Две принцессы, двое королевских герцогов с супругами, четыре министра с супругами, три бывшие (более или менее бывшие) французские модистки с супругами — герцогом, маркизом и графом, по старшинству. Все они, а также Уэсткотт, шафер Рэдфорда и целая туча Фэрфаксов наполняли сейчас гостиную Итака-хауса.

Хоть Рэдфорд не забывал ни лиц, ни имен и при нужде мог бы перечислять их целую неделю, а то и целый год, но сейчас все эти лица расплывались для него в туманные пятна над разноцветными нарядами.

Едва ли стоило винить в этом прошлый вечер, когда он в компании вышеупомянутых герцога, маркиза и графа обстоятельно прощался с холостяцкой жизнью. Праздновать Рэдфорд начал уже усталым: сказались долгие недели, когда он одновременно готовился к свадьбе, допоздна засиживался в кабинете, не желая пренебрегать работой, и отмахивался от назойливых писем Бернарда. В силу представлений герцога, маркиза и графа о достойном мальчишнике, поспать Рэдфорду удалось всего часа два. Он уже пришел к мысли, что они, как и многие другие, решили его прикончить или, во всяком случае, сделать так, чтобы наутро он не дополз до алтаря.

Однако нынешний туман перед глазами не имел ко всему этому никакого отношения.

Все дело было в том, кого увидел Рэдфорд, едва войдя в гостиную.

Клару.

Невесту. Его невесту под руку с ее отцом.

Клара была так прекрасна, что второе «я» Рэдфорда прослезилось. Быть может, туман, застлавший ему зрение, и был отдаленным отблеском этих невидимых слез. Но Рэдфорд моргнул, туман рассеялся, а Клара стояла перед ним в сиянии своей красоты, словно богиня солнца, щедро изливающая свет на наш прозаический мир.

Второе «я» стремительно овладевало его разумом и, кажется, уже начинало складывать в уме стихи, а Рэдфорд ничего не мог с этим поделать.

Скоро, совсем скоро Клара станет его законной женой!

Будет принадлежать ему. В самом личном, глубоко интимном смысле.

Нет-нет, не стоит об этом думать! Рано. Сейчас ему нужны трезвость и здравомыслие.

Он заставил себя сосредоточиться на наряде невесты и осмотреть его внимательно, словно улики на месте преступления.

На сей раз три француженки создали что-то поистине безумное: фантастический белоснежный торт из брюссельских игольчатых кружев и шелкового шитья, усеянный жемчужинами. На голове плетеная повязка-чалма, обвитая нитями жемчуга, спускающимися на лоб; на ней закреплен букет белых роз. Кружевная фата, разделенная надвое, спускается с повязки до самой пышной, украшенной воланами юбки. Подол усеян розочками; такие же розочки скрепляют пышные рукава над локтями, а от локтей до верхнего края перчаток струятся еще два потока кружев. Расшитый кружевной пояс с длинными свободными концами перехватывает талию. Еще одна розочка уютно примостилась в глубоком вырезе, притягивая взгляд к бархатной коже и к жемчужному ожерелью на нежной шее.

Рэдфорд очень жалел, что не выспался. Сколько же ему потребуется сообразительности, чтобы через несколько часов все это (и все, что под этим) с Клары снять!

И попробовать на вкус эту бархатистую кожу, каждую ее клеточку…

Но пока об этом и думать не стоит. Впереди венчание, потом празднование… черт бы побрал все эти племенные ритуалы!

Кому же, как не ему, подходить к ритуалам рационально? Должно быть, весь свет сейчас ждет, что этот невыносимый Рэдфорд и на собственной свадьбе выкинет что-нибудь непростительное. Когда священник спросит, нет ли у кого-то возражений против этого брака, кто-нибудь непременно выдвинет возражения — и Рэдфорду придется себя защищать, как в суде: четко, жестко, мгновенно выбрав тактику.

Казалось, вечность протекла, но пролетела всего секунда, и вот Клара уже стоит перед ним.

Рэдфорд смотрел на нее с широкой улыбкой. Просто не мог удержаться. После всех бурь, драм, отчаяния и страха наконец-то они будут вместе!

Клара бросила на него быстрый взгляд, коротко улыбнулась, на миг показав чуть сколотый резец. Но затем, должно быть, вспомнила, где они и зачем все собрались: улыбка пропала, лицо стало серьезным и торжественным.

Рэдфорд тоже перестал улыбаться, вдруг осознав, какой огромный и бесповоротный шаг совершает сейчас эта поразительная девушка.

Связывает себя с ним.

Навсегда.

— Еще не поздно сбежать! — прошептал он.

Клара взглянула на него с искренним изумлением.

— В таком платье?

Священник откашлялся.

Оба повернулись к нему. У Рэдфорда оглушительно колотилось сердце.

— Возлюбленные братья и сестры… — начал священник.