Ретроспективные искажения: как прошлое меняется в настоящем

Для правильного решения нужны исходные данные. Факты. А откуда вообще мы берём сведения, на которые опираемся? Эксперты, искусственный интеллект, всё это, конечно, очень хорошо, но первым делом люди обращаются к собственной памяти. Так что в полный рост встаёт вопрос о её ёмкости. Скажем, на флешку легко записать один-два фильма в хорошем качестве, часов пять аудиовизуальной информации. На внешний жёсткий диск поместится значительно больше – уже несколько тысяч часов видео.

При этом людям известно, что флешки и диски довольно толстенькие. Что системы хранения занимают значительное место. Но одновременно многие считают мозг человека способным хранить всю информацию: что мы видели, слышали, о чём думали, какие запахи ощущали за все десятилетия нашей жизни. То есть, что в небольшой шарик можно запихнуть столько же сведений, как в вагон жёстких дисков.

Наш мозг, конечно, уникальная структура, эффективнее любого творения инженеров. Но не стоит так уж преувеличивать его способность к хранению информации. На самом деле в большинстве жизненных ситуаций мы запоминаем один-два момента – общее впечатление или ключевой признак ситуации – хамоватый официант, тёплое пиво. Затем, вспоминая событие, придумываем недостающие детали в момент самого припоминания и делаем это настолько быстро и замечательно, что образ прошлого выглядит живым и естественным.

Не стоит думать, что это плохо. Без этой способности – немедленно, в деталях, воссоздавать события жизни – прошлое представлялось бы ужасающей пустотой, в которой плавают редкие пятнышки реальных воспоминаний.

Верить на слово не обязательно. Давайте проведём небольшой эксперимент. Прочтите следующий список слов: самореализация, мотивация, потребность, личностный рост, актуализация, целеполагание, призвание, самооценка, смысл, значимость, раскрытие потенциала, трансформация.

Так. Напоминаю, что я кандидат психологических наук, поэтому в курсе, что вы попытались меня обмануть и просто пробежали список слов глазами. Нет уж, вернитесь и прочтите внимательно.

Вот теперь молодцы. Вообще, организм твёрдо помнит лишь то, что связано с обеспечением нашей жизнедеятельности. Забыть, как моргать у нас не получится, а вот информацию о курсе биткоина, даже если она напрямую влияет на наше драгоценное настроение – запросто. Для запоминания «вдолгую» надо прикладывать усилия.

Допустим, приехали мы в Питер, культурную столицу России. Желая напитаться искусством по самую макушку, идём в Эрмитаж и начинаем по нему бродить. Ходим, ходим, чувствуем, как культурка уже буквально выплёскивается из ушей, а мы и половины залов не осмотрели. С ужасом думаем, что ведь рядом ещё и Русский музей. Во всём виноват гиппокамп. Это он, зараза, перегружается информацией. Для большинства людей полтора-два часа естественный предел интенсивного насыщения информацией.

Конечно, для галочки можно пройтись и по всем залам. Но если мы хотим действительно узнать и запомнить что-то новое – большие объёмы информации лучше разделять. Сходите в Эрмитаж три раза, несмотря на то что придётся купить три билета.

Работает и в обратную сторону. К примеру, сидим за рулём и долго куда-то едем или идём знакомой дорогой на работу. В таком случае, скорее всего, нам будет сложно вспомнить, что происходило, что мы видели или о чём думали в это время. Существует множество событий, которые Тёмный Друг считает бессмысленными и которые ему скучно запоминать. Например, особой потребности в заучивании наизусть времён английского языка или стихов мозг не видит, и этот навык требует специальных тренировок.

Но вернёмся к списку слов, который я просил запомнить. Скажите, не подглядывая, какие слова были в перечне: «самореализация», «развитие», «мотивация» или «морковка»? Может, там были все? Или одно? Или ни одного?

Да, морковки действительно нет. Только там нет ещё и слова «развитие».

Память хранит не детали, а идею или характерную черту произошедшего события.

Чем чаще мы вспоминаем то или иное событие, тем больше додумываем, увеличивая количество ложных воспоминаний. В исследовании Джонатана Схулера, профессора психологии Калифорнийского университета в Санта-Барбаре, испытуемым на протяжении пяти секунд показывали кусочек цветной материи. Спустя полминуты выложили ещё несколько образцов и попросили найти ткань с цветом, аналогичным тому, что показывали первым. Примерно 75 % участников ответили правильно. Скажу по-другому, для четверти опрошенных хватило жалкой половинки минуты, чтобы изменилось воспоминание того цвета, который они только что видели.

Исследователи решили «помочь» участникам. Следующую группу после демонстрации первого образца попросили на протяжении 30 секунд описывать его цвет и только после этого найти схожий кусочек ткани среди прочих. Сюрприз, но в этом случае с задачей справились лишь около 30 % участников.

Рассказывая историю, мы всегда меняем её.

Когда мы думаем или рассказываем о чём-то, то после вспоминаем уже не само переживание, а наши слова о нём, при этом больше чем в половине случаев наше описание не соответствует действительности.

Воображаемая память

В силу такой особенности памяти, необходимо контролировать моменты, определяющие образ нашего прошлого, ведь большинство «подмен» происходят без участия сознания. С одним неприятным примером сталкивались, полагаю, многие: «Вы знаете, – оживлённо говорит на совещании начальник, – меня вчера посетила отличная идея!» Затем, на протяжении тридцати минут, нахваливая себя, излагает идею, которую вы рассказали ему неделю назад.

Знакомо?

И ведь ничего не сделаешь. Да, можно бегать по офису с криком: «Гена Бобков – это я!» Только всем плевать. После того как начальник приписал идею себе, мы уже не получим ни премии, ни похвалы, ни, что важнее – поднятия своего статуса в глазах окружающих, а главное – в глазах руководства. Ведь начальство искренне верит, что придумало идею самостоятельно. Это эффект внушаемости, точнее – криптомнезии. Мы путаем реальные и воображаемые воспоминания и поддаёмся неосознанному плагиату, принимая чужие мысли за свои.

Например, в одном из экспериментов Элизабет Лофтус, профессора психологии Калифорнийского университета в Ирвайне, показывали серию изображений момента ДТП – автомобиль наехал на пешехода. Спустя некоторое время участникам задавали вопросы о происшествии. Одной группе говорили что-то вроде: «Да, ситуация ужасная, но по правилам автомобиль имел право ехать быстро и без остановки». Другим: «Вообще мрак, автомобиль же ещё и был обязан уступить дорогу пешеходу». И когда респондентов из второй группы спустя некоторое время просили рассказать, что они видели на картинках, многие с уверенностью «припомнили» знак, сигнализирующий «уступи дорогу».

Настоящая проблема с нашей памятью не в том, что мы что-то забываем, а в том, что легко домысливаем и интегрируем новую информацию в образы прошлого. Как только ложные воспоминания проникли в мозг, выковырять их обратно чрезвычайно сложно. С точки зрения человека они ощущаются столь же живыми и настоящими, как и реальный опыт.

Ложную память можно сформировать и в масштабах всей страны. Сейчас будет шок-контент, разоблачения и срыв покровов. Не пощадим даже детские мультфильмы, но начнём с «нашего всего» – Александра Сергеевича Пушкина. Его крылатая фраза «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей» известна всем, послужила руководством к действию для множества пикаперов. Хотя в реальности поэт написал «тем легче». И так правильнее – мы не столько усилим чувства, сколько облегчим процесс ухаживания, прекратив надоедать девушке беспрерывными знаками внимания.

А фраза, которую мы помним – результат эффекта Манделы, ложной коллективной памяти. Если мы слышим что-то несколько раз, да ещё по разным каналам, то начинаем считать это правдой. Как минимум – воспринимаемая достоверность информации повышается.

Ну вот кто из старшего поколения не говорил: «Покатай меня, большая черепаха»! Хотя такой фразы в мультике нет. Вообще. Львёнок просто говорит: «А теперь покатай меня, а?» Волк в «Жил-был пёс» с его классическим: «Ну ты, это, заходи, если что» – на самом деле общается грамотнее, без слов-паразитов, просто: «Ты заходи, если что». Любимый литературный герой моего папы, Остап Бендер, вовсе не оказывался в ситуации, где «и тут Остапа понесло»… В книге просто «Остапа понесло».

Вот и хамелеон – меняет цвет для терморегуляции и в зависимости от настроения, а вовсе не для маскировки. Ёжики не носят яблоки и грибы на спине, накалывая их на иголки, ну а сердце расположено не слева, а практически по центру грудной клетки. Запретный плод – не яблоко, в Библии вообще не указано, что именно съела Ева. Да что там, даже Новая Зеландия находится не «внизу и чуть правее» Австралии, а скорее именно восточнее – можете незамедлительно проверить на карте. В общем, «Хьюстон, у нас проблема». Точнее «у нас была проблема» – именно так фраза звучала в оригинале.

Интеллектуалы могут обдумать все эти факты в позе роденовского «Мыслителя». Изображая данный образ, люди обычно утыкаются лбом в раскрытую ладонь руки. Хотя Мыслитель опирается подбородком о тыльную сторону ладони.

Прошлый опыт и память часто дают неверные советы.

Но даже если мы вспомнили факты, которые действительно были в прошлом, это вовсе не значит, что они имеют отношение к ситуации. Вполне возможно, что первыми на ум придут необычные, «яркие» сведения, а не те, что прямо связаны с рассматриваемым вопросом.

Ослепительные факты

Тренер, надевающий счастливый костюм на соревнования, распространённое в спорте явление. Не только тренер – лично я в путешествия всегда беру с собой маленькую розовую пластмассовую лошадку. У многих из нас есть свои счастливые и несчастливые приметы и нельзя сказать, что они возникли совсем на пустом месте.

Например, в час пик в транспорте человек почувствовал духоту, головокружение, холодный пот. В общем, предобморочное состояние. В следующий раз, трясясь на долгом перегоне, он настороже. Чутко прислушивается к сигналам своего организма. «Кажись, опять начинается!» – думает он, и тревога усиливает неприятные ощущения. Ещё немного и результатом станут постоянные панические атаки.

Мы думаем, что научились на собственном горьком опыте. Только это не опыт. Люди часто меняют поведение, опираясь на единичные факты, которые врезались в память в силу своего непривычного, нестандартного характера.

Если речь не идёт о постоянно повторяющихся событиях, то первым на ум приходят эмоционально насыщенные факты. Которые, как правило, отнюдь не самые частые, а скорее исключения. В эксперименте Дэниела Макфарланда одних людей просили вспомнить какой-нибудь случай, когда они опоздали. Других – наиболее кошмарный случай, связанный с опозданиями. Однако те и те вспомнили опоздания с самыми тяжёлыми последствиями.

То, что легче вспомнить, обладает преимуществом.

Чтобы убедиться лично, давайте пороемся в грязном белье знаменитостей. Скажите, как вам кажется – звёзды шоу-бизнеса разводятся чаще обычных людей?

Точного ответа мы, разумеется, не знаем. В таком случае, теоретически, следует обратиться к памяти и высказать предположение на основании того, много или мало вспомнилось подтверждений. Парадокс в том, что большинство людей отвечают на вопрос о разводе знаменитостей незамедлительно, сразу после того, как в их голове вспыхнули одна-две фамилии. Причём эти единичные примеры с огромной вероятностью касались разводов, которые интересны СМИ, ведь скандалы можно обсасывать месяцами. А что напишешь об актёре, который женат 20 лет? Молодец. Хороший семьянин. Всё. Поэтому знаменитости представляются большинству людей морально неустойчивыми персонажами.

Люди обращают внимание, а затем преувеличивают, порой кардинально, частоту и важность ярких событий. В результате, ориентируясь на них, мы делаем выводы на основе исключений. Бессознательно полагаем, что наши действия приведут к исходу, который лучше всего запомнился. Следуем за историями о людях, пробившихся с самых низов, кейсами успешного успеха, забывая, что их примеры вообще-то единичны.

Вспоминая какой-нибудь случай, влияющий на наши решения – вспоминайте и частоту его наступления.

У нас полстраны, по-моему, в курсе о Ломоносове, пришедшем в Петербург с рыбным обозом. Такие истории нравятся, так как поддерживают веру в то, что и на нашей улице когда-нибудь остановится рыбный обоз и мы в него вскочим.

Хотя яркость примера, особенно если с его помощью нас подталкивают к какому-то действию – скорее повод насторожиться, а не лететь на него. Ослеплённые чем-то необычным, мы забываем проверять достоверность информации. Ломоносов ведь тоже пришёл с обозом в Москву, а не в Питер.

Более того, чтобы информация выглядела интригующей, ей вовсе не обязательно быть такой на самом деле. Копать глубоко и разбираться людям обычно лень, поэтому они просто смотрят на название.

Правильно названный факт

– Ты где работаешь?

– В аэропорту, туалеты мою.

– Ну и зачем тебе такая работа, увольняйся!

– Что? Чтобы я авиацию бросил?

Первый раз я услышал этот анекдот ещё в «Городке» Юрия Стоянова и Ильи Олейникова, а через пару десятков лет был шокирован, узнав, что шутка в буквальном смысле предсказывала исследование Школы менеджмента Йеля. Только психологи Джейн Даттон и Эми Вржесневски изучали уборщиц в больницах Среднего Запада.

Труд однообразный, работы много и выбирать её не приходится. Поэтому, как выяснили исследователи, для повышения самооценки персонал стал идентифицировать себя не с работой уборщика, а со здравоохранением. Воспринимать себя частью системы, которая помогает людям поправиться.

Название определяет отношение к ситуации.

Даже более того. Любой, кто хоть раз видел горничную в работе, вряд ли усомнится в том, что это физически тяжёлый труд. Менять грязное бельё, драить кафель и пылесосить километры ковролина требует немалой подвижности. Однако, когда Элия Крам и Эллен Ленгер в исследовании Гарвардского университета спросили сотню горничных в Нью-Йорке, считают ли они свою работу физическими упражнениями, большинство ответили, что нет.

Тогда одной группе уборщиц учёные рассказали, что их работа – это практически профессиональный спорт. Полностью соответствует рекомендациям главного хирурга США по физической активности. Объяснили, сколько калорий сжигается при выполнении типичных занятий – 15 минут уборки пустого номера, использования пылесоса или мытья ванной. Другим не сказали ничего.

Через четыре недели женщины в первой группе сбросили в среднем около килограмма, уменьшился индекс массы тела и процент жира, даже снизилось систолическое давление. При этом горничные не меняли физических привычек, графика, питания или объёма работы. Разница только в том, как они воспринимали свои действия.

Смена названия помогает нам по-другому взглянуть на ситуацию. Когда люди перестали воспринимать свою работу как бессмысленную рутину и начали видеть в ней цель, это усилило мотивацию. Появился интерес, стали убирать чуть-чуть тщательнее, физическая нагрузка возросла.

Настрой имеет огромное значение.

То, чем занимался мойщик туалетов из анекдота, теперь называется модным словом job crafting. Метод внедряет Google, чтобы помочь сотрудникам «персонализировать свою работу» (и это правильно, согласно исследованию Gallup, лишь 15 % сотрудников замотивированы собственной деятельностью). Поэтому, убеждая своих детей, сотрудников, а главное, себя, что-то делать, держим в уме – авиация, а не туалеты.

Большинство названий специально подобраны, чтобы влиять на наше поведение. Вот вы слышали о синдроме отмены? Говоря простым языком, это ломка. Только у ответственных людей, покупающих лекарства от депрессии, ломки ведь быть не может. Поэтому у них – «синдром отмены». Более того, изящная формулировка ещё немного обвиняет самих покупателей – мол, отменили? Теперь страдайте.

Или возьмём эмоциональное выгорание – «болезнь богатых айтишников». У нас начинают выгорать, ну буквально поработав пару лет после вуза. А люди старшего возраста выгорают как-то пореже. Знаете, почему? Потому что для лиц старшего возраста существует депрессия, а для молодежи депрессия – что-то старческое, пахнущее больницей. Только продавать-то средства для борьбы с депрессией им тоже нужно. Потому и появилось эмоциональное выгорание. «Я выгорел и не в ресурсе», – звучит вполне молодёжно и стильно. Совсем не то, что «у меня депрессия».

Современный новояз подарил множество терминов, задающих отношение к ситуации – от «хлопка» до «отрицательного роста». Вдобавок журналисты (или их ответственные кураторы), отлично разбираются в поведенческой экономике и используют эффект фрейминга. Другими словами, окружают правильно названный факт сведениями, дополнительно подсвечивающими его привлекательность.

Обрамление информации заставляет факты, не меняя их сути, выглядеть по-другому. Возьмём две формулировки: «В Азии опять кто-то что-то сожрал и новой чумой заразились 600 человек. Лекарство А спасёт 200 жизней. Лекарство Б – с вероятностью 1/3 вылечит всех, но 2/3 шансов на то, что не удастся спасти никого». Статистически варианты одинаковы, но в ситуации эксперимента люди склоняются к первому лекарству. И почти всегда выберут его, если для лекарства Б использовать формулировки наподобие «вероятность, что умрут все заболевшие – целых 2/3».

Даже классическое «Нет слова „проблема“, есть слово „задача“» – пример и агитация в пользу активного использования техники фрейминга.

Соединив яркую информацию с красивым названием – получим убойное сочетание.

Люди обращают внимание на яркую информацию, только вот в силу когнитивной лени, перепроверять новые сведения не спешат. И вот это действительно особенность человеческого мышления. Поэтому поисковики первыми подсовывают даже не столько правильные, сколько популярные ответы. И в интернете, и в жизни наиболее часто перед нашими глазами появляется недостоверная информация.

Ответ, лежащий прямо перед глазами

Если раздеть Николая Молчанова до пояса и рассмотреть повнимательнее, то, отогнав мысль, что он так и не подкачался к лету, на левом плече можно заметить маленький белый шрам. Скорее всего, это прививка от оспы (ну или БЦЖ), которую мне сделали в детстве. Тогда, а я родился 5 января 1980 года, её ещё ставили, но буквально через год отменили, на тот момент оспа считалась побеждённой.

А ведь раньше это была просто чума, а не болезнь. Ежегодно косила людей сотнями тысяч. Выжившие не только покрывались оспинами, до трети из них вдобавок теряли зрение. Страдали все, в России от оспы умер Петр II.

И, между прочим, не такие уж это и дела давно минувших дней. В конце 50–60-х годов прошлого века от оспы болели и погибали, но уже к 1978 году вирус остался только в научных и военных лабораториях. Потому что в середине века по всему миру внедрили практику массовой вакцинации, изобрели и прочие вакцины – от кори, полиомиелита и т. п. Поэтому о полиомиелите лично я узнал только из замечательной книжки Алана Маршалла «Я умею прыгать через лужи».

Именно этот факт, «узнал из книжки», и породил значительное количество противников прививок в настоящее время. Сто лет назад оспа не была пустым звуком. Наглядные доказательства в виде умерших и заболевших присутствовали везде. И люди вакцинировались. Большую часть XX века никакого мощного движения антиваксеров против натуральной оспы не существовало, потому что картина того, что будет в обратном случае всё время находилась перед глазами[6].

Теперь – нет. Десятилетия вакцинации избавили мир от целого ряда страшных болезней. А ведь если мы чего-то не видим – значит, этого как бы и нет. Можно начать сомневаться. И это я не только, да и вообще не о вакцинах.

Значительную часть решений предки человека принимали исходя из того, что находится (или отсутствует) непосредственно перед глазами. В результате наши действия во многом определяются тем, что мы видим и о чём мы думаем, когда это видим.

Пока что-то не мозолит глаза, оно для нас и не существует. Изящное доказательство представил Винсент Ван Гог, один из самых известных постимпрессионистов мира. С обыденной точки зрения наиболее известный факт о нём – художник отрезал себе ухо. Ну пусть не ухо, а, скорее всего, часть мочки, но всё же отрезал. Существует документальное подтверждение – можно посмотреть на автопортрет самого Ван Гога и увидеть, что отрезано правое ухо.

Только вот в действительности мастер лишился части левого уха. Просто рисовал портрет, глядя в зеркало.

Конечно, психика великого художника была далека от стабильности. Ну что ж, поговорим о нас, мы ведь тоже крутимся перед зеркалом каждый день и обычно забываем аналогичную подробность – мы видим не реальное, а зеркальное изображение себя.

Психологи не могли упустить такую шикарную возможность. В Висконсинском университете провели эксперимент, показывали людям фотографии их самих – как они видят себя в зеркале и как их видят другие люди. Участникам исследования больше понравились зеркальные фотографии, а вот их родственникам – реальные. Каждый выбрал образ, который видел чаще всего. Кстати, это одна из причин, почему нам часто не нравится, как мы выглядим на фотографии.

То, что постоянно мелькает перед глазами, вызывает доверие и кажется симпатичнее.

Легкодоступные факты

Когда речь идёт о визуальных образах, ответ в прямом смысле слова находится перед нашими глазами. Но и в других случаях, если нужной информации нет, Тёмный Друг по привычке хватается за первые попавшиеся факты и пытается убедить нас и себя, что они способны объяснить сложившуюся ситуацию.

В результате вместо того, чтобы тратить силы и время на поиск и проверку данных, действительно имеющих отношение к вопросу, люди начинают принимать в расчёт ложные, но доступные факты, которые, по их мнению, помогают разобраться в ситуации.

Разберём пример, с которым сталкивались счастливчики, наконец-то скопившие на машину. С учетом нынешних цен и размера утильсбора, конечно, подержанную. Сумма огромна, важно не ошибиться, на что стоит обратить внимание?

В качестве одной из основных характеристик часто называется «пробег».

Что ж. Давайте сравним два варианта. Машина в отличном состоянии, но проехала 60 000 км. Другая – всего 30 000 км, правда, перевёртыш после капремонта. В таком случае мы, полагаю, выберем вдвое больший пробег.

Конечно, километраж фактор важный. На сайтах объявлений выводится в числе первых, по нему предлагают фильтровать предложения. Но особую значимость он приобрел исключительно в силу своей доступности. Цифры пробега легко найти. Их просто сравнить. Можно ничего не знать об автомобилях, но понимать – большой пробег хуже маленького. Узнать же состояние ходовой, ходить с толщиномером – задача более сложная, требует времени и компетенций.

Когда мы окружены легкодоступной информацией – то начинаем опираться на неё при принятии решения. Игнорируя, насколько верно или полно она отражает окружающую действительность.

Доступность информации оказывается важнее её достоверности.

Самые доступные для Тёмного Друга события – наш личный опыт. Поэтому он всегда рассматривается в качестве приоритетного доказательства. Фразы наподобие: «В нашем колхозе тоже был аналогичный случай, только я не помню, какой», «Я вчера гулял по Зоокамску, замечательно спокойный район», – считается нормальным доводом. Хотя подобные аргументы вообще ничего не доказывают, их запоминают, и впоследствии они влияют на наше решение.

Однако необходимо отметить, что даже бросающаяся в глаза информация пройдёт совершенно незамеченной, если присутствует рядом с нами постоянно. Вот, скажем, в Германии живут немцы, в Италии – итальянцы, в Англии – англичане, во Франции – французы, в Америке – американцы…

Нет, я вовсе не упражняюсь в запоминании списка недружественных стран. Скажите, вас ничего не удивляет?

Членам Лиги Лени советую присмотреться к Германии. Почему там-то не германцы? Скорее всего, мы никогда об этом не задумывались, так как по умолчанию яркими нам кажутся только новые факты. То, к чему мы привыкли, считается нормой[7].

Психология автолюбителя. В личной жизни снижение внимания к привычной информации ведёт к тому, что автомобильные аварии часто случаются рядом с домом.

Когда нас окружают знакомые места, Тёмный Друг расслабляется и вместо активного сканирования местности берёт информацию из памяти. Будьте аккуратнее в начале и конце автомобильного путешествия.

Чтобы избавиться от тяги к доступным фактам, желательно всё время помнить о первопричинах событий. Отказываясь от удобств простых ответов, подталкивать мозг, застревающий на первом попавшемся объяснении.

Специальная подборка фактов

Приём «захватить внимание яркой информацией, которую сложно проверить, а затем, ссылаясь на эту информацию, делать нужные выводы» проверен временем.

«Я шёл берегом моря, направляясь к своей лодке, и вдруг, к великому своему изумлению и ужасу, увидел след голой человеческой ноги!» После этого Робинзон Крузо в страшной тревоге поспешил домой. Он опасался, что таинственный пришелец вернётся с целым полчищем других дикарей и его съедят. Страх Робинзона понятен – в эпоху великих географических открытий миссионеры и путешественники публиковали множество историй о каннибалах. Они стали буквально визитной карточкой примитивных народов.

Но к концу XX века Уильям Аренс, профессор антропологии университета Стоуни-Брук, проанализировав множество подобных документов, увидел в них общую черту. Практически всегда они звучали в стиле «знакомый моей подруги». То есть свидетельства основывались на рассказах одних туземцев о других, «плохих». Как правило, из конкурирующих племён. Реальные практики каннибализма относились к небольшим популяциям людей, да и там он практиковался не в качестве стандартного режима питания, а скорее как ритуальная практика.

Однако шокирующие европейское общество истории оказались удобными с политической точки зрения. Испанское правительство заявило, что обращение в рабство народов допустимо, если известно, что они каннибалы. И тут, как говорится, понеслось.

Факты, попавшие в поле нашего зрения, оказались там совсем не случайно.

Перед тем как принять решение, подумайте – вполне возможно, что данные подобраны специально, чтобы убедить вас в чём-либо. Или, наоборот, скрыть истинное положение дел. Ведь кругом, действительно, множество опасных вещей. Пищевые добавки и канцерогены. Какие-то из них известны более широко, другие – менее.

К последней, скрытой от широкой общественности угрозе, относится монооксид дигидрогена. Хотя, согласно данным ВОЗ, от его прямого влияния ежегодно умирает более 300 000 человек во всём мире. Он присутствует во множестве токсичных соединений, раковых опухолях и пестицидах.

Факт загрязнения им водопроводных систем был открыт ещё в 1990 г., но в большинстве стран мира правительства до сих пор стараются не афишировать данную информацию. Более того, следы вещества обнаруживаются в пищевых добавках, где его, благодаря практически полному отсутствию вкуса, сложно распознать.

В некоторых государствах с монооксидом дигидрогена пытались бороться. В Новой Зеландии – стране, где с огромным пиететом относятся к защите окружающей среды, процесс был запущен ещё в 2007 г., когда член парламента Джеки Дин потребовала у министра здравоохранения изучить влияние химиката. Некоторые из наших балтийских соседей также озаботились данным вопросом.

Научная мистификация известна. Полагаю, многие уже догадались, что монооксид дигидрогена – это обыкновенная вода. Тем не менее факты, приведённые выше, абсолютно правдивы. При желании о вреде воды можно придумать на порядок больше историй. Главное, что следует держать в уме – неважно, насколько внушительным кажется массив фактов. Всегда можно подобрать лишь те, которые зададут нужный угол зрения.

Мы живём в информационном пузыре, который формирует наш взгляд на мир. Только вот этот пузырь часто специально создан кем-то другим. Если речь идёт о больших деньгах, это вполне естественное развитие событий. Заставлять себя искать факторы, недоступные сходу, надо сознательно.

Более того, даже в те редкие моменты, когда мы решаем включить «критическое мышление», исследовать инфу на фейковость, то проверяем именно факты. Стараемся выяснять – правда ли случилось то-то и то-то.

О логике объяснений, насколько правильно связаны эти факты между собой, люди задумываются редко.

А зря. Ведь когда перед нами постепенно начинает расти гора данных – взятых из памяти, бросившихся в глаза или услужливо подсунутых кем-то, Тёмный Друг начинает решать следующую задачу: как отобрать среди найденного массива информации те факты, на основании которых и будет принято итоговое решение.

Прикасаемся к реальности № 8. Запоминаем запоминать.

Время: 2,5 месяца. Сложность: 4 из 10

Раз уж у нас такая беда с памятью на факты, давайте поучимся, как сохранить то, что нам по-настоящему важно. Обратимся к истокам психологии, которая зарождалась в сумрачных лабораториях немецких учёных с метрономами в руках. Интуитивный подход к заучиванию – повторять-повторять-повторять – абсолютно верен. Чем глубже мы протопчем дорожку по слою нейронов, тем дольше она сохранится.

Но повторять можно по-разному. Немецкий психолог-экспериментатор Герман Эббингауз изучал запоминание бессмысленных слогов и обнаружил, что сперва информация теряется крайне быстро, около 60 % данных улетучиваются в ходе первого часа. Затем процесс резко замедляется – в следующие шесть дней мы забываем лишь 20 % исходных сведений. Упрощая – кривая забывания нелинейна, поэтому и заучивать лучше с разными интервалами. Чтобы сохранить в памяти на пару дней, повторяем сразу после запоминания, через 20 минут, через 8 часов и спустя сутки после третьего повторения. А для запоминания вдолгую лучше всего сделать контрольное повторение, затем через 20 минут, через 24 часа, спустя две недели после третьего повторения и ещё через два месяца.

Попробуйте заучить по этой технике хотя бы один стих наизусть. Через пару лет расскажете в компании и поразите окружающих своим уровнем культуры.