ПРИТВОРЯТЬСЯ (глаг.). Делать вид, что мы просто смотрим друг на друга, когда на самом деле умираем от желания поцеловаться.

Моей любимый момент в романтических книгах всегда был один и тот же: когда главная героиня вдруг понимает, что влюбилась по уши. Я обожаю этот миг, который меняет все. Потому что… как может жизнь остаться прежней после такого открытия?

Иногда это чувство прекрасно и подталкивает к смелым решениям. А иногда затмевает разум, делает тебя импульсивной и заставляет незаметно для самой себя игнорировать тихий голос, шепчущий: «Это плохая идея. Уходи, пока не стало слишком поздно». Но если романтические истории чему-то меня и научили, так это тому, что мы не выбираем, в кого влюбляться, не выбираем ни момент, ни идеальное место. Любовь приходит, застает врасплох и меняет твою жизнь, хочешь ты этого или нет.

Плохо лишь то, что за такими сценами обычно следует самая неприятная часть – неизбежный конфликт, который разлучает героев.

Но в реальной жизни ведь так не бывает, правда?

* * *

В понедельник я появилась в издательстве с небольшим опозданием. Мы с Уиллом пересекли весь город на убере в час пик после ночи, проведенной в его квартире в Бруклине. Чтобы нас никто не увидел вместе, он вышел за пару кварталов до офиса за кофе, а я почти бегом влетела в редакцию. Грейс поприветствовала меня с озорной улыбкой. Проигнорировав ее насмешливый взгляд, я бросила вещи и открыла ноутбук.

Несколько минут назад девочки из отдела дизайна прислали письмо с первым вариантом обложки книги Уилла. Я открыла файл и замерла от восторга. Там был силуэт пары, а над их головами небо рассекали две падающие звезды. И название по центру – «Предначертано звездами». Я показала обложку Грейс, и мы обе ею залюбовались.

– Мне очень нравится, – сказала я подруге. – Как будто эти звезды, что вот-вот столкнутся, предвещают любовь, от которой героям не удастся убежать.

Грейс довольно вздохнула.

– Классно еще и потому, что сохраняется дух предыдущих обложек, – заметила она.

Я с улыбкой кивнула. Надеялась, что Уиллу тоже понравится.

Спустя какое-то время мне пришло сообщение от Мии Саммерс: она писала, что уже получила свои авторские экземпляры «Дорогое сердце, лучше бы это был не он», второй книги ее трилогии.

– Смотри, как мило получилось! – Я показала Грейс фотографию, которую прислала Мия. Какое-то время мы, не стесняясь, вздыхали по главному герою книги, параллельно работая.

Было без четверти десять – до встречи Уилла с Дэвидом оставалось пятнадцать минут, когда по офису поползли перешептывания. По идее, мы с Уиллом не должны были пересечься: он поднимался на верхний этаж. И все же у меня в животе тревожно порхали бабочки от одной мысли, что вот-вот он войдет в здание своей уверенной, властной походкой. В общем гуле шепотов, будто подхваченном ветром и разносящемся между коллегами, я отчетливо уловила одно слово: «Андерсон».

Мы с Грейс переглянулись в недоумении. И тут Роуз, новая стажерка из редакционного отдела, произнесла:

– Девочки, Элизабет только что сказала мне, что Уильям Андерсон сейчас на кухне. Вы можете в это поверить? – с восторгом выдохнула она. – Говорят, он принес всем кофе из «Старбакса».

Я ошеломленно смотрела, как Роуз помчалась прочь, по дороге разнося эту новость тем немногим коллегам, что еще оставались в зале. Мы с Грейс обменялись непонимающими взглядами. Она оглянулась через плечо, убедившись, что рядом никого нет, и только потом заговорила:

– Разве твой парень не ненавидит «Старбакс»?

– Ненавидит, – кивнула я.

На ее лице расползлась хитрая улыбка.

– Ты что, отсосала ему утром – и поэтому он такой довольный?

– Грейс! – Я хлопнула ее по руке, не удержавшись от смеха.

– Вижу, ты даже не отрицаешь.

Я покачала головой и попыталась сосредоточиться на рукописи, которую только что открыла.

– Ну что, идем? – спросила подруга.

– Я не хочу, чтобы меня с ним видели…

– Рей, – прошептала она, – известный писатель, с которым ты жила несколько недель, принес кофе для всех. Не странно ли будет, если мы единственные не пойдем?

– Ты права. – Я встала.

Мы не успели сделать и двух шагов, как в конце просторного зала появился Уилл. В каждой руке у него было по стакану. Он уверенно направился к нашему столу.

– Боже мой… Что он здесь делает? – прошептала я Грейс.

Я отвернулась и заставила себя уставиться в монитор. Я видела его всего несколько часов назад, когда он собирался. На нем был графитово-серый пиджак, белая рубашка и классические брюки. Выглядел он потрясающе, и я невольно пожирала его глазами.

– Мисс Харрис, – услышала я, как он обращается к Грейс, – мне сказали, что вы предпочитаете фраппучино.

Я вцепилась пальцами в спинку стула. Теперь стало ясно, почему утром Уилл расспрашивал меня, кто и какой кофе любит. Этот жест был до невозможности милым, и мне ужасно хотелось развернуться, обнять его… и одновременно отчитать за такую очевидность.

– Мисс Гарсиа. – Я обернулась, и сердце у меня заколотилось. – Для вас ванильный латте.

– Это и есть «относиться ко мне как ко всем»? – встревоженно прошептала я.

– Разумеется, – так же тихо ответил он. – Я ведь принес кофе всем, верно?

В его взгляде мелькнула радостная искра, и на одно короткое мгновение я вышла из роли профессионального редактора и снова стала девушкой, которая до безумия хочет поцеловать своего парня посреди офиса. Я сдалась и взяла стакан.

– Спасибо. Предупреди меня, когда будешь уходить, – пробормотала я. – Может, я смогу выскочить и попрощаться.

Он кивнул и, воспользовавшись тем, что стоял спиной к залу и никто не видел его лица, одарил меня короткой улыбкой.

– Мне прислали первый пробный вариант обложки… Хочешь… – Я исправилась: – Хотите посмотреть?

– Конечно.

– Тогда… – Я оперлась на стол и снова открыла письмо. – Вот.

Уилл встал рядом. Наши пальцы соприкоснулись, когда он с помощью тачпада увеличил изображение. Я очень хотела, чтобы обложка ему понравилась. И так же сильно хотела затащить его в комнату с ксероксом и поцеловать.

Через пару секунд он тихо одобрительно хмыкнул.

– Мне нравится, – только и сказал он.

– Ну еще бы. Это самая красивая обложка из всех твоих, – пробормотала Грейс.

Мой парень тихо рассмеялся тем самым низким, глубоким смехом, от которого у меня все отзывалось внутри.

– Уильям! – раздался голос моего начальника, и я напряглась. – Что ты здесь делаешь?

Я удивленно распахнула глаза. Краем глаза заметила, как Уилл выпрямился и резко развернулся на пятках. Мы с Грейс обменялись понимающими взглядами и тоже обернулись.

– Дэвид, привет! – дружелюбно отозвался Уилл.

– Я думал, мы договорились встретиться наверху, – заметил мой шеф.

– Да, я заглянул сюда, чтобы принести команде кофе, – ответил Уилл.

Внимательный взгляд Дэвида сначала остановился на Грейс, которая кивнула ему, а затем на мне.

– Чтобы отметить историю с фильмом, – поспешно добавил Уилл.

– Ах да, да. Поводов для праздника предостаточно. – Шеф с довольным видом хлопнул его по плечу. – Фильм, Уильям! Ни больше ни меньше.

– Пойдем на кухню, возьмем и тебе кофе, – предложил Уилл и, увлекая его за собой, вышел из зала. – Мисс Гарсиа только что показала мне обложку. Она идеальна… – Его голос затерялся в коридоре.

– Фух… – Я облегченно выдохнула и посмотрела на Грейс. – Чудом пронесло. Как думаешь, он что-нибудь заметил?

– Дэвид увидел лишь писателя, обсуждающего обложку со своим редактором, – успокоила она меня. – Так что расслабься. Пойдем к остальным.

* * *

Полтора часа спустя на моем личном телефоне всплыло сообщение от Уилла.

Я уже еду в аэропорт.

Встретимся в лифте?

Наверное, любовь иногда ослепляет так, что ты забываешь: ты вовсе не неуязвимая героиня фэнтезийного романа, которая выходит сухой из любой передряги. Я дождалась, пока Дэвид уйдет в свой кабинет, и пулей рванула к лифтам. Уилл сказал, что он в правом. Я нажала кнопку вызова, чувствуя, как в животе все смешалось в комок из нервов, адреналина и возбуждения.

Металлические двери разъехались.

Уилл был внутри.

Один.

Он приподнял бровь, увидев меня, и с трудом сдержал улыбку, когда я, заходя, поздоровалась:

– Мистер Андерсон.

Я встала рядом, стараясь сохранять невозмутимость, хотя сердце колотилось как бешеное. Вся эта ситуация будоражила.

– Мисс Гарсиа, – ответил он, не глядя на меня.

Как только двери закрылись, мы поцеловались – так яростно и жадно, что наши тела идеально совпали друг с другом. Я обвила его шею руками, он притянул меня за талию. Наши языки встретились в отчаянном желании. Через несколько секунд Уилл прервал поцелуй, чтобы прошептать:

– Я заслуживаю награду, – и снова жадно поцеловал меня, – за то, что не сделал этого прямо посреди офиса…

Звонок лифта заставил меня резко оттолкнуть его от себя. Я испытала тот же головокружительный ужас, как если бы лифт сорвался вниз с двадцать третьего этажа. Двери распахнулись, и мы столкнулись с Судзу и ее чемоданом. Неужели мы спустились на ее этаж и даже не заметили? Подруга уже собиралась войти, но остановилась, увидев нас. Она застыла в полном изумлении. Не нужно было быть Шерлоком, чтобы догадаться, чем мы с Уиллом только что занимались.

– Ой, какая я глупая! – Судзу попятилась. – Я же хотела спуститься по лестнице. Увидимся внизу, мистер Андерсон.

От меня не ускользнул неодобрительный взгляд, адресованный мне и словно говоривший: «Да ты совсем уже».

Когда двери закрылись, я сглотнула.

– Нас чуть не поймали…

– Но не поймали же, – ответил он, все еще сбивчиво дыша.

Шагнув вперед, он нажал кнопку первого этажа. Когда лифт начал спускаться, он повернулся ко мне:

– Я еще не уехал, а уже хочу обратно…

– Ага. – Я украла у него поцелуй. – Поужинаем завтра, когда вернешься?

– Да. – Обхватив мое лицо, он в последний раз прижался к моим губам.

Двери открылись, и он повернулся ко мне спиной.

– Я позвоню тебе сегодня вечером, – бросил он через плечо, выходя из лифта.

– Хорошо.

«Дорогое сердце, возможно, это все-таки он», – только и подумала я, глядя, как он уходит с чемоданом. Когда двери закрылись, я прислонилась к металлической стене и вздохнула, как подросток.

Вот только тогда я еще не осознавала, что живу не в любовном романе. Я была в реальном мире – там, где существует боль, все идет наперекосяк, ломается и теряется навсегда.

* * *

Следующим вечером, когда рабочий день уже подходил к концу, Дэвид вызвал меня к себе в кабинет. Едва я села, он метнул первый отравленный дротик:

– Полагаю, ты уже в курсе, что твой парень подписал контракт на экранизацию.

– Что? – только и смогла выдавить я.

– Ты правда думаешь, что я не понял, в чем был твой план? – резко спросил Дэвид.

Сердце грохотало в грудной клетке. Как он узнал?

– Какой план? – переспросила я. – Я не понимаю, о чем ты…

Дэвид сдвинул очки на переносице и усмехнулся с холодной иронией. Радостное предвкушение встречи с Уиллом этим вечером стремительно сменялось удушающей тревогой.

– Признаю, я тебя недооценил, Рэйчел, – с презрением сказал он. – Никогда бы не подумал, что ты переспишь с автором ради повышения.

Я широко раскрыла глаза, ошеломленная этим обвинением. Живот скрутило от ужаса. Это же невозможно, он ведь не мог знать, правда? Мы были предельно осторожны. Мое слово против его – и, хотя я понимала, что скорее поверят ему, я все равно попыталась защититься.

– Я ни с кем не спала ради повышения, – сказала я, теребя подвеску и пытаясь сохранять спокойствие.

– Пожалуйста, не пытайся лгать мне в лицо, – резко оборвал он. – С каких это пор Уильям начал разгуливать здесь, раздавая кофе и улыбки, а?

– Не знаю. – Я действительно не знала, что сказать. Все происходило слишком быстро. – Но это не имеет ко мне никакого отношения.

– Посмотри на себя: трогаешь подвеску точь-в-точь как Нора.

– Что? – Я тут же выпустила ее из рук.

– Любой, кто тебя знает, понимает, что главная героиня его книги списана с тебя… Подвеска, родинка на шее…

Я подавила порыв распустить хвост, чтобы волосы прикрыли родинку.

Он постучал пальцем по ноутбуку и продолжил:

– У меня здесь первые главы, которые Уильям присылал тебе в начале работы. Главная героиня – рыжая, а потом у нее вдруг твой цвет волос, твой рост и даже твой характер… А про мужского персонажа я вообще молчу.

– Это ничего не доказывает, – перебила я. – Это всего лишь совпадения. Мы с Уиллом просто хорошо ладим. Его персонажи – не мы.

– Ну конечно. И, надо полагать, это не вас вчера вчера видели целующимися в машине на Шестой авеню…

Кровь отхлынула от лица, и он сразу понял, как я запаниковала.

– Да, – кивнул он. – Я видел, как Уильям выходил из машины прямо у твоего дома, ни больше ни меньше. Можешь представить мое удивление, когда перед тем, как захлопнуть дверь, он наклонился, чтобы поцеловать помощницу редактора.

Яд, которым была пропитана его речь, пробил мою напускную невозмутимость. Все. Отвечать было нечего. Нас поймали.

– Ты умнее, чем я думал… – признал он с ноткой восхищения.

Я непонимающе посмотрела на него, и он ответил мне жестокой усмешкой.

– Ты связалась не просто с каким-нибудь автором. Ты выбрала самого известного и влиятельного. Я знал, что ты амбициозна, но не предполагал, что настолько. Одно дело – просить повышения гораздо раньше положенного срока, и совсем другое – заставить своего парня написать мне письмо, да еще и с копией моей начальнице, чтобы подчеркнуть, какую отличную работу ты проделала. Это просто поразительно. – Он уставился в ноутбук и прочитал вслух с экрана: – «Дэвид, прилагаю финальную версию рукописи. Открыт к обсуждению. Линда, я просто хотел бы особо отметить отличную работу, которую Ракель проделала за это время…».

– Уилл отправил тебе финальный вариант? – перебила я его.

Почему Уилл сделал это? После всего, о чем мы говорили, он в обход меня напрямую обратился к Дэвиду?

Мой начальник посмотрел на меня с откровенным отвращением.

– Только не прикидывайся дурочкой, ради бога. Я уверен, что это ты ему все продиктовала… Он даже по имени тебя называет – Ракель. – Он покачал головой и презрительно фыркнул. – Я только что встречался с Линдой. Она прочитала рукопись и хочет, чтобы с этого момента ты работала со мной над всеми проектами с романтической линией. Полагаю, ты довольна, но не думай, что тебе это сойдет с рук. Я двадцать пять лет в этой индустрии не для того, чтобы меня заставляли работать с такой девчонкой, как ты, – закончил он, ткнув в меня пальцем.

Вот они – снисходительность и покровительственный тон. Все снова упиралось в мой возраст.

– Ты всегда была такой прямолинейной, что мне даже странно, как тебе удалось ударить меня в спину. Но ладно. Теперь, когда Уилл подписал контракт на экранизацию и сдал рукопись, ты мне больше не нужна. Твой непрофессионализм не соответствует ценностям этой компании.

Холодная капля пота скатилась у меня по шее. Я не знала, что сказать, и чувствовала, что, если открою рот, меня просто вырвет. Я вцепилась в подлокотники кресла – казалось, я вот-вот потеряю сознание.

– Что это значит? – решилась я спросить.

– Это значит, что ты уволена. Либо уходишь по-хорошему, либо вся редакция узнает, что ты карьеристка, идущая по головам.

«Карьеристка».

Меня пробрала дрожь. Кабинет вдруг превратился в Северный полюс.

– Как? Но… – В горле встал ком, и голос дрожал.

– Ты сейчас же идешь в отдел кадров и подаешь заявление об увольнении по собственному желанию. А дальше сама решай, что сделать, чтобы Уильям об этом не узнал. Потому что я тебя уверяю: если мы потеряем его как автора, я расскажу всем своим контактам о том… с какой легкостью ты ложишься в постель с писателями ради повышений, и в издательском мире ты больше не будешь работать никогда. Ясно?

Властный тон сменился откровенно угрожающим, и у меня по коже побежали мурашки.

Должно быть, это кошмар. Этого не могло происходить на самом деле. Сбылись мои самые худшие страхи. Моя мечта рушилась как карточный домик, и я ничего не могла с этим сделать. Я всегда верила, что сломанное можно восстановить, но в тот момент, в этом ледяном кабинете, казалось, что для меня все кончено.

Я и сама была поражена – не думала, что жестокость моего начальника зайдет так далеко. Он дождался, пока получит все, что хотел, и лишь потом отнял у меня все, что было важно. И, словно этого было мало, он нанес удар именно в момент, когда знал: все мои опоры далеко. Грейс была на другом конце города, на презентации одного из своих авторов, а Судзу и Уилл только что сели в самолет.

Его жесткий взгляд говорил о двух вещах. Дэвид был убежден, что я использовала свое тело как часть заговора против него. В его глазах я стала угрозой, и никакие мои слова не изменили бы его мнения. У меня не оставалось выбора: придется согласиться на его требования. Я не могла позволить, чтобы мое имя очернили таким образом. В этой стране без рекомендаций ты никто, а плохая рекомендация порой хуже, чем полное их отсутствие. Если Дэвид исполнит свою угрозу, мне придется уехать из Соединенных Штатов и навсегда попрощаться и со своей мечтой, и с Уиллом.

Я чувствовала себя уязвимой, осужденной и униженной, а ведь я не сделала ничего плохого, правда?

Бессилие прорвалось слезами, и от этого я ощутила себя совсем молоденькой девчонкой.

– Избавь меня от своих крокодильих слез, меня ты не разжалобишь… – раздраженно бросил Дэвид.

Затем он встал, пересек кабинет и распахнул дверь. Не знаю, как моему мозгу удалось заставить тело двигаться. Когда я уже почти вышла, он остановил меня:

– Ах да, Рэйчел. Не забывай, что ты всего лишь проходной эпизод в его жизни. Он забудет тебя через пару страниц точно так же, как забыл своего агента.

И, не сказав больше ни слова, захлопнул дверь у меня перед носом.