Больше всего в «Синем гусе» Белке нравилось время завтрака. Совсем как в Лондоне: людно, шумно, вокруг целая толпа. А лучше всего, что в этой толпе приезжающих и отъезжающих никто не обращает внимания на Джейкоба и Тихушника. Они сидели за своим обычным столиком у окна, откуда были видны деревня и окрестные дороги. Белка, как и положено слуге, стоял за стулом «хозяина», в любой момент готовый что-то подать, принести или отправиться по поручению.

И все трое внимательно слушали, что происходит вокруг. Как и предсказывал Джейкоб, Ворон вернулся. Беда в том, что газетные писаки облепили его, словно мухи; из-за них невозможно и к дому подойти, чтобы какой-нибудь констебль или сторож не велел тебе не задерживаться и проходить дальше.

Как и говорил Джейкоб, полицейских ищеек, как в Лондоне, здесь не было. Однако почти при каждом дворце имелись сторожа. А дворцов тут полно и вдоль реки, и вверх по холму, и в парке, словно все лорды и леди разом решили выстроить себе здесь дома.

Джейкобу не терпелось добраться до Ворона, но отправить Белку перелезть через забор, чтобы тот впустил их в дом, он опасался. Слишком уж легко будет нас схватить, говорил Джейкоб.

Схватят одного — остальным придется все бросать и наутек. Ничего не поделаешь. Все в округе их уже видели и знают, что они вместе.

Сторожа и газетные писаки бесили Джейкоба. Свой стейк он резал с такой яростью, словно это были внутренности Ворона. И думал так громко, что его мысли почти можно было подслушать.

— Разумеется, мы надеемся на полную комиссию! — доносился громкий голос из-за соседнего стола. — Малверн-хаус — один из прекраснейших дворцов Лондона. К сожалению, сейчас он не в лучшем состоянии, поэтому леди Бридон и обратилась к нам. Хочет привести там в порядок все, вплоть до конюшен, хотя конюшни — уже не моя зона деятельности.

Разглагольствовал какой-то старикан, по виду торговец. Не из бедных, судя по старомодному, но дорогому костюму и массивному перстню на пальце. Как и у многих стариков, на нем был парик и очки.

Джейкоб перестал шумно пилить свой стейк и навострил уши.

Собеседник старика за соседним столом что-то сказал, но Белка его не расслышал.

— Нет, не сейчас, — ответил старик. — Однако его милость мне сказал, что они поставили на колеса старый фаэтон нынешнего герцога.

— Конечно, семейному человеку фаэтон больше подходит, — заметил кто-то еще. — Да и удобнее в нем путешествовать в город и из города вместе с ее милостью.

«А вот для нас совсем неудобно!» — мысленно добавил Белка. В задней части фаэтона имеется багажное отделение, куда можно складывать чемоданы, свертки и прочее; но еще важнее, что сзади у него сиденье, на котором легко поместится пара слуг.

Раньше Ворон всегда путешествовал один, будь то верхом или в коляске.

«Упустили мы свой шанс!» — подумал Белка.

— Его милость любезно мне сообщил, — продолжал старик, — что в последние годы за фаэтоном хорошо присматривали и сейчас он почти на ходу, требуется лишь легкая доводка.

Вчера этот старик был у Ворона дома, разговаривал с ним и с его женой. Обсуждали мебель, шторы и всякое такое. Поэтому теперь люди забрасывали его вопросами, и даже служанки, проходя мимо, находили предлоги остановиться и послушать с открытым ртом.

Джейкоб как бы невзначай подсел к нему и вступил в беседу. Стал расспрашивать о фаэтоне, и старик охотно выложил ему все, что знал о новоиспеченных аристократах, живущих немного выше по реке.

Потом объявил, что у него назначена встреча с ее милостью, опаздывать никак нельзя, и с большой помпой удалился.

Однако, когда выходил из обеденной залы, Джейкоб поймал его в коридоре и еще немного с ним поболтал.

А потом объявил, что старика зовут Джон Коттон и сегодня вечером Джейкоб с ним поужинает, а Тихушник и Белка пусть займутся, чем пожелают.