Лола всё бежала и бежала, не в силах остановиться. Вся её одежда осталась валяться на полу в ванной семейства Фортуна, а сама она, в новом волчьем обличье, воспринимала сейчас своё ночное окружение с такой силой и яркостью, что просто не могла осмыслить случившееся.

Уханье сов, шелест веток над головой, хруст опавших листьев под лапами – лишь это сейчас имело значение. Но важнее всего была луна. О, какая это была луна! Круглая, жёлтая… совершенная.

Лолу переполнял дикий восторг.

Наконец превращение свершилось, и все страхи, одолевавшие её в последние месяцы, разом улетучились.

Уже не имело значения, что в понедельник ей придётся впервые идти на урок по Художественному Вою, и ещё неизвестно, с кем она окажется за одной партой; не имело значения, что она пропустила половину триместра по Лунным Фазам, и теперь нужно нагонять остальных по всем пройденным темам. Её не волновало, что это лишь начало и что отныне всю оставшуюся жизнь каждое полнолуние её тело будет обрастать шерстью, челюсти будут вытягиваться в длинную морду, а передвигаться она будет исключительно на четвереньках, превращаясь в самого благородного представителя собачьего племени.

Единственное, что сейчас было важно, – это запах древесной коры, трепещущее отражение луны в лужах и щекочущий нос ночной холодок, такой приятный по контрасту с жаром её тела, одетого в густой тёплый мех.

Лола завыла, задрав морду к луне, и другие голоса ответили ей издалека таким же протяжным воем. Все оборотни долины принимали её как свою.

Немного успокоившись, она замедлила бег. В её голове роились тысячи вопросов… Что скажет мама, когда она вернётся? А её брат Лео? Он уже не сможет смотреть на неё свысока и дразнить щенком, ведь теперь она сама стала волчицей. Интересно, а мама так и будет требовать, чтобы она всегда возвращалась к семи? Или теперь, когда она начала перекидываться, мать позволит ей задерживаться хотя бы до восьми часов?

Многое теперь должно было измениться, и вскоре её посетила ещё одна мысль: а что скажут её подруги? Как воспримут новость Саманта, Эви и Марита?

Насчёт Саманты она не сомневалась: волшебница наверняка будет только рада. Может, даже придумает какое-нибудь заклинание, чтобы подрастить свои собственные уши или сделать своё обоняние более чувствительным. Марита… с Маритой всё будет в порядке. Она привычна к разным лесным магическим существам и наверняка легко примет подругу в облике волчицы. А Эви?

Как к этому отнесется девочка-вампир, было совершенно не ясно. Лола до сих пор помнила выражение удивления на её лице, когда они только познакомились. А когда девочка-оборотень заговорила однажды о своём превращении, Эви как будто стало стыдно, что с ней может произойти нечто подобное. А вдруг Эви больше не захочет дружить с ней? Вдруг она подумает, что, когда её подруга принимает облик волка, она становится просто животным?

Прежняя уверенность мигом покинула Лолу. Она остановилась, огляделась по сторонам и поняла, что находится уже на самой вершине холма. За её спиной простирался лес, а дома квартала Бледных Мухоморов исчезли из виду – вдали, у самого подножия склона, виднелись лишь крохотные огоньки. Впереди же тянулись бесконечные осенние холмы. Так… похоже, она полностью потеряла над собой контроль и, без сомнения, её занесло слишком далеко от дома.

В памяти у неё тут же всплыла пижамная вечеринка. Получается, она ушла, ни слова не сказав своим подругам!

Слишком взволнованная происходящими с ней переменами, она даже не вышла поговорить с ними. А что, если они откроют дверь ванной, а её там не окажется? Станут ли они беспокоиться за неё? Или просто решат, что она слишком безответственная, и не захотят, чтобы она оставалась одной из магических сестричек? В конце концов, она ведь действительно бросила их, не предупредив.

Развернувшись, Лола направилась обратно в долину. Она твёрдо решила вернуться, как вдруг где-то поблизости, из густых зарослей, донёсся жалобный стон. Она замерла, насторожив уши. Снова послышался то ли стон, то ли плач, переходящий в скорбный вой. Откуда же взялись эти звуки?

Небо окончательно прояснилось, и свет луны, яркий-преяркий, залил все холмы, словно одев их серебристым покрывалом. И тут Лола вспомнила историю, которую рассказала подругам Саманта: про дух феи, захваченный сиянием земного спутника. Может, как раз этот дух сейчас плачет и жалуется, мечтая избавиться от пленивших его чар?

Тот же звук послышался снова, на этот раз чуть приглушённый землёй и кустами вереска.

Лола заколебалась. С одной стороны, ей хотелось скорее вернуться к подругам и рассказать обо всём, что с ней произошло: о превращении, о долгом беге через лес и жалобных стонах среди зарослей. К тому же она всё-таки была одной из магических сестричек, и ей хотелось убедиться, что пижамная вечеринка для Флип, Флоп и Омелы удалась. Но вот с другой стороны… Что, если она сумеет помочь бедной фее? Что, если после долгих лет заточения та сможет наконец освободиться от чар?

Свернув с намеченного пути, Лола уткнулась мордой в землю, вынюхивая запах, который мог бы выдать присутствие духа, и снова двинулась в глубь леса, удаляясь от квартала Бледных Мухоморов.