко пылала в душе, а значит, ещё и с ним придётся разбираться. Хорошо бы к тому времени не просто разделаться с текущей четвёркой, но и дух успеть перевести.

— Твои — справа, — прошептала Мела и тут же приняла в сторону, чтобы левая двойка наверняка последовала за ней.

Отчасти понимал такое решение девушки, но принять его было сложно. Гильдейская оттягивала на себя двух самых высокоуровневых противников. Семнадцатый и шестнадцатый. Мне доставались два пятнадцатых. Ну, это если верить тому, что успел наговорить Малактор перед началом, представляя каждого прошедшего в финальный третий этап.

Ничьи имена я даже запомнить не пытался, предпочтя сконцентрироваться на главном: в зависимости от уровня, Воплощения и Атрибута наметить тактику на будущий бой. Конечно, в идеале знать бы ещё и навыки, дарованные врагам их Воплощениями, но тут, увы: чего нет — того нет.

Пару дельных мыслей породить действительно успел, но все карты смешал Сигнус своим прорывом. Помимо того, что ристалище окуталось барьером, так теперь ещё и поверхность его бугрилась злым Песком, что всячески препятствовал быстрому перемещению. Но тут у нас с Мелой хотя бы оказалось небольшое преимущество — чем ближе к кокону, тем и Песка больше, и Шторм сильнее, а мы-то стояли, считай, на другом конце ристалища. А у девушки ещё и личное нашлось — она в который раз продемонстрировала исключительную находчивость: на сближение с противником не пошла, а шагнула.

Часть энергии, требуемой для использования Лёгкого Шага, не зря выплёскивалась вовне. Так, Лёд Меланиты под её же ножкой обращался совсем крохотной площадкой, от которой она отталкивалась. Пока ещё Шаг девушки требовал более-менее твёрдой опоры под собой, но на высоких уровнях гильдейская чуть ли не по воздуху бегать сможет. Уж по воде шагать — так точно да! Но, конечно, при условии достаточного упорства, которое ещё предстоит обратить умением в будущем.

В том будущем, ради которого сейчас предстоит постараться. И постараться сильно!

Первой целью Мелы стал младший из противников. Хитрость ли это с их стороны, глупость ли, Песок сказался ли, но за девчонкой они рванули вразнобой, и Семнадцатый отстал от напарника на добрых десятка два метров. Не Предел весть какой разрыв, но в бою любая мелочь и заминка способны повлиять на исход.

Шестнадцатый обладал Воплощением-Мечом. Прямой короткий клинок, очень похожий на те, что сияли в руках моих Пешек в Лабиринте. А вот Атрибут парня внушал опасения. Ему достался Огонь, который такой помощи в Шаге, как Лёд Меланите, обеспечить не мог, зато Аура, наверняка, жгуче кусалась. Впрочем, гильдейской и на это оказалось плевать — её Лёд отлично справлялся с протуберанцами Огня…

Однако какой бы умелой и ловкой наша «ледяная» ни была, она всё же оставалась девчонкой. И моё желание защитить её и помочь — абсолютно естественно. Противиться ему я и не стал.

Тем более что пассивное накопление «мгновений» — вещь! Даже без призванного Воплощения за все прошедшие испытания накопиться их успело достаточно, а потому настоящим грехом было бы не воспользоваться подобным преимуществом.

— Тяжесть! — прошептал, устремив взгляд, полнящийся толикой злорадности, на Семнадцатого.

И-и-и — есть! Достал!

Плита Искажения, рухнувшая с Неба, оказалась для того полной неожиданностью. Среагировать парень успел лишь в самый последний момент, тупо вскинув свой могучий Двуруч навстречу. Видимо, надеялся, что выйдет разрушить плиту остриём, но не тут-то было! Клинок хоть и вошёл в неё, но ничего не сделал — она неумолимо продолжила то, что у неё получалось лучше всего, а именно — давить! И не просто давить, а обеспечила Мелу куда большим временем для боя один на один с Шестнадцатым…

Было бы лучше, разделись противники иначе да выбери гильдейская кого-то из двойки моих младших, чтобы максимально быстро с ним разобраться. Но ничего уже не изменить, пришлось работать с тем, что есть. Тем более что насчёт противника у меня имелась ровно такая же опаска: а вдруг со мной останется один из пятнадцатых, а другой рванёт к тем двум? Такого нам точно не нужно, а потому это тоже легло в основу решения сковать Семнадцатого.

А вот дальше, увы, стало не до наблюдений за чужим боем — пятнадцатые наконец-то подоспели ко мне. Похвастаться они могли разными Атрибутами — Водой и Камнем, но одинаковыми Воплощениями. По смыслу, естественно, а не внешнему виду. У обоих Двуручные Молоты, но если у одного это была привычная кувалда, то у другого — здоровенных размеров шар, к которому некто с больной фантазией приделал длинную рукоять. Он-то и владел Водой, он-то первым и пошёл на меня.

Щит я вскинул очень вовремя. Молот-шар влетел в него со всей дури! Удар настолько силён оказался, что меня чуть ли не вбило-впечатало в Песок… Если бы только тот внезапно зыбким не стал под выкрик:

— Топь!

Да твою ж! Вот тебе и Вода… Чего-чего, а собственного сковывания предугадать не смог, балбес! Так оно ещё и чуть сразу же фатальным и не стало, потому что второй молотобоец, который Кувалда, времени зря не терял и свой удар сбоку нанёс.

По задумке выпад должен был прийтись по рёбрам, сломав их к Пределу, но покорно такой участи я тоже дожидаться не стал. Вместо этого, преодолевая вязкость песка, толкнул Щит вперёд-вверх, уводя из противостояния с Шариком. И сам за ним последовал, ощутив, что «мгновений» вновь хватает, а потому выпалил неслышно, но спешно:

— Лёгкость!

Она не подвела! Навык позволил легко вырваться из вражеской топи, уходя от Кувалды, сокращая дистанцию с Шариком. Чем я тут же и воспользовался, на ничтожный миг наконец-то призывая Броню, чтобы активировать Кровь Предела… А уже под её могучим эффектом, помноженным на Лёгкость, вбил верхний край Щита врагу прямо над кадыком, в мягкую ложбинку над гортанью. Не будь Шарик под Аурой — ему бы точно конец: порвало бы к Пределу горло, если не чего похуже… А так парень лишь отступил на пару шагов, невольно развеивая Молот и судорожно хватаясь за горло, после чего так и завалился навзничь, выбыв на какое-то время из битвы.

Чувством первой победы насладиться мне не дали — инстинкты взревели, требуя продолжить движение ещё дальше вперёд во что бы то ни стало! А доверять в последнее время я им научился весьма и весьма, так что — вовремя! По холке даже сквозь Ауру прошлась волна холода. Бррр!

Благодаря резкой смене позиции успел краем глаза и в сторону Мелы мазнуть.

Гильдейская-таки разделалась с Шестнадцатым и теперь противостояла только Семнадцатому, который на удивление проворным выглядел для Земли. Обычно что этот Атрибут, что все его производные, как те же Камень и Песок, наделяли владельца мощью и выносливостью, но сказывались на ловкости. А тут, похоже, никаких последствий не имелось, что тоже в копилку странностей упало вслед за упомянутым в начале Эктом.

Или я просто-напросто чего-то не успел увидеть-понять, потому что пришлось спешно блокировать выпады озверевшего Кувалды, прорычавшего:

— Исступление!

Ударов на меня обрушилось — не счесть! Го-о-о… все они какими-то настолько предсказуемыми в Лёгкости виделись, что, каюсь, не удержался, начал отступать так, чтобы подобраться как можно ближе к девушке.

В момент, когда достиг задуманного, Леди Удача улыбнулась мне: «мгновения» накопились!

Чем и воспользовался, сперва Меланите крикнув:

— Смена! — чтобы тут же в сторону Семнадцатого бросить: — Тяжесть!

А дальше… в чём-то везти ещё продолжило, а в чём-то — уже нет.

Мела среагировала выше всяких похвал — легко переключилась на подведённого врага, с ходу впечатав в него Деление и Умножение. М-да… Я-то Шарика просто вырубил, а гильдейская миндальничать не стала — Кувалда однозначно быть перестал.

Невезение же заключалось в том, что я узнал причину проворства Семнадцатого:

— Скорость Экта!

И на сей раз эта падла смогла выскочить из-под Тяжести!

Да не абы куда, а чётко на меня, очень неудачно стоявшего… Пытаясь избежать удара, рефлекторно применил то, что приберегал для Сигнуса:

— Бремя прошлого! — и ткнул в первую попавшуюся «тень» в хороводе кристалликов с миниатюрами внутри Средоточия.

Как и в битве со вторым Семипалым, на миг в реальности проявился призрак Зверя, объятого Искажением. «Тень» Огненного Тушканчика появилась и тут же рыжей молнией метнулась в сторону Семнадцатого. Так быстро, что чужую скорость превзошла на порядки. Ну а противник, по инерции ещё несколько раз шагнув, упал. Двойное «м-да», однако.

Хотел бы я сказать, что мы победили. Но — нет. Ещё нет. Мало того, что вокруг Шторм продолжал бушевать, надёжно укрывая кокон с Сигнусом, так и оглушённый Шарик валялся неподалёку. Который, кстати, удачно, что отрубился, а не убился — мне жуть как хотелось выяснить, что ещё за Экт Великий такой, несколько раз упомянутый. Судя по форме обращения, это мог быть кто-то из Первых, да только загвоздка в том, что не присутствовало среди них никого ни с именем, ни с прозвищем подобным.

Но Розовый Обломинго поджидал и здесь. Я упустил из виду, что Шарик, впав в бессознательность, не мог поддерживать Ауру. Допрашивать стало уже некого — Песок беспрепятственно добрался до тела. И удержаться от рвоты, я вам скажу, оказалось очень даже сложно.

Только и оставалось, что промолвить третье «М-да» и постараться подготовиться к явлению Сигнуса. Хорошо, что с итогом первой части боя повезло — ни я, ни Мела серьёзных травм не получили, но усталости накопилось — будь здоров!

Явление «чупакабры», судя по всему, должно было вот-вот свершиться — Шторм постепенно стихал, Песок отовсюду стягивался куда-то вглубь преграждающей взор завесы. Вглядываясь в неё, я старался заметить малейшее движение, желая предугадать первое и самое вероятное действие Гнуса.

Делал это, пока Меланита — до того молча и устало опиравшаяся на мой Щит и о чём-то напряжённо думавшая, весьма забавно сморщив чумазую из-за песка физиономию, — не воскликнула, резко оборачиваясь:

— Вспомнила! Власт, я вспомнила! Экт — это…

Дальнейшие слова, если они и прозвучали, заглушил могучей силы удар, непрошено ворвавшийся в сознание, помутив его настолько, что ни я, ни девушка не устояли на ногах, не удержали Воплощения…

Атаковал нас, однако, не враг. Удар породили артефактные часы-эмблема Академии.

Удар особенный и знаковый, коль смог пробиться извне сквозь окружающий нас барьер… Удар, о котором старшая Ферона упоминала на лекциях, о котором нашлось несколько строк и в дневнике-наследии «неживых»…

Если никто и ничто не лгало, если и я верно интерпретировал те описания, то всего должно прозвучать четыре удара… И каждый последующий — много сильнее предыдущего.

Звук первого ещё гулял под сводом Арены, а завеса, куда так пристально вглядывался, разом исчезла, являя сокрытое. Являя кокон, на котором ярко пылал неожиданно знакомый и примечательный символ.

«𐌝».

Руна, как на потолке логова Владыки. Знак, как над алтарём на вершине Тёмной Башни.

Воспоминания прошлого нахлынули, заставляя слюну стать вязкой… А помноженные на почерпнутое в дневнике о рунах и причинах, отчего я видел их, она и вовсе стала такой горько-противной, что сплюнуть её жуть как хотелось!

Может, я и поступил бы так, будь возможность, но она как раз отсутствовала. Мы даже подняться с Мелой не успели, как раздался второй удар. В аккомпанемент которому лопнул ещё и кокон, освобождая Сигнуса…

Хотя вернее — того, кто ранее им был… Там, по колено в Песке, стояла тварь. Именно так — не человек, не Зверь. Двухголовое чудище, что скалилось и рычало в нашу сторону. Одна голова — та, в которой с трудом угадывались черты парня. Вторая — что-то… гиеноподобное.

Удар часов, явление твари… и третье — Осознание захлестнуло чувства. Обоняние прошил запах, знакомый ещё по финалу Охоты — прогорклый, гнилостный и острый. Тот, что тогда напомнил о Ликаоне, а теперь дал ясно понять: это, Предел подери, и самом деле гиена! Потому как в звук удара, всё ещё стоящий в ушах, вплёлся ещё и её смех. Такой, какой я слышал по возвращении из Бесцветного мира…

Оглушённые случившимся, мы предпринять ничего не успели, как тварь рядом возникла.

Мгновение — я и Мела ещё плечом к плечу.

Второе — и я уже лечу куда-то в сторону барьера Арены.

Третье — тварь хватает Мелу за шею. Чёрной лапой легко вскидывает девушку вверх, проминая её Ауру, и рычит ей прямо в лицо едва разбираемое мной:

— Дробление костей!

Четвёртое — мир наполняет хруст, разом вытесняющий эхо второго удара.

Глухо, почти неощутимо хрустит что-то в моём теле при встрече с барьером.

Хрустит дорогая сердцу гильдейская. Не только хрустит — она кричит. Страшно. Истошно. Слышать этот срывающийся голос было невыносимо, жутко… Настолько, что где-то внутри меня снова что-то хрустнуло, ещё более оглушительно… И я даже знал — что.

— А-ха-ха! Я же говорил, что ты наша! Моя! Вся! С потрохами! — куда более членораздельно рычала человеческая башка Сигнуса в искажённое лицо Мелы. — И я их сожру! Я сожру тебя всю-ю-ю!

Этому мерзостному «ю-ю-ю» вторил столь же гнусно-гиенный смех второй башки.

— Но сперва! Сперва ты познаешь боль! Много, много боли!..

Следующее мгновение окончательно разделило всё на две неравные части: «до» и «после» — третий удар и человеческая башка впивается в губы Мелы, заглушая её же всхлипывания…

Всё, что существовало «до» — обратилось прахом Бесцветья.

Всё, что случилось «после» — поглотило пламя ненависти.

Никогда прежде я не знал столь тёмного чувства. Оно поднялось, вырвалось из самых глубин души и обоих Средоточий.

Вырвалось, не просто вздёргивая поломанное тело на ноги, а заставляя проявиться Броню, заставляя наконец-то «исказиться» Плоть металла, Кровь Предела.

Вырвалось, оставляя в памяти лишь вспышку: «Что моё — то моё!». И не оставляя там ни перемещения к твари, посягнувшей на дорогое; ни лишения её руки, держащей «моё»; ни вбивания самой туши в песок.

Кто-то когда-то наивно определил Щит в неатакующий тип Воплощения.

Зря.

Уж что-что, а жирную точку в чьей-то судьбе моё Бремя поставить было способно.

Я и сделал это — обрушил Щит на самое основание шеи Сигнуса!

Обрушил и твёрдо произнёс, глядя в бесчеловечные глаза человечьей башки:

— Цена Вечности.

Произнёс, придавая Бремени его истинно невозможную тяжесть.

Произнёс ровно в момент, когда последний из четырёх ударов оглушительно затих.

Затих, чтобы породить шторм нового времени, новой эпохи и… возвестить пришествие Четвёртой Орды.