Две большие гостиные были превращены в бальные залы. Новая обстановка дома вызывала всеобщее восхищение: в каждой мелочи здесь чувствовался утонченный вкус леди Бридон. На бал сошлись три сотни гостей. Играл оркестр Вейперта. Ужин обещал быть великолепным.

Но лорд Бридон видел и замечал только свою жену.

Сегодня она оделась в обманчиво-простом стиле, составлявшем одну из отличительных черт «Модного дома Нуаро». Платье из органзы цвета слоновой кости плотно облегало грудь, подчеркивая все, чем хозяйку дома щедро наделила природа. Плетеная сетка, прикрывающая волосы, подчеркивала безупречную кожу и нежный изгиб шеи. Розовый пояс не обвивал талию: он был пришит спереди, и концы его свободно свисали до края подола. Линию выреза подчеркивали несколько розовых роз, рукава (наконец-то узкие рукава) были украшены сборчатыми манжетами до локтей, но в целом наряд производил впечатление легкости и простоты, особенно в сравнении с куда более тяжеловесными платьями и сверкающими драгоценностями других дам. Впрочем, маркиза Бридон могла бы явиться на бал в костюме монашки и все равно соперничала бы с Афродитой.

Бридон — этому уже никто не удивлялся — снова был в черном, но на сей раз в гораздо более дорогом черном, чем обычно.

— Женщины от тебя без ума! — шепнула Клара, когда они закончили встречать гостей.

— Потому что я по большей части молчу, — ответил он.

Она подняла на него глаза.

— Пожалуйста, ни в чем себе не отказывай! Ты же знаешь, насчет болтливости я тебя просто поддразниваю.

— Я способен разглядеть зерно истины там, где оно есть, — ответил Бридон. — И потом, я же дебютант, мне положено держаться скромно. Не говоря уж о том, что никто не стал бы меня слушать. Все только смотрели на тебя, на меня, потом снова на тебя, явно гадая, что ты во мне нашла.

— Дамы гадали вовсе не об этом, — ответила Клара. — Впрочем, продолжай так думать. — Она оглянулась вокруг и сказала: — Что ж, пора.

— В самом деле, пора, — откликнулся он. — Ты похожа на праздничный торт. Не могу дождаться, когда же возьму тебя в руки! — И, понизив голос, добавил: — А немного позже и в рот…

Слегка покраснев, она подала знак оркестру.

По зале поплыли первые ноты вальса.

Бридон взглянул на жену.

— Ну что, готова ко всеобщему вниманию?

— Всегда готова! — с улыбкой ответила она.

Сердце его сжалось от нежности; но он лишь мельком улыбнулся в ответ и, отвесив жене поклон, начал с ней первый публичный танец.

Праздник, начавшийся в одиннадцать вечера, закончился в четыре утра. И от ужина, и от танцев гости были в полном восторге; иных пришлось едва ли не силой выпроваживать из залы.

«А все потому, — сказала Клара мужу, пока они готовились ко сну, — что сами хозяева дома показали пример, составив прекрасную пару в первом вальсе».

— Прекрасна была ты, — ответил он. — А я был счастлив служить тебе фоном.

— Значит, из тебя получился на редкость симпатичный фон! — заметила она. — Я обратила внимание, что у тебя и дальше в партнершах недостатка не было.

— Как и у тебя в партнерах. Кстати, твои ухажеры намерены и дальше за тобой ухлестывать?

— По-моему, они хотели показать, что не держат на меня зла, — ответила она.

— Хотели дать понять, что, если придешь в чувство и решишь от меня сбежать, можешь на них рассчитывать, — поправил он.

— Я пришла в чувство, когда встретила тебя, — откликнулась она.

Он взглянул на нее серьезно, с молчаливым вопросом в серых глазах.

— Мне казалось, меня душит светская жизнь, — объяснила она. — Но тогдашняя моя жизнь почти не отличалась от теперешней. Вся разница в том, кто рядом.

Он прочистил горло.

— Похоже, тебе нужен рядом сложный человек, — заметил он.

— Скорее, человек, с которым интересно, — ответила она.

И распустила шнуровку на своем платье.

Бридон стянул платье с ее плеч, поцеловал обнаженное плечо, а платье бросил на кресло.

Взгляд его снова стал серьезным и вопросительным. Он развернул жену лицом к себе, внимательно всмотрелся в глаза.

— Леди Бридон, — спросил он наконец, — вы ничего не хотите мне сказать?

Столь же внимательно она взглянула на себя в зеркало. Пока ее секрет знала лишь Дэвис: личная горничная дамы неизбежно следит за такими вещами. Клара была уверена, что на вид еще ничего не заметно… по крайней мере, обычному человеку.

— О чем? — спросила она.

— О своей груди, — ответил он. — О животе. Лице. Блеске в глазах. Сегодня ты была еще красивее прежнего, хоть логика и подсказывает мне, что это невозможно.

— Я не хотела говорить, пока не буду полностью уверена, — ответила она.

— И какая же степень уверенности тебе требуется? — спросил он. — Стану или не стану я отцом?

Глаза ее наполнились слезами: она сама не знала, почему.

— Думаю, станешь, — прошептала она.

Уголок его рта дернулся.

— Я буду отцом! — Он коротко рассмеялся. — Кто бы такому поверил?

— Что ж, милорд, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Не пострадали? Не падаете в обморок? Не бьетесь в истерике? Вот и отлично.

Он сжал ее в объятиях.

— Отлично? Просто замечательно! С ума сойти, я — и вдруг отец! Люблю тебя, милая, чудесная, поразительная моя девочка!

— Ну, не так уж это поразительно, если вспомнить базовые принципы биологии… — начала она.

— Логика подождет! — воскликнул он и припал к ее губам.

Поцелуй был долгим, глубоким, радостным и полным обещаний будущего счастья.

Но вдруг Клара отстранилась и откинула голову назад.

— Я тоже тебя люблю, мой Ворон, — сказала она. — Никогда об этом не говорила, но…

— Миледи, именно к этому выводу я пришел логическим путем! — откликнулся он.

И они продолжили с того места, на котором остановились.