Катер замер недалеко от «Надежды», как хищный зверь, который подошел совсем близко к добыче, но не атаковал ее, потому что пока не решил как.

– Ну, почти все двигатели отказали, поэтому сбежать от него, выделывая фигуры высшего пилотажа, у нас не получится, – хмуро заключил Борис. – Запустим, действительно, кольцевой модуль. Терять нам нечего…

Кольцевой модуль, со скрежетом, неохотно пришел в движение после манипуляций Бориса на панели управления.

Искусственная гравитация восстановилась. Огромное окно в рубке снова было затемнено.

– Я в шоке, что этот корабль не только не разваливается на части, но и гравитацию может обеспечить, – усмехнулась Бэлла, опускаясь стопами на пол.

Гравитация, однако, усилила боль в ее раненой ноге, и женщина поспешила опереться о стену.

– Поверьте, Бэлла, мы все в шоке, – буркнул Борис.

Нина сделала несколько попыток дозвониться в Международный космический центр. Связи не было.

Рафаэль, между тем, вывел на экран ту скудную информацию о прибывшем катере, которую удалось получить через бортовые датчики.

– Вряд ли он оборудован ракетами, – заключил парень, отвечая на неслышный вопрос всех в рубке. – По энергетической сигнатуре выходит, что на нем нет тяжелых боевых установок…

– Не будем паниковать раньше времени, – заявила Нина.

Сама она, однако, с опаской то и дело поглядывала на радар, потому что была уверена: подкрепление прибыло не просто так. Скоро оно начнет действовать.

На несколько минут в рубке воцарилась напряженная тишина, которая была прервана уведомлением:

ВНЕШНЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ В ТЕХНИЧЕСКОМ ШЛЮЗЕ НОМЕР ДВА.

УГРОЗА РАЗГЕРМЕТИЗАЦИИ.

Нина, Борис и Рафаэль прильнули к экрану радара – оказалось, что катер подошел почти вплотную к «Надежде».

На экран было выведено изображение с наружных камер. Выяснилось, что из носовой части катера бьёт тонкий, но мощный лазерный луч!

Сначала Нине показалось, что луч направлен на сверхпрочный трос, который связывал корабль с пойманной капсулой. Приглядевшись, она постановила, что противник бьет в массивный узел внутри шлюза. Борис тоже быстро раскусил их план:

– Режут крепление, – констатировал он. – Спасают своих.

– Решили выдрать капсулу вместе с тросом и куском корпуса, – добавил Рафаэль.

ВНЕШНЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ В ТЕХНИЧЕСКОМ ШЛЮЗЕ НОМЕР ДВА.

РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ШЛЮЗА.

– Разгерметизация произошла, а крепление они так и не выдрали, – заметил Борис.

Он даже нашел в себе силы нервно посмеяться:

– Ох, Нина. Не справиться им с твоей технологией…

Катер еще некоторое время тщетно корпел над освобождением капсулы, а затем… перестал. Лазер погас.

Хищник бросил грызть добычу, решив, что мясо попалось ему слишком жесткое.

– Что происходит? – удивленно проговорила Бэлла. – Они улетают, потому что потеряли надежду спасти своих друзей – от «Надежды»?

– Мне кажется, они никуда не улетают… – заметил Игорь.

Катер и впрямь не собирался уходить. Он медленно обошел корабль, словно изучая его. Затем приблизился к кормовой части центрального модуля «Надежды»…

Нина пристально следила за ним и, заметив остановку, спешно вывела изображение с ближайшей внешней камеры.

Лазерный луч вспыхнул снова. На этот раз сирена завыла мгновенно.

ВНЕШНЕЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ. РАДИАТОРНЫЙ КОНТУР НОМЕР ОДИН.

ПАДЕНИЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ СИСТЕМЫ ТЕРМОРЕГУЛИРОВАНИЯ.

Рафаэль побледнел и прошептал:

– Они убивают «Надежду». Убивают нас.

Луч неторопливо перемещался вдоль ребристых панелей радиатора, оставляя за собой глубокую полосу.

ПОВРЕЖДЕНИЕ РАДИАТОРНОГО КОНТУРА НОМЕР ОДИН.

ПЕРЕХОД НА РЕЗЕРВНУЮ СХЕМУ ОХЛАЖДЕНИЯ.

– Если они уничтожат радиаторы… – Борис нервно снял очки и протер их, – автоматика отключит системы одну за другой. Сначала двигатели, потом вычислительные блоки. Потом... все остальное. Мы обречены.

Не придумав ничего лучше, Нина запросила срочное соединение по аварийному межкорабельному каналу. С ее стороны это был акт отчаяния, и она не была уверена, что разговор состоится.

Однако ей ответили. Лазерный луч погас.

На другой стороне Нину встретило ледяное молчание, которое оказалось гораздо страшнее, чем бледная Шия с автоматом. Оно было похоже на саму смерть, с которой невозможно договориться; настоящее безжизненное ничто.

– Послушайте, остановитесь, – произнесла Нина, с трудом подавляя волнение. – Я отдам вам Шию и Роберта. Я имею возможность отцепить трос, и они полетят восвояси. Это моя технология, я ее разработала. Вы получите их. Только прекратите. Оставьте нас в покое.

Ответом на ее речь было шуршание эфира.

Затем последовало:

– Отцепите трос.

Голос был ни женским, ни мужским, а шепелявым, змеиным.

Лицо Нины – впервые за этот день – исказилось гримасой ужаса. Ей, этой рациональной Нине, вдруг показалось, что она имеет дело с описанным в мифах и легендах дьявольским, сказочным, а потому особенно страшным, бессмысленным, иррациональным, жестоким злом.

Женщина постаралась прогнать это холодящее чувство, вернуть себе самообладание и торопливо ответила:

– Хорошо, отцеплю! Даю слово! Уходите! Вы уйдёте, если я это сделаю?!

Вместо ответа снова послышалось шуршание.

Подождав несколько секунд, Нина положила руку на рычаг – тот самый, что отвечал за отсоединение сверхпрочного троса от корабля, – и уставилась на панель управления, усиленно соображая, как же следует поступить.

Вдруг на её побелевшую от напряжения руку легла ладонь Игоря.

– Нина, послушай, – прервал он ее размышления. – Это бесполезно. Ты ведь помнишь, что нам удалось подслушать? Они прилетели ликвидировать нас. Они попытались спасти Шию и Роберта – у них не получилось. Теперь они убьют нас вне зависимости от твоего решения.

Даже сейчас Игорь считал, что не стоит вестись на шантаж.

Его доводы показались Нине здравыми, но мало обнадеживающими. Она зажмурилась и проговорила в микрофон:

– Вам ведь никто не нужен, да? Вы не уйдете?

– Вы правы. Нам никто не нужен, – ответил шепелявый голос. – Вы свидетели. А мы исполнители, которым платят за результат.

Канал закрылся, и атака была возобновлена.

Сердце Нины ёкнуло, упало. Неужели исполнители просто убьют их – ради денег? Оставят умирать в сломанном корабле? Смерть будет мучительной, но недолгой…

Неужели все бессмысленно, и никакие маневры не помогли?

Нине даже подумалось, что Шию и Роберта можно было бы отпустить и просто так, из человеколюбивых соображений.

Лихорадочный мыслепоток Нины остановился, когда прозвучало новое уведомление:

ОТКАЗ РАДИАТОРНОГО КОНТУРА НОМЕР ОДИН.

ПЕРЕХОД НА РЕЗЕРВНУЮ СХЕМУ ОХЛАЖДЕНИЯ.

– Если они разрушат и второй радиаторный контур, нам конец, – постановил Борис.

Рафаэль вытер рукавом пот со лба.

– Мама родила меня не для того, чтобы я умер вот так, – заявил он, а затем обратился к Бэлле. – Лазерный резак из груди Александра с собой?

Женщина протянула ему серебристый цилиндр, который все это время нервно сжимала в руках. Она словно гасила об него напряжение, страх; благодаря ему, сверкающему сердцу Александра, оставалась спокойной все это время. Однако она отдала свое сокровище Рафаэлю, понадеявшись, что ее муж спасет их всех в последний раз.

– Как ты собираешься… – начал Борис, но Рафаэль не слушал его и спешил к лифтам.

Остальные припали к экранам.

Через пару минут по корпусу корабля пополз робот – управляемый дистанционно, один из тех, что иногда чинил внешние повреждения. На роботе и был закреплен лазерный резак.

Конструкция остановилась недалеко от черного катера, а затем – очевидно, подчиняясь командам Рафаэля, – начала давить на цилиндр, выпуская тем самым тонкий лазерный луч.

Это произвело некоторое впечатление на врага, и тот отвлекся на раздражитель. Удары по радиаторам прекратились.

Робот быстро скользил по корпусу корабля, уходя от возможных атак.

– Не знаю, на что Рафаэль надеется, – бросил Борис. – Это бессмысленно!

Крохотный робот сражался с хорошо оснащенным крупным катером. Битва выглядела слегка комично, однако она странным образом успокоила Нину, вернула ей привычную роль наблюдателя.

Женщина взглянула на Игоря. Вспомнила, как, держась за него в открытом космосе, специально неглубоко дышала, чтобы растянуть кислород – до самого конца, – хотя не знала, спасут их или нет.

– Некоторое время назад я спрашивала, зачем делать что-то, что не даёт результата, помнишь, Борис?..

Спокойная задумчивость Нины напугала ее товарищей даже больше, чем внезапная эмоциональность во время переговоров с врагом.

– Да, помню, – кивнул ее друг, нервно протирая очки.

– Я поняла.

– И зачем же?

– Потому что выигрывает тот, кто борется до конца.

Игорь, встретившись с ней взглядом, кажется, тоже подумал о чем-то, связанном с их путешествием в открытом космосе, – и улыбнулся ей. Обнадеживающе.

– Борьба эта, неравная, выглядит как то, что мы видим сейчас. Однако она не бессмысленна.

Воздух на корабле сделался тяжелым, горячим, как в сауне, из-за перехода на резервную систему охлаждения.

С людей тёк липкий грязный пот. У некоторых он смешивался со слезами. Каждый прощался с жизнью; понимал, что наверняка умрёт в этом аду – как только крохотный робот с лазером перестанет отвлекать врага.

– В чем же смысл борьбы? – сквозь слезы проговорил Борис.

– Мы выбираем ее, чтобы сохранять надежду. А без надежды невозможно.

Стоило Нине договорить, вражеский лазер ударил по роботу, мгновенно уничтожив его, как надоедливое насекомое.

Между людьми и смертью больше не было ничего.

Когда катер развернулся обратно к радиаторам, чувство безысходности наполнило всех. Казалось, оно было готово перелиться через край.

Игорь посмотрел на Нину – ее темные глаза были прикрыты, будто она вспоминала что-то приятное из прошлого.

Она не боялась. Она вообще редко боялась – особенно когда была уверена, что не может повлиять на ситуацию. Отсутствие власти, беспомощность – давали ей свободу, в том числе свободу от страха.

Игорь порадовался, что в открытом космосе они уже обменялись важными словами.

…Стоило ему подумать об этом, на радаре появились новые отметки.

Борис несколько раз моргнул, решив, что у него рябит в глазах. Но нет, не рябило: рой объектов, больших и маленьких, находился совсем рядом.

Мужчина увеличил масштаб карты. Корабли продолжали прибывать.

Черный катер прекратил атаку и отошел на некоторое расстояние от «Надежды». Враги тоже силились понять, что происходит.

Расстроенный Рафаэль как раз вернулся в рубку.

– Что такое? – спросил он упавшим голосом, заметив странное выражение на лицах товарищей.

– Смотри, – Борис указал на карту.

Первыми шли быстрые перехватчики. За ними двигался катер той самой космической полиции – с опознавательными знаками.

Замыкал строй внушительный командный корабль, состоящий, как и «Надежда», из центрального и кольцевого модулей.

Вражеское судно оказалось в окружении. Оно метнулось вбок – за ним, словно юркие птицы, последовали перехватчики и быстро его догнали.

– Прибыло подкрепление, – изумленно проговорила Нина. – Для нас!

– Это… несколько больше, чем двое полицейских с МКС, не находишь? – удивленно спросил Борис.

– Да, больше…

Командный корабль вышел на аварийную межкорабельную связь с «Надеждой».

Динамики в рубке ожили.

– Космический корабль «Надежда», говорит командир оперативной группы Военно-космических сил. Все ли живы? Есть ли раненые?

– Все живы. Раненые есть, – ответила Нина.

– Принято. Приступаем к стыковке.

***