Развитие или там личностный рост, конечно, очень хорошо. Но по-настоящему людям необходима еда. Её нужно добывать каждый день. Недостаток пищи моментально напомнит о себе, а после обеда появятся позитивные эмоции. Мало что радует нас так же, как вкусная еда.

Бутерброд – это всегда хорошо!

Поесть мы любим. Порой едим так, как будто понятия не имеем, когда в следующий раз удастся раздобыть кусочек съестного. И ведь все в курсе о пользе правильного питания. Расстраиваются, глядя в зеркало, втягивают на фотографиях живот. Но всё равно – едят. Только мы, человеки, не созданы для обильного питания.

Как я уже говорил, люди в конце концов это обычные узконосые обезьяны (причём так себе – любой шимпанзе при желании разорвёт нас на маленькие кусочки), и этот факт накладывает отпечаток на физиологию. Предки человека жили в тропиках, и благодаря этому наше тело выглядит примерно одинаково, что зимой, что летом. Мы не набираем пятьдесят килограмм запасиков на холодные времена.

И ещё мы дневные обезьяны, так как крупные и довольно тяжёлые – ночью по деревьям прыгать опасно. Но толстая обезьяна и тонкие ветки плохо сочетаются даже днём, ветки могут треснуть под упитанной тушкой. Вот системы организма и не рассчитаны на лишние килограммы.

Тело человека технически не приспособлено к большому весу.

Давным-давно наши предки питались в основном листиками и фруктами. Собственно говоря, гориллы и орангутанги и в настоящее время придерживаются схожей диеты. Однако изменение климата привело к сокращению растительной пищи. Нашим предкам пришлось переходить на мясо.

Помните картинку из учебника: завёрнутые в шкуры люди, потрясая копьями, гонят мамонта к обрыву? Картинка красивая, только в те времена, когда наши далёкие предшественники стали есть мясо, рост у них был примерно с современного ребёнка. Да и зубки мелковаты. А загнать и повалить даже газель – задача сложная. Можно, конечно, поживиться остатками трапезы леопарда, но на неё претендуют гиены и грифы. Последние, кстати, летают группами и достигают метра в высоту.

После всех заинтересованных в саванне оставались лишь кости. В общем, наши предки были, скорее всего, падальщиками. Вдобавок, второго круга. Но догадались, с помощью примитивных орудий, как добывать костный мозг, а даже крохотное количество жирной пищи и мяса дало весомый прирост калорий, что, в свою очередь, позволило увеличиваться в размерах самому ресурсозатратному органу – мозгу.

Прямо-таки напрашивается вывод: мясо, шашлык на майские праздники – это хорошо. Увы, нет. Изначальная травоядность мешает усваивать много животного белка, для этого потребовались изменения на генетическом уровне. Появились белки, отвечающие за транспорт и очистку крови от жирных соединений, но одновременно некоторые из них стали дополнительным фактором риска болезни Альцгеймера, деменции и инсульта.

В любом случае от избытка продуктов, как полезных, так и не очень, в природной среде нас спасали естественные ограничители. Еда важна, еда нужна, но её всегда было мало. Плотно поесть было редким счастьем.

Осоловелый примат

Кстати, когда мы очень много и очень вкусно поели, лежим в полусонном забытьи, шевелиться не хочется и ничего не хочется – это одно из самых забавных состояний.

Досталось от ещё более далёких предков, когда логика жизни была прямолинейна: нашли еду, поели, всё, жизнь удалась. Больше ничего не надо, лежим перевариваем.

И вот мы решаем поесть.

Конечно, было бы намного легче, если бы природа как-то предусмотрела, сделав полезные продукты, вроде брокколи, вкусными, а не наоборот. Скажу прямо, эволюция и задумывала всё наоборот. Ощущения вкусно/невкусно появились в качестве крайне простого, но эффективного способа подсказать, что полезно съесть. Поэтому капитально выдержанный сюрстрёмминг, еда, предназначенная для помойки, вызывает отвращение уже на уровне запаха. Свежее яблоко – нет.

Биологические причины тяги к жирному, сладкому также понятны. В саваннах плейстоцена найти что-то с избытком калорий было проблематично. Нашёл – съедай всё и сразу. Приз за калорийную еду – приток энергии, которая давала преимущество и в следующей охоте, и в размножении.

Цивилизация обжорства

С точки зрения эволюции вида, насыщенная быстрыми углеводами еда – замечательно. А то, что теперь её можно получить в любом количестве уже через полчаса после заказа, не вставая с дивана, природа как-то не предусмотрела.

Вот попробуйте съесть яблоко. Всё пройдёт нормально. Теперь ещё одно. И ещё. Подозреваю, что настоящих яблокоежек среди нас мало и на втором-третьем яблоке возникнут проблемы. И ведь я ещё привёл в пример фрукт, а мог бы, скажем, брюссельскую капусту.

Заточить же три плиточки шоколада, пару пончиков или целую пиццу – это мы легко. Даже против воли, с чувством набитого живота – всё равно, место для дополнительного ломтика найдётся.

Потому что куда природе до корпораций производителей питания с многомиллиардными бюджетами и научно-исследовательскими институтами. Жир, соль, сахар, очень полезны с точки зрения полуголодной жизни в саванне. Воспринимались нашими предками на ура. Производители полуфабриктов в курсе дела. Всевозможные добавки нацелены на повышение удовольствия от еды, а вот достижение насыщения вовсе не желаемая цель.

Поэтому на третьем яблоке Тёмный Друг будет отчаянно сигнализировать – все, хватит, я наелся. На третьем же кусочке пиццы, специально сконструированной с целью максимального возбуждения мозга, мы продолжим есть. Окружающая среда за последние несколько десятков тысяч лет изменилась кардинально, а наш мозг – нет.

Механизм тяги к обжорству – сломанная система вознаграждения нашего мозга.

Когда животные (да и мы тоже) получают что-то настолько вкусное и притягательное, то хотят потреблять подобную пищу непрерывно. Так, Поль Джонсон и Поль Кенни, специалисты в области нейробиологии из Научно-исследовательского института Скриппса, начали кормить крыс сладостями. Чизкейками, бисквитами и карамельками. Приучить грызунов к новой диете оказалось несложно. Скорее наоборот, их пищевое поведение изменилось моментально. Крысам давали обычный корм, вдобавок к которому предлагали классический нью-йоркский чизкейк. Зверьков поставили перед типичной человеческой проблемой, ведь мы тоже в любой момент имеем возможность закусить чем-нибудь сладеньким.

Вот крысы и закусывали. Так активно, что с трёхсот грамм поправились до пятисот, вдобавок дожравшись в прямом смысле до изменения мозговой деятельности.

Некоторые десерты напоминают совершенные орудия убийства.

Крысам хорошо. Им, в отличие от нас, в естественной среде обитания подобных угроз можно не опасаться. Сломанная система вознаграждения, формирование зависимостей – удел человека. Побочный эффект цивилизации. Пластмассовый мир победил.

То, что человечество придумало искусственные продукты, запихав туда кучу сахара – наши собственные проблемы. Мы даже можем помнить, что сахар вреден, и мучительно сдерживаться, чтобы не положить вторую ложечку себе в кофе. Но производители питания уже всё сделали за нас, добавив сахар в продукты, о которых и в голову не придёт, что они сладкие. И это я не о йогуртах и соках. Скажем, кетчуп. Выглядит помидорово-полезно. Только в одной столовой ложке обычного кетчупа скрыта десертная ложечка сахарка. Даже в суши для склейки риса используется сахар, соль и уксус, в итоге на чашку риса приходится столовая ложка сахара.

Если что-то упаковано в банку, бутылку, коробку – скорее всего, там спрятан скрытый сахар. С солью картина аналогична. Осознать, сколь много её скрыто в готовых блюдах, деликатесах и прочих продуктах сложно.

Вдобавок мир маркетологов активно использует ментальную симуляцию. Например, в исследованиях Кэтлин Вос, психолога и профессора маркетинга университета Миннесоты, испытуемым демонстрировали красочные изображения еды, после чего предлагали подзакусить, на выбор, сладким батончиком или фруктами. Чем больше привлекательных фото неполезных вкусностей смотрели люди, тем чаще выбирали шоколадку.

А привлекательными изображениями еды мы окружены по полной программе. Рестораны используют тарелки, помогающие сделать идеальные фото блюд, исследуется влияние подачи еды, её размещения на тарелке – ведь это действительно помогает увеличить прибыль.

В исследовании Чарльза Мишеля и Чарльза Спенса, психологов из Оксфорда, испытуемые были готовы вдвое дороже заплатить за салат, когда его составляющие подавались не в перемешанном виде, а выложенные в виде картины Кандинского. Да и вкус блюда оценивался выше.

Четыре предлагаемых варианта, слева направо – картина художника; салат, выложенный «наподобие»; обычная и раздельная подача.

Собственно говоря, за такой салат и я готов заплатить больше. Более того, он стал бы первой тарелкой с едой, которую я бы сфотографировал и направил знакомым.

Только имейте в виду, чем дольше мы смотрим на фото еды, тем сильнее хотим есть. Причём именно что-то вкусненькое, что в современном мире означает не слишком полезное. Скрытый риск гастропорно – оно усиливает голод. Как показывают исследования – даже у тех, кто только что поел. Прокручивайте ленты в соцсетях осторожнее.

Кажется, что еды вокруг нас огромное количество. Магазины с длиннющими полками, где можно купить всё, что душе угодно. Логично, ведь «человек – существо всеядное», – гордо заявляют поклонники Homo sapiens. «Да-да, прямо как крысы или свиньи», – язвительно комментируют бунтарски настроенные поклонники специализированных диет.

Однако неправы и те и другие. Мы вроде бы всеядные, но на деле наш рацион однообразен до слёз. Согласно ООН, 75 % мирового продовольствия приходится всего на 12 видов растений и 5 видов животных.

Ну вот какой гарнир у нас был сегодня на обед? А вчера? У большинства людей рацион состоит из пары десятков основных продуктов. Пшеница и всё, что можно сделать из злаков. Молочка. Говядина, свинина, курица. Пара видов круп. Макарошки, которые, по мнению чиновников, всегда стоят одинаково.

Мы живём в самой большой в истории продуктовой библиотеке, но постоянно читаем одни и те же 20–30 книг.

Хотя человек способен есть тысячи различных видов пищи. Так оно и было на протяжении большей части человеческой истории: ягоды, грибы, корни, кора – если что-то можно прожевать и при этом не умереть, оно попадало в меню. Да и мы сами это знаем – хоть и морщимся при мысли о лягушачьих лапках французов или жареных кузнечиках азиатов.

А ведь то, что системы нашего организма настроены на всеядность – это не просто так. Разнообразие кишечной микрофлоры напрямую зависит от разнообразия рациона. Каждый новый вид пищи обогащает микробиом и держит иммунитет в тонусе. Для любителей точных цифр, согласно American Gut: те, кто едят хотя бы 30+ разных растений в неделю (считаются фрукты, овощи, зёрна, бобовые, орехи, травы и специи [щепотка тмина – тоже пункт в зачёт]), имеют куда более разнообразный микробиом, чем те, кто укладывается в «менее 10».

Можно сказать, что в еде сейчас наступил коммунизм, но как-то странно. Бедные остались, только теперь к ним перешли болезни богатых. Диабет, ожирение – всё то, что когда-то считалось уделом избалованных аристократов. Богатые же едят пророщенный овёс, покупают фермерские яблоки по цене стейка. Ездят в ретриты в глухие уголки, платя заоблачные суммы, чтобы погрузиться в пасторальные картинки деревенской жизни.

Та же средиземноморская диета изначально – пища пастухов. Но попробуйте так питаться в современной Москве. Офисным пастухам скорее доступен ультрапереработанный бургер. Лосось, тунец, оливковое масло, инжир – уже сложнее. 1500 калорий нездорового фастфуда будут стоить в 2–3 раза дешевле. Классический пример – устрицы. Когда-то еда бедняков, сегодня – символ роскоши и статусного ужина.

Новая роскошь – это не то, что ты можешь себе позволить купить, а то, что ты можешь позволить себе не есть.

Если в прошлом у народных масс просто не было доступа к излишествам, то теперь им доступна богатая по калориям, но бедная по разнообразным питательным веществам еда.

В борьбе за здоровую еду каждый из нас в одиночку противостоит почти всей индустрии питания. Результат, по большей части, закономерен – мы становимся больше. Это увеличивает наши шансы выиграть в «бутылочку», но иных преимуществ как-то особо не видно.

Проклятие печеньки

Впечатлительным людям советую немедленно перелистнуть страничку. Ибо мы будем говорить об отходах, выделяемых нашим телом с определённой регулярностью.

Только вот иногда эта регулярность нарушается.

Например, когда мы наконец-то поднакопили деньжат и отправились в отпуск. Вместе со своим кишечником – обескураженным и немного сбитым с толку. Для него всё меняется: время подъёма, странная самолётная еда, долгие часы сидения, затем – совершенно иной климат.

«Кругом творится чёрт-те знает что! – решает кишечник. – Лучше пока посидеть спокойно и не высовываться». В результате примерно половина людей не могут нормально сходить в туалет в первый день путешествия. Более того, даже если природа зовёт, часто мы сознательно подавляем это желание.

Сейчас речь не о запорах, а о тесной связи кишечника и мозга. Мы редко задумываемся об этом, но они ведут постоянный диалог. И путешествия – один из тех случаев, когда мы замечаем этот невидимый оркестр. «Синдром чужого туалета» – штука распространённая. Об этом говорить не принято, но от него страдает значительная часть людей. В первую очередь школьники, но и примерно 20–30 % взрослых сознательно избегают использования общественных санузлов для «больших дел».

В большинстве случаев мозг взаимодействует с кишечником без участия сознания. И в какой-то момент до Тёмного Друга доходит, что еда – отличное средство от волнений, вызываемых различными причинами. Ведь если избавиться, скажем, от чувства тревоги не удаётся, можно попробовать заглушить его, подняв уровень положительных эмоций. И мы хрумкаем печенькой. Еда, глюкоза – это хорошо, ценный ресурс. «Мммм», – думают древние слои мозга и вырабатывают немножко гормонов, создающих ощущение удовольствия. Ощущение стресса снижается.

Конечно, мы не идиоты. Понимаем, что сожранный тортик не исправит косяки на работе. Но что там думает высоколобая кора больших полушарий, древние слои мозга не волнует. В их глубине прокладывается нейронная связь: «Печенька это хорошо, отлично помогает в сложной ситуации на работе».

В следующий раз при возникновении проблемы сигнал стартует по уже проложенной нейронной дорожке, и мы оглядываемся по сторонам: «Ну и где тут печенька?» Вроде и понимаем, что сладкое – не выход, но хрустим.

В результате стратегия «заедать стресс» стала одним из наиболее простых, популярных и неправильных способов справиться с собственным плохим настроением. Еда стала лёгким и быстрым вариантом получения удовольствия на физическом уровне. Безопасность в современном мире более-менее обеспечена, так что радость от её ощущения получить сложно, с сексом постоянно возникают какие-то культурные ограничения, а вот поесть – поесть можно всегда.

Поэтому внимательнее прислушиваемся к голосу организма. Часто мы принимаем за голод что-то ещё. Например, скуку, стресс или ощущение лёгкой нервозности. Существует множество поводов, когда мы начинаем жевать, пытаясь унять свербящее чувство внутри нас, которое вовсе не обязательно имеет отношение к голоду.

Это феномен эмоционального питания – когда еда используется как средство управления эмоциями, а не источник энергии. И часто это тревожный знак, который пропускается мимо ушей. Конечно, еда – дешёвый и простой способ вбросить в кровь дофамин. Но основная проблема здесь даже не в наборе веса. А в том, что когда мы успокаиваемся с помощью метода «давайте сожрём что-нибудь вкусное», это означает, что других, более эффективных способов побаловать себя у нас нет.

Чек-лист: отличаем физиологический голод от «дофаминового».

– Скорость появления. Физический голод нарастает постепенно. Даёт время подумать, что и где поесть. А вот эмоциональный голод возникает внезапно, как вспышка: «Хочу бутерброд прямо сейчас!»

– Локализация ощущений. Физический голод живёт в животе. Это урчание, сосание под ложечкой или чувство пустоты в желудке. Эмоциональный голод живёт «выше шеи» – хочется ощутить вкус во рту, на языке. Или он бьётся в виде навязчивой мысли в голове.

– Избирательность. Голодному человеку подойдёт любая еда, та самая тарелка условных брокколи или каша. Эмоциональный голод требует чего-то конкретного: хочется именно вот эту пиццу или зайти в McDonald’s.

– Чувство насыщения. Физический голод уходит минут через 20 после еды. А мы часто едим печеньку за печенькой и всё равно хочется «чего-нибудь ещё».

Когда человек чем-то увлечён, в наличии интересы, хобби – еда перестаёт быть основным источником вознаграждения. Ситуация с весом в таких случаях значительно лучше. Потому что мозг в состоянии получить гормоны удовольствия от разных объектов интереса, а не только от булочки. Настоящие нейромедиаторные фейерверки могут – и должны – запускаться множеством вещей: от творчества и спорта до интересных проектов или живого общения. Кормить нужно не только желудок, но и мозг.

Всё это мы, конечно, подозреваем. И вот решаем худеть.

Только когда крысу кормят чем-нибудь сладеньким и жирненьким, а затем прекращают – она впадает в депрессию. Если её бросить в воду, как мы уже знаем – станет вяло шевелиться. Обычный же грызун начнёт активно барахтаться, пытаясь выбраться из воды. В общем, хвостатые разносчики чумы ведут себя аналогично любителям вкусно поесть – когда пища в свободном доступе едят, толстеют – и точка. А сев на диету, впадают в депрессию.

Точно так же и мы, в начале едим больше, чем нужно, затем решаем себя ограничивать, а в итоге становимся апатичной злобушкой.

Добрый обед. Голод или сытость – чуть ли не основная причина феномена «разрыва эмпатии». Люди систематически недооценивают степень влияния внутренних факторов на состояние собеседников.

Мы ищем причины, по которым начальник орёт, а он просто устал или не пообедал. Сытый голодного в прямом смысле не разумеет.

Поевший собеседник гарантированно более добр, мягок и склонен к авантюрам, поэтому вазочка с печеньками или фруктами уместна всегда. По крайней мере, старайтесь назначать важные встречи после завтрака или обеда.

По гамбурскому счёту у нас только два варианта действий: мы или следим за питанием и тратим энергию на поддержание тела в здоровом виде, или откладываем эту задачу на потом. Только вот «потом» может быть уже поздновато. Назиф Алич, профессор, биохимик из университетского колледжа Лондона, взял молодых, отчаянно здоровых плодовых мушек и кормил их сахаром на протяжении трёх недель, примерно треть жизни обычной мушки. И их жизнь сократилась на семь процентов. Звучит не столь угрожающе, но в переводе на среднечеловеческий это примерно пять лет. Если речь идёт о нашей с вами жизни – весьма существенно.

Даже хуже. Затем учёные приняли решение за плодовую мушку: «Будешь вести здоровый образ жизни!», переведя её после сахарка на правильное питание. Только вот срок жизни уже не вернулся обратно. Сахар действует на экспрессию значительного числа генов. Его избыток в молодости трудно исправить правильным образом жизни после сорока.

Конечно, всё это о плодовых мушках. Однако – берегите себя. Лучше – прямо с сегодняшнего дня. Единственная наша защита – сознательный разум. Мы способны уяснить, что собственное здоровье в конечном счёте важнее прибыли производителей продуктов питания. Усилием воли починить систему вознаграждения, сформировать новые пищевые привычки.

Конечно, считать калории очень скучно. В поддержку нам – пара психологических хитростей, которые помогают сбросить вес. Начнём с того, что просто обращаем внимание на то, что и как мы едим, на вкус и запах. Потому что, когда мы, скажем, едим и смотрим сериал, то Тёмный Друг и запоминает сериал. Перекусы гиппокамп просто отбрасывает. В итоге – мозг не помнит, сколько мы сегодня уже съели.

А когда мы осознанно жуём – то стараемся именно жевать. Чувство сытости возникает в среднем минут через 20, да и этот срок весьма индивидуален. Так что тратим весь часовой перерыв на обед на обед. Позволяем сигналам сытости добраться до мозга.

Также, чаще психологически проще сокращать не объём съеденного, а пищевое окно, время, в течение которого мы жуём. Часто оно составляет часов 14, начиная с завтрака в восемь, и заканчиваем кефиром в десять. Снижаем его до 12, 10, 8 часов – убираем хаос перекусов и циклов включения пищеварительной системы. Да, и спим больше. Недосып повышает уровень гормонов голода.

Приматы на диете

Решение привести свой вес в порядок прекрасно. Единственный момент, «сев на диету» желательно убедиться, что мы действительно это делаем. Когда мысли крутятся вокруг еды – это вызывает стресс. Настроение портится от осознания, что надо меньше есть, смотреть на состав, вот этот торт нельзя, хотя в ближайшие выходные, пожалуй, можно позволить печеньку в качестве награды…

Процесс поглощения пищи тесно связан с удовольствием. Сидение на диете – нет.

Стресс станет ещё сильнее, если знать, что люди, думающие подобным образом, едят примерно столько же, как и плюющие на контроль питания. Такой сидящий на диете искренне считает, что ограничивает свою еду, а вес всё равно то уходит, то возвращается.

Парадокс, который имеет своё решение. Люди врут, сколько они едят. Другим и самим себе. Даже когда сидят на диете, даже когда принимают участие в исследованиях. Привирают в основном те, кто постарше, потяжелее, с невысоким уровнем образования. Склонны занижать объёмы съеденного женщины, те, кто более физически активен, но главное – врут абсолютно все. Да что там, в исследовании Сары Хендриксон, специалиста в области здорового питания, людям платили за точность ответов о своей диете. И всё равно – не помогает. Люди упорно преуменьшают количество потреблённых калорий.

Справится с тягой к сладкому-соленому-жирному сложно. Сила воли, конечно, хорошо. Но и многие из тех, кто страдает от избыточного веса, отнюдь не слабовольные тюфяки. Кому-то действительно, приходится тяжелее прочих.

Результат – крайне мало людей способны похудеть и сохранить новый вес в течение пяти лет и более. У остальных поклонников диет скорее возникает новый образ жизни: мы худеем и гордимся собой. После чего срываемся и расстраиваемся. Затем немножко продолжаем срываться, «что уж поделаешь, ведь всё равно нарушили диету». Потом опять собираемся с силой воли и возвращаемся к правильному питанию. Приводя вес в норму, лучше убедиться, что мы не попали в кругооборот веса – то теряем, то снова набираем его.

К нашему счастью, существует и восходящая спираль. Если мы встанем на сложный, но верный путь формирования правильных пищевых привычек, то можем рассчитывать на неожиданную помощь. Ведь мы – это то, что мы едим.

О важности сердечно-сосудистой системы осведомлены все. Нервная система, благодаря наличию мозга, также кажется чем-то значительным и уникальным. В общем, сердце – мотор, а мозг – главный процессор, потребляющий до 20 % энергии тела. Забывается тот, кто тихонько подъедает ещё 10 % нашей энергии. Кишечник. Третью из ключевых систем организма – пищеварительную – чаще всего воспринимают как метры кишок, кое-как запиханных в брюшную полость. А зря. Это не просто труба для переваривания еды. Кишечник обладает собственной нервной системой, состоящей из 100+ миллионов нейронов. Огромная сеть, по сложности сопоставимая со спинным мозгом.

Глаза, уши, нос – классические органы чувств, улавливающие сигналы окружающего мира. Кишечник, аналогичный источник информации, просто ведёт разведку изнутри. В него постоянно поступают продукты из внешнего мира, по сути, совершенно чуждые нам. Организм должен уметь распознавать их и обрабатывать. Когда кишечник доволен и работает слаженно, головной мозг тоже спокоен. А если «на душе неспокойно» – это не метафора, а голос глубинной нервной системы. В буквальном смысле – мы думаем животом.

Нервная система кишечника не просто слушается мозг – она с ним спорит. 80–90 % сигналов по блуждающему нерву идут не сверху вниз, а снизу вверх: желудок буквально докладывает мозгу о состоянии всего организма.

На сознательном уровне мы способны решить: «Всё! Пора худеть! Сокращаем число калорий!» Сильная воля, режим, дисциплина. Вот такие мы молодцы. Только желудок с кишечником могут принимать решения вполне самостоятельно. Когда мы ели без оглядки, они работали расслаблено. Зачем выискивать каждую молекулу энергии, если еды завались? Вот кишечник и не напрягался, что-то проходило «транзитом» насквозь.

Пищи стало меньше. «Так, тревога, – думает кишечник, – вот и наступили тяжёлые времена. Пора работать эффективнее». И с энтузиазмом извлекает максимум из каждого грамма пищи. Так что на простую арифметику: «Я стал меньше есть = в организм стало поступать меньше килокалорий», – лучше не рассчитывать.

То, что мы съели, и формирует наше поведение, причём не только пищевое. Это так называемая ось «кишечник – мозг». То, что стресс оказывает влияние и раздражает пищеварительный тракт, изучено достаточно давно. Но процесс работает и в обратную сторону – изменение состояния кишечника бьёт по нашему настроению. В эксперименте Стивена Коллинза, профессора медицины из университета Макмастера, мышей (а в последующих исследованиях уже и людей) разделили, в соответствии с их характером, на три группы. Храбрецы, трусишки и обычные мыши. После чего обычным ушастикам пересадили микробиоту кишечника смельчаков и боязливых мышей. И их поведение изменилось соответствующим образом.

Качество еды – это качество наших мыслей.

Упрощенно, фастфуд едим не только мы, но и несколько триллионов бактерий нашего кишечника. А они, бактерии, появились на Земле почти три с половиной миллиарда лет назад. Давным-давно научились общаться между собой с помощью молекулярных сигналов. Предшественники нас, многоклеточных организмов, активно начавших заселять планету жалких 500–600 миллионов лет назад.

Чем больше мы едим жирной пищи, тем больше доля питающихся ею бактерий. И если мы решили поменять диету, они истошно сигнализируют мозгу: «Помоги, мы тут гибнем, надо больше чизбургеров!»

Но есть и приятный момент. «Голос бактерий», настойчивое требование купить пирожок с вишней, можно заглушить. Скажем, мы решили приналечь на овощные салаты. Первые несколько месяцев морщимся и отгоняем от себя образ домовёнка Кузи с его «Это я не ем, я не козёл». А потом происходит нечто странное. Нам начнёт хотеться именно овощного салата, прямо вот его. Хотя в реальности это обновлённая колония бактерий желудочно-кишечного тракта изменила свой голос.

Так что после нескольких месяцев внимательного отношения к собственному питанию, с удовольствием поглядывая по утрам в зеркало, вполне можно ощутить внутри себя странное, дотоле неизведанное чувство – искреннее желание позавтракать чем-нибудь правильно-полезным и пойти в спортзал.