— Да вы с ума сошли! — воскликнул лорд Уорфорд, помахав в воздухе документом. — Хотите подать в суд за нарушение обещания жениться на мою дочь?!

Письмо Уэсткотта его милость получил в четверг. Поверенный маркиза, мистер Олкокс, ответил на него в пятницу. В тот же день Уэсткотт прислал ответ, в коем сообщал, что в настоящее время мистер Рэдфорд не может назначить встречу: он занят представлением суду дела о клевете и не может предсказать, сколько на это уйдет времени. Ни в коем случае мистер Уэсткотт не стал бы просить лорда Уорфорда подождать, пока освободится его клиент!

Лорд Уорфорд и правда ждать не привык. Да и зачем ждать самому, когда можно прислать подчиненного?

Клерка Олкокса, одного из многих, Уэсткотт заметил в зале суда. Он просидел там все заседание. Так что никто не удивился, когда, едва заседание подошло к концу, от мистера Олкокса явился посыльный с сообщением, что лорд Уорфорд будет в кабинете у мистера Уэсткотта через час.

Времени, чтобы переодеться, более чем достаточно; однако Рэдфорд предпочел не переодеваться.

Вернулся к себе, как был, в мантии, лентах и парике.

Как адвокат он прекрасно знал, какое впечатление производит его официальный облик и на присяжных, и на судей. Парик и мантия, во-первых, напомнят лорду Уорфорду о серьезности его профессии и могуществе закона, а во-вторых, заставят думать, что Рэдфорд бежал из суда бегом, не желая заставлять маркиза ждать.

— Мистер Уэсткотт, вы, как и я, прекрасно понимаете, что это чепуха, — заговорил мистер Олкокс. — Дела о нарушении брачного обещания против женщин возбуждаются крайне редко, и причины этому очевидны. Даже если дело дойдет до суда, вы сможете рассчитывать в лучшем случае на символическую компенсацию.

— Компенсация мне не нужна, ни символическая, ни иная, — отрезал Рэдфорд. — Я хочу, чтобы леди Клара вышла за меня замуж, как обещала.

— Суд не может и не станет требовать исполнения этого предполагаемого договора, — продолжал Олкокс, по-прежнему обращаясь к Уэсткотту. — Ее милость не имела права заключать договоры от своего имени. Вам просто не с чем идти в суд. Если ваш доверитель — или коллега, или кем он там вам приходится — настоит на подаче этого нелепого иска, то станет всеобщим посмешищем!

— Давайте не будем тратить время на бессмысленное юридическое крючкотворство, — заговорил лорд Уорфорд. — Все мы понимаем: мистер Рэдфорд слишком умен, чтобы добиваться процесса, который только подорвет его профессиональную репутацию. Более того, если он правда, как утверждает, неравнодушен к моей дочери, он не захочет валять ее имя в грязи. Не захочет, чтобы ей и ее семье перемывали кости в скандальных газетенках, чтобы на нас печатали карикатуры. Вопрос в том, чего же он хочет? Коротко говоря, сколько просит мистер Рэдфорд?

Уэсткотт обошел кругом свой стол, порылся в стопках бумаг в поисках какого-то документа и наконец его нашел.

— Мистер Рэдфорд просит… — проговорил он. — Где же это? Ах нет, не здесь… — Он взял в руки другую бумагу. — Вот оно! Мистер Рэдфорд просит справедливого суда.

Лорд Уорфорд только отмахнулся.

— Прошу вас, хватит этой чепухи! Все мы понимаем, что о судебном процессе не может быть и речи.

— Процесс состоится здесь, милорд, в моем кабинете, — ответил Уэсткотт. — Жюри присяжных составят родители ее милости — лорд и леди Уорфорд. Мистер Рэдфорд выступит своим собственным защитником. Как адвокат он хотел бы узнать, в каких преступлениях обвиняется, вызвать свидетелей, ответить на вопросы или возражения, выдвинутые другой стороной, и произнести итоговую речь в свою защиту.

Некоторое время лорд Уорфорд молча разглядывал Рэдфорда.

— И это ваша цена? — спросил он наконец.

— Справедливый суд, — повторил Рэдфорд. — Я не прошу больше того, что мы предоставляем и убийцам, и изменникам, и даже фальшивомонетчикам. И отдаю свое будущее в ваши руки и в руки вашей супруги.

— А если мы вынесем обвинительный вердикт? — спросил лорд Уорфорд. — После этого вы оставите нас в покое?

— Мой клиент ручается, что примет любой исход процесса, — заверил Уэсткотт.

— Никаких апелляций, — подтвердил Рэдфорд. — Никаких обращений к суду общественного мнения. Ни словом никому об этом не обмолвлюсь. Короче говоря, плакать и жаловаться не стану.

Если не удастся одолеть лорда и леди Уорфорд, мысленно добавил он, значит, и справиться с многочисленными вызовами семейной жизни ему не по силам. Если не сможет перетянуть на свою сторону родителей Клары, значит, недостоин ее.

Лорд Уорфорд подошел к окну и выглянул во двор, на церковное кладбище. Прошло несколько секунд или, быть может, целая вечность, прежде чем он ответил:

— Мистер Рэдфорд, я с должным тщанием разузнал о вас и ваших занятиях. По-видимому, вы чрезвычайно умны. О вашей работе в суде отзывы исключительно похвальные. Ваша личность… ну, это другой вопрос. Клара говорит… Однако мнением Клары можно пренебречь. Женщины руководствуются чувствами, а не разумом. — Он отвернулся от окна. — Мистер Уэсткотт, я согласен. Я всегда гордился тем, что свободен от предрассудков и открыт для новых идей, хотя за других участников процесса в этом смысле не ручаюсь.

— Благодарю вас, милорд, — ответил Уэсткотт.

— Во всяком случае, не сомневаюсь, это будет любопытно. — Маркиз перевел взгляд на Рэдфорда. — Пожалуйста, сэр, оденьтесь так же, как сейчас. Вы производите именно то впечатление, какого хотели.

И, оставив Олкокса обсудить детали предстоящего процесса, его милость удалился.