Мы полагаем, что признание фокусов видом искусства не вызывает возражений. На самом деле в фокусах искусство соединяется с наукой.

НЕВИЛ МАСКЕЛАЙН И ДЭВИД ДЕВАНТ.

НАШИ ФОКУСЫ (OUR MAGIC, 1911)

Часто в научных исследованиях, чтобы сделать наблюдения как можно более объективными, эксперименты доводят до крайностей, чрезвычайно далеких от реальных условий. Например, эксперимент проводится в лаборатории, испытуемые изолированы, смотрят запись фокуса на экране компьютера и не могут двигаться, пока исследователи отслеживают их реакции. В рамках противоположной тенденции современные экспериментальные модели становятся более экологичными и фокусник выступает перед аудиторией вживую. Эта модель ближе к реальности, поскольку, в конце концов, цель эксперимента — получить как можно более репрезентативные результаты, пригодные для обобщения. Но такой подход имеет высокую цену: эксперименты, приближенные к реальности, гораздо сложнее и дороже.

В контексте классических лабораторных когнитивных экспериментов гипотеза обычно считается подтвержденной при 60% положительных результатов. Однако фокусник, выступающий вживую, всегда надеется, что иллюзию невозможности испытают все зрители без исключения! В идеале таким и должен быть сценарий, по которому проводятся все эксперименты с фокусами, а также результат, к которому они должны стремиться.

Фокусы могут быть как предметом, так и объектом научного исследования. Другими словами, помимо того, что ученые имеют возможность исследовать собственно фокусы, они также могут их использовать как предпочтительный инструмент, помогающий понять, как работает мозг. Нейронаука извлекает уроки из опыта, накопленного фокусниками. Их трюки становятся прекрасным источником для изучения эффектов и механизмов, связанных с функционированием мозга, для анализа поведения зрителей и принципов управления аудиторией. Коллективное поведение людей в манипулируемой среде — очень актуальная тема, но она требует гораздо более глубоких знаний, чем те, что имеются в настоящее время.

Многие фокусы и почти все ключевые приемы фокусников формировались и практиковались на протяжении веков. Эффективность методов, которые используются в фокусах, выявлялась чисто эмпирическим путем, на основе проб и ошибок, носителями ремесла, которым не было ничего известно о когнитивных процессах, которые мы рассматриваем в этой книге.

На протяжении всей истории жанра знаменитые фокусники вносили важный теоретический вклад в принципы искусства фокусов, включая знания о том, как их лучше выстраивать и показывать. В период с конца XIX в. до середины XX в. выделяются работы Робер-Удена, Дессуара и, позднее, Маскелайна и Деванта [1]. В этой книге мы также цитируем поздние работы Фитцки и Шарпа, а кроме того, обширное теоретическое наследие других фокусников XX в., включая Асканио, Рэндала, Бруно, Тамариcа, Ортиса и многих других. Для более подробного ознакомления с этими авторами и их теоретическим вкладом отсылаем читателя к книге «Фокусы в уме» (Magic in Mind) — очень интересному сборнику под редакцией Джошуа Джея, опубликованному в 2013 г. [2] Одним из отцов современного иллюзионизма был французский фокусник Жан Эжен Робер-Уден (1805–1871). Он привел жанр фокусов с улицы в театр. Он изобрел множество трюков: некоторые из них до сих пор можно увидеть на сцене. В своих книгах о фокусах, в начале которых всегда описывались «общие принципы престидижитации» [3], Робер-Уден касался таких разных аспектов, как структура представления, манера держаться и внешний вид фокусника: он рекомендовал выступать во фраке. Хотя Робер-Уден был не первым фокусником, надевшим фрак, именно его выбор стал образцом для подражания.

В конце XIX в., когда магию фокусов все еще связывали с религиозными и якобы сверхъестественными явлениями, возник интерес к ее научным основам. Многие артисты, например французский иллюзионист XIX в. Ришар, считали, что фокуснику не следует заявлять о своих сверхъестественных способностях [4]. Тогда же некоторые знаменитые фокусники впервые стали сотрудничать с учеными, раскрывая им свои трюки. Невозможно переоценить значение этого сотрудничества между профессионалами из двух миров с такими противоположными подходами, один из которых опирается на обман и секреты, а второй — на прозрачность и открытое общение. Интерес к сотрудничеству возник, когда стала расти популярность медиумов, якобы наделенных сверхъестественными способностями, чьи сеансы напрямую конкурировали с представлениями фокусников.

Альфред Бине (1857–1911), психолог из Сорбонны, был пионером в изучении основ жанра фокусов. Именно он ввел шкалу Бине — Симона для измерения интеллекта. Бине изучал выдающихся фокусников своего времени, таких как Арно, Диксон, Мельес, Пьер и Рейнали [5]. В 1894 г. Бине опубликовал работу «Психология престидижитации», в которой первым сообщил, что фокусники контролируют взгляд и внимание зрителей. Бине также предложил разделять «пассивные иллюзии» (с точки зрения искусства фокусов) на «положительные» (когда мы видим то, чего нет) и «отрицательные» (когда мы смотрим, но не видим). Эти понятия опирались на архаичное деление Джеймсом Салли иллюзий на «активные», такие как галлюцинации, и «пассивные», которые может испытать каждый [6]. Понятия, которые мы называем явным и скрытым отклонением внимания, очевидно, также были уже эмпирически известны.

Современник Бине, немецкий философ и психолог Макс Дессуар (1867–1947), обнаружив в фокусах важность и богатство психологических приемов, утверждал, что психологам есть чему поучиться у иллюзионистов [7].

Выдающиеся работы американских психологов Йозефа Ястрова (1863–1944) и Нормана Триплетта (1861–1934) развивали исследования Дессуара [8]. Ястров работал с двумя великими фокусниками и соперниками Александером Германом и Гарри Келларом и применял психофизиологические методы, чтобы установить, действительно ли они обладали выдающимися способностями [9]. В версии своей докторской диссертации, опубликованной в TheAmerican Journal of Psychology в 1900 г., Триплетт предложил очень обширную таксономию фокусов, перечислив все методы, используемые фокусниками. В его системе были следующие категории: фокусы, использующие научные принципы, фокусы, связанные с высокими умственными способностями (например, математические), и фокусы, зависящие от использования приспособлений, ловкости рук или стойких умственных привычек зрителей [10].

Уже в конце XIX — начале XX в. ученые верно определили многие из великих принципов искусства фокусов, которые рассматриваются в этой книге. Например, Бине подчеркивал важность оптических иллюзий в фокусах, говорил об экранах, которые препятствуют перцептивной реконструкции (амодальное восприятие), и описывал экзогенный захват с явным (он называл это «азбукой ремесла») и скрытым («смотреть, но не видеть») отвлечением внимания. Он также привел хороший пример разделенного внимания, предупредил, что иллюзия фокусов теряется при повторении, и, как упоминалось в главе 4, провел эксперимент с хронофотографией для исследования фокусов, которые выполнялись так быстро, что человеческий глаз не успевал их распознать.

Что касается принципа неповторения, интересен совет британца Чарльза де Вера включать разные методы в один трюк, если требуется повторить один и тот же эффект. Эта практика соблюдается до сих пор [11].

Французский фокусник XIX в. Ришар большую часть «предварительных указаний» к своим фокусам посвятил советам, основанным на принципах неповторения и непредвиденности. Уже тогда он призывал фокусников быть изобретательными и стремиться освежать старые трюки «если не по сути, то по форме» [12].

Макс Дессуар не только предвосхитил идеи, которые позже опубликовал Бине (открытое отклонение, разделенное внимание), но и писал об иллюзии невозможности, о том, что фокусник должен держаться естественно, чтобы избегать контрастов, и не раскрывать, к чему он клонит в своих трюках. Более того, в то время, когда еще не было описано, что такое память, Дессуар рассматривал техники дезинформации и ложных подсказок, подчеркивая: не все, что происходит, публика запомнит. Дессуар считал, что «престидижитация» не лучший термин для искусства фокусов. По его мнению, зритель удивляется не чудесной скорости, а тому, что успех фокуснику приносит ars artem celandi — искусство сокрытия искусства. По мнению Дессуара, фокусы — это искусство обескураживать зрителей до такой степени, что они не в состоянии предложить разумное объяснение чудесам, свидетелями которых стали, и уходят, приняв версию фокусника как окончательную, с неизгладимым чувством, что ненадолго попали в мир чудес.

Как уже говорилось в главе 11, в XX в. научный интерес к искусству фокусов угас, что совпало с постепенным спадом популярности иллюзионных представлений, в основном из-за широкого распространения кино и телевидения. И только в последнее время научный мир вновь заинтересовался искусством фокусов и его механизмами. Но почему на протяжении более чем ста лет фокусы не привлекали внимания нейробиологов? Известный нейробиолог Ричард Грегори задал именно этот вопрос в статье, опубликованной в 1982 г. в журнале Perception. Он заметил, что эта тема не упоминается в трактате Германа Гельмгольца по физиологии, который считается «библией восприятия» [13]. Могло ли отсутствие интереса быть связано с низкой популярностью и меньшей аудиторией иллюзионных представлений в тот период?

Хотя у нас нет четкого ответа на этот вопрос, мы уверены, что опыт, накопленный фокусниками, и обширные знания, которые можно почерпнуть из их трюков, способны обогатить наше понимание работы мозга. Но чтобы доказать это, нужно потрудиться.

Один из ученых, которые сегодня ведут когнитивные исследования, стремясь объяснить, как работают фокусы, — швейцарский психолог и фокусник Густав Кун. Он опубликовал несколько работ о психологической подоплеке фокусов и теоретически обосновал потенциальный вклад принципов искусства фокусов в развитие когнитивной науки. Кун был ведущим автором одного из первых экспериментальных исследований, посвященных разделению внимания и восприятию фокусов [14]. В 2008 г. он опубликовал статью, в которой доказывал ценность развития «науки о фокусах» [15]. Позднее Кун написал еще несколько статей, в которых подробно изложил свои теоретические предложения [16]. В одной из них он привел исчерпывающую таксономию фокусов, причем всегда с психологической точки зрения (см. раздел об отвлекающих моментах в главе 6) [17]. Совсем недавно Кун представил план комплексного и систематического изучения эффектов и методов фокусов, также с точки зрения психологии [18]. Другие авторы тоже шли по аналогичному пути и тоже анализировали фокусы с позиций психологии [19].

Одновременно с этим в 2008 г. группа под руководством Сусаны Мартинес-Конде и Стивена Макника предложила более причинно обусловленный подход к фокусам, основанный на их нейробиологической подоплеке [20]. Познакомившись с известными фокусниками на совместном мероприятии в 2007 г., эти нейробиологи привлекли их для исследования некоторых нейронных процессов, которые задействованы в фокусах [43]. Впоследствии они опубликовали ставший очень популярным бестселлер о фокусах и нейробиологии «Ловкость ума» (Sleights of Mind) [21]. Эта известность, в свою очередь, вызвала повышенный интерес как к нейробиологии, так и к фокусам.

Питер Ламонт, психолог и фокусник, возражал против предложений как Куна, так и Макника с Мартинес-Конде [22]. Утверждая, что создание «науки о фокусах» — цель недостижимая (само по себе иллюзия, если угодно), он считал, что наиболее реалистичной целью было бы использование фокусов в качестве инструмента для изучения когнитивных и других функций мозга [23]. Сам Ламонт, однако, признал: «В настоящее время нет никаких оснований полагать, что такие процессы чем-то отличаются от тех, которые уже были или могут быть выявлены в отношении внимания, осознания, убеждения, обмана, веры и т.п.» [24].

Показать, что в основе фокусов лежат общие механизмы, уже изученные нейронаукой, как раз и было целью данной книги. Мы рассказали о когнитивных процессах, которые обеспечивают эффективность различных методов и приемов при достижении иллюзии невозможности. При этом мы представили свежий взгляд не на феномен фокусов, как предлагает группа Куна, а на то, как эти приемы и эффекты можно описать теоретически и систематизировать, чтобы использовать в качестве инструментов и ориентиров для экспериментов в области когнитивной нейронауки [25].

В нашем обзоре мы привели некоторые из наиболее актуальных и современных исследований, посвященных иллюзии невозможного, создаваемой фокусами [26]. Частичный список этой литературы был опубликован под названием «Психология фокусов и фокусы психологии» (The Psychology of Magic and the Magic of Psychology) в специальном выпуске журнала Frontiers in Psychology, который выложен в открытый доступ [27]. После этого была создана Ассоциация науки о фокусах (SOMA) [28]. В 2016 и 2017 гг. SOMA провела два первых конгресса в Университете Голдсмитс в Лондоне, а в 2019 г. — первую конференцию в США, в Чикаго. SOMA «способствует проведению тщательных исследований, направленных на понимание природы, функций и глубинных механизмов фокусов» [29].

Отношения между наукой и фокусами до сих пор были в основном односторонними и сводились к работе небольшого числа ученых, стремящихся понять, как работают фокусы. Мы считаем, что в данной области заслуживает внимания другой, хотя и комплементарный путь: следует изменить направление объяснительной работы. Мы хотим подчеркнуть возможность использования фокусов для изучения мозга и поведения вместо того, чтобы применять науку о мозге и поведении для изучения фокусов.

Различные когнитивные процессы, задействованные в фокусах, которые мы проанализировали в этой книге, указывают на новые направления для исследований, в которых мастерство иллюзионистов могло бы внести свой вклад в улучшение понимания процессов человеческого познания. Например, нам неизвестна природа когнитивного диссонанса, который приводит к иллюзии невозможности, неизвестны и его характеристики, степени, типы и соответствующие нейронные механизмы. Также мы не знаем, отличаются ли они от таковых при обмане, удивлении и других подобных явлениях. Фокусы воспринимаются очень по-разному в зависимости от контекста, в котором демонстрируются, от конкретной культурной принадлежности зрителей и широкого спектра индивидуальных реакций. Как мы уже объясняли, сами фокусы также могут быть очень разными в зависимости от того, кому адресованы: взрослым, детям или другим фокусникам. Фокусники редко испытывают иллюзию невозможности, однако с большим удовольствием знакомятся с навыками и концептуальными инновациями своих коллег. Кроме того, как ни странно, открытыми остаются вопросы о том, почему фокусы не собирают толпы поклонников (по сравнению с фильмами или сериалами) и почему они вообще не нравятся некоторым людям.

Помимо прояснения вопросов, возникающих, когда мы рассматриваем процессы познания через призму иллюзионизма, фокусы помогают нам в решении общей задачи по развитию нейронауки реального мира. Нейронаука и наука о поведении развились в лабораториях, но точно ли процессы, измеряемые в таких искусственных условиях, отражают явления, происходящие за стенами лабораторий? В действительности уже то, что в реальных ситуациях фокусы эффективнее, чем при лабораторных исследованиях, заставляет пересмотреть многие когнитивные парадигмы, возникшие вне экологического подхода. Из немногих существующих исследований большинство проводились в лабораторных условиях, максимально удаленных от реальности: фокусы демонстрировались в видеозаписи, часто в исполнении не очень опытных артистов, с небольшим количеством участников и без репрезентативной аудитории. Мы же предлагаем, чтобы ученые, по сути, взяли роль фокусника на себя, и для этого есть целый ряд причин.

Во-первых, простой фокус может задействовать сразу множество разных когнитивных процессов. В качестве альтернативы можно разработать трюки, направленные на определенный когнитивный процесс, что позволит экспериментально исследовать познание с помощью задач, более приближенных к естественным, чем обычно предлагается в искусственных лабораторных условиях. Во-вторых, фокусники при разработке и демонстрации своих эффектов всегда учитывают контекст, а в лабораторных экспериментах происходит наоборот. Исследователи стремятся исключить любую контекстную информацию, не имеющую прямого отношения к конкретному изучаемому процессу, даже если это уводит далеко от реальности. Более того, отсутствие внешнего контекста не мешает участникам обращаться к внутреннему субъективному контексту, а это вносит в эксперимент дополнительный уровень неупорядоченности, который исследователем не учитывается.

В-третьих, фокусники не определяют успех своих трюков по статистическим показателям: они только размывают реакции настоящих людей в пользу несуществующего «среднего зрителя». Иллюзионисты обращаются буквально к каждому — и часто достигают полного успеха, как мы уже говорили выше. В-четвертых, фокусники проводят свои когнитивные манипуляции в реальном времени, в непосредственном контакте со зрителями и за одну попытку, поскольку у них нет возможности повторить трюк, если он не удался. Наконец, помимо индивидуального поведения зрителей, в фокусах важна и социальная динамика, так как индивидуальные когнитивные процессы каждого зрителя сочетаются с групповой динамикой, возникающей спонтанно под воздействием таких сигналов, как аплодисменты или смех.

Проведение аналогий между наукой и фокусами также открывает перед нами неисследованную понятийную территорию. Рассмотрим две сосуществующие реальности: внутреннюю и внешнюю жизнь фокуса. То, как фокусник задумывает и выполняет свои трюки, вполне можно сравнить с тем, как действует природа. Тогда ученых, которые пытаются понять, как устроена природа, находясь в определенной, имеющей ограничения позиции, можно сравнить со зрителями фокуса. Мы даже можем предположить, что в различии между внешней и внутренней реальностью любого фокуса можно разглядеть некоторые тайны работы мозга [30].

Итак, чтобы нейронаука могла извлечь пользу из искусства фокусов с его хитроумными приемами, ошеломляющей успешностью и уникальным углом зрения, необходимо, чтобы совместная работа иллюзионистов и ученых продолжалась. Это область междисциплинарных исследований с большим потенциалом. На самом деле, с конца XIX в. по настоящее время опубликовано менее ста научных статей об экспериментах (не считая обзоров и редакционных статей), в которых фокусы служили средством или целью исследования [31]. Это очень мало со всех точек зрения, и не будет преувеличением сказать, что, по сравнению с исследованиями любого другого направления, в области взаимоотношений между искусством фокусов и наукой до сих пор не сделано практически ничего.

Мы уверены, что наше описание когнитивных процессов, лежащих в основе фокусов, предлагает ценный набор инструментов для расширения всеобщего понимания познания. Мы надеемся, что эта работа поможет повысить интерес к фокусам как уникальной исследовательской возможности для нейробиологов, психологов, когнитивистов и всех тех, кто изучает мозг и поведение человека.

[27]. Raz, Olson, and Kuhn, “The Psychology of Magic and the Magic of Psychology.”

[28]. Science of Magic Association, “Past Events,” https://scienceofmagicassoc.org/home/ (по состоянию на 22 сентября 2020 г.).

[26]. Tompkins, “A Science of Magic Bibliography-2021 Update.”

[31]. Tompkins, “A Science of Magic Bibliography-2021 Update.”

[29]. Там же.

[30]. Gómez-Marín, Martínez, and Camí, “Science as Magic.”

[16]. Kuhn and Martínez, “Misdirection: Past, Present, and the Future.”

[17]. Kuhn et al., “A Psychologically-Based Taxonomy of Misdirection.”

[20]. Macknik et al., “Attention and Awareness in Stage Magic.”

[21]. Macknik, Martinez-Conde, and Blakeslee, Sleights of Mind.

[18]. Rensink and Kuhn, “A Framework for Using Magic to Study the Mind”; Rensink and Kuhn, “The Possibility of a Science of Magic”; Kuhn, Experiencing the Impossible.

[19]. Thomas et al., “Does Magic Offer a Cryptozoology Ground for Psychology?”.

[24]. Lamont, Henderson, and Smith, “Where Science and Magic Meet.”

[25]. Camí, Gómez-Marín, and Martínez, “On the Cognitive Bases of Illusionism.”

[22]. Lamont and Henderson, “More Attention and Greater Awareness in the Scientific Study of Magic”; Macknik and Martinez-Conde, “Real Magic.”

[23]. Lamont, Henderson, and Smith, “Where Science and Magic Meet”; Lamont, “Problems with the Mapping of Magic Tricks.”

[6]. Binet, “La psychologie de la prestidigitation,” Revue Philosophique de la France et de l’Étranger; Binet, “La psychologie de la prestidigitation,” Revue des Deux Mondes.

[9]. Jastrow, “Psychological Notes upon Sleight-of-Hand Experts.”

[10]. Triplett, “The Psychology of Conjuring Deceptions.”

[7]. Dessoir, “The Psychology of Legerdemain.”

[8]. Jastrow, “The Psychology of Deception”; Triplett, “The Psychology of Conjuring Deceptions.”

[43] Симпозиум «Фокусы сознания» на одиннадцатой ежегодной конференции Ассоциации научных исследований сознания в Лас-Вегасе (США) 22–25 июня 2007 г.

[13]. Von Helmholtz, “The Facts of Perception”; and Gregory, “Conjuring.”

[14]. Kuhn and Tatler, “Magic and Fixation.”

[11]. De Vere, Petite magie blanche.

[12]. Richard, El mago de los salones o el diablo color de rosa.

[15]. Kuhn, Amlani, and Rensink, “Towards a Science of Magic.”

[2]. Jay, Magic in Mind.

[3]. Robert-Houdin, Les secrets de la prestidigitation et de la magie.

[1]. Robert-Houdin, Les secrets de la prestidigitation et de la magie; Dessoir, “The Psychology of Legerdemain”; Maskelyne and Devant, Our Magic.

[4]. Richard, El mago de los salones o el diablo color de rosa.

[5]. Lachapelle, “From the Stage to the Laboratory”; Lamont, “The Misdirected Quest.”