В Саудовской Аравии в настоящее время очень актуальна «женская» повестка, и иногда она принимает странные формы.

Я уверена, что при устройстве на работу мой пол послужил дополнительным плюсом к резюме. Судите сами — всё больше арабских женщин устраивается на работу (во многом из-за необходимости обеспечивать семью), и растёт потребность в женщинах-экспатах, которые будут передавать свой профессиональный опыт местным сотрудницам. И если на рынке труда есть избыток экспатов-мужчин, готовых переехать в Королевство, то профессионалов-женщин в разы меньше. Это происходит по нескольким причинам.

Во-первых (как это было и в моём случае), из-за сложившихся негативных стереотипов о стране многие западные женщины просто не рассматривают Королевство как потенциальную страну для построения карьеры. Во-вторых, незамужние молодые женщины опасаются переезжать в Саудовскую Аравию одни. В-третьих, семейные женщины тоже не спешат принимать предложение о работе в Королевстве, если им предстоит стать основным добытчиком семьи. Мало кто из их мужей согласен на такую роль, а работа супругу в Королевстве далеко не гарантирована. В результате и получается, что женщины-профессионалы из-за рубежа — редкость. Например, в 2023 году в нашей компании среди 47 исследователей-иностранцев было лишь 8 женщин, при этом большинство из них присоединилось в последние три года.

Местные женщины преобладают в других департаментах — например, кадровом отделе и финансах, которые по закону должны состоять только из местных. Это немного выправляет демографическую статистику. Об этом гордо докладывают на ежеквартальной встрече («В данном квартале доля женщин-сотрудников нашей организации превысила 30%»). Вежливые аплодисменты.

Поэтому, стремясь показать прогресс «по женскому вопросу», директора подразделений постоянно выдвигают сотрудниц на передний план вне зависимости от их навыков и умений. Я ни в коем случае не хочу сказать, что все они — бездарности, которые заняли рабочее место благодаря своему полу. Вовсе нет. Одна моя коллега — потрясающий аналитик в области транспорта, блестящая выпускница Оксфорда и Кембриджа и просто хороший человек. Но, по иронии судьбы, она не любит публичность, и выступать с презентациями приходится другим.

Вот недавняя зарисовка. Мы с коллегами готовили небольшое мероприятие по перспективам нефтегазовой отрасли. К нам должна была приехать делегация из одной азиатской страны. Мероприятие было запланировано как неформальное — то есть минимум «воды» и максимум откровенного общения между профессионалами. На финальном этапе подготовки, когда я пришла согласовывать последние детали, ответственный директор ещё раз взглянул на программу и список выступающих. Неожиданно он нахмурился и сказал: «Злата, у нас проблема». Вот какая: из пяти выступающих сотрудников организации лишь один был саудитом, причём мужчиной.

«Злата, нам срочно нужна саудовская или хотя бы арабская женщина. Хотя бы одна» — вот каким был вердикт директора. Но… проблема в том, что арабских женщин в нефтегазовом департаменте нет. У нас есть три женщины-экспата: я, сотрудница из Китая и приезжий эксперт из Канады. Местные же женщины предпочитают работу в других, менее критичных для государства департаментах, где цена ошибки гораздо ниже. Откуда нам взять саудовскую женщину для мероприятия?

«Придумал!» — воскликнул директор. «Поставь в программу Нуру Н. из другого департамента. Пусть хотя бы десять минут поговорит о своем проекте».

К счастью, эта Нура — довольно адекватный человек, понимающий, что её проект имеет весьма отдалённое отношение к теме мероприятия. Но она также понимает, что это — требования времени, и если она откажется, то нам придётся звать другую Нуру, которая потребует как минимум тридцать минут и чья тема совершенно не соответствует нашему семинару…

К сожалению, стремление защитить и поддержать работающих женщин — как это обычно бывает — принимает чрезмерные формы там, где не нужно, и полностью отсутствует в других областях. О такой удивительной форме защиты я расскажу в следующем разделе.