* * *

С планом «Бэ» Варя как в воду глядела. Выспаться-то им удалось.

А ценный граф даже ответить не соизволил. И посланный на разведку Тимофей вернулся с новостью.

— Барыня, слуга слышал, как граф ругался и сильно. Сказал, что самозванцы уже пошли…

— ЧТО⁈

Варя вскипела мгновенно. Правда, так же мгновенно и остыла. Действительно, слишком уж невероятная история, кто бы на его месте поверил? Ничего, сам увидит, сам убедится, но сначала она позавтракает. А на десерт можно и герцога сожрать.

Франсуа, кстати, не удивился.

— Его высочество не поверил? Неудивительно!

— Но родных-то племянников он признает?

Франсуа посмотрел на детей

Что Шарлота, что Карл… понятно, что это они. Но как далеко они ушли от тех детей, которые бегали по Версалю!

Шарлотта в простом платье, без какого-либо корсета, волосы не напудрены и не уложены, Варя вообще не понимала таких глупостей в путешествии. Маленький Карл, в удобных штанах и рубашке. Да, из дорогой ткани, но где кружево? Где вышивка? Где драгоценности?

А ведь по одежде встречают…

— Ну…

Варя вздохнула.

— Франсуа, друг мой. А вас этот недоверчивый Фома знает?

— Почему Фома? Если он Людовик Станислав?

— Стасик, значит, — мурлыкнула Варя. — По Библии друг мой, Франсуа, исключительно по Библии. Не поверит, пока сам не потрогает?

— Ну… да, — согласился Франсуа, который больше понимал по смыслу, чем по словам. — Мы знакомы, он не раз меня видел в Версале.

— Отлично! Тогда вы едете к вашему принцу и тащите его сюда.

— К-как тащу?

— Как больше понравится. Хоть за хвост, хоть за гриву, — жестко сказала Варя. — ваш принц — вам и разбираться.

— А если он не поедет?

— Тогда мы уедем, а он останется без монарха, — фыркнула Варя. — Ладно, шучу.

Франсуа явственно расслабился.

Шарлотта вздохнула.

— А жаль.

— Согласна, без короны живется легче, — Варя подмигнула девочке. — Но ты уже знаешь, как это бывает, ты не дашь загнать себя в угол. А если что — не унывай. Признает вас дядя — будем жить дальше. Не признает, ну, будут у меня племянник и племянница. И прокормлю, и выучу, и приданое дам, и замуж выдадим.

— Ловлю на слове, тетушка Барбара, — кивнула Шарлотта. — ВАрвара.

Ударение она до сих пор делала на первый слог, но получалось даже забавно. Варя сразу представляла себя в шкуре, и с костью диплодока наперевес. Что-то такое дикое, но симпатичное.

— Не лови, я сама сдамся, — засмеялась Варя. — Но к императрице мне тогда точно надо.

— И ты хочешь попросить месье, чтобы он тебя проводил к княгине.

— Ну… мне к императрице сразу не попасть, а вот княгиня может. И это — надо. И срочно. У нас тут принц и принцесса, мы им сможем обеспечить безопасность?

Мужчины переглянулись.

Митчелл нарушил тишину первым.

— Я б не взялся. Убить — да, а вот охранять… нет, все равно не заплатят.

Варя кивнула.

— Вот. Думаете, из Франции никто не приедет? Прости, Лотта, но вы не просто дети. Это вот, Натали никому не нужна, а вы двое… за вами начнут охоту.

Шарлотта поежилась.

— Страшно.

Варя молча обняла девочку за плечи.

Страшно…

Не знаешь ты, что с вами в другой жизни случилось! Как твоих родителей на гильотину загнали, как брата заморили и убили, как тебя едва не уничтожили… каким чудом ты выжила — до сих пор неизвестно. Не знаешь — и не надо.

У вас были самые лучшие родители, и они погибли, спасая вас. А что короли из них плохие… ну, так бывает. Варя вон, и не возьмется государством править. Она ж такого накосорезит, что ядрен-батон — и тот не спасет.

— Екатерина Вторая может обеспечить вашу безопасность. А вот я… я могу сделать все возможное, но без гарантии. Не хочу рисковать. Разве что нам всем в Сибирь уехать. Или на Аляску — туда точно убийцы не доберутся.

Кажется, Шарлотта не отказалась бы. У девчонки явно авантюрный склад характера.

— Дворец… не хочу.

— У императрицы пятеро внуков.

— Уже шесть, сестричка, младшая внучка родилась года полтора назад, — поправил Андрей. — И плюс еще внебрачный сын его высочества от Сони Ушаковой.

— Скучно не будет, — кивнула Варя. — Хотя матримониальные планы точно составляться будут.

— Не хочу замуж, — сморщила нос Шарлотта.

— Не выходи.

— А если заставят?

— Посмотри на Наташу. Заставишь такую?

Девочки переглянулись. Наташа похлопала ресницами.

— Могу и выйти. Ненадолго.

— Главное, чтобы потом мужа не искали, — кивнула Варя. — Или хотя бы труп не нашли. — Дочка ответила вполне людоедской улыбкой.

Да, эта на паркетного шаркуна не согласится, тут уже характер фамильный прет. А с другой стороны, не пришло еще время метросексуалов, тут мужчины тоже характерные бегают. Найдет еще свое счастье.

— Ладно! О браке потом! А пока — завтракаем.

— Мадам Барбара! Наконец-то!

Антуан Лавуазье себя долго ждать не заставил, явился к завтраку, и светился, как лампочка Ильича. Прямо-таки сиял!

— Месье Лавуазье, — вполне дружелюбно отозвалась Варя.

И тут же об этом пожалела.

— Мадам, я вас так ждал! У меня тут возникли вопросы…

— Давайте сядем рядом за завтраком, — согласилась Варя. — Что успеем — то и наше.

— Успеем? Мадам, вы опять уезжаете?

Варя покачала головой.

— Нет, месье. Я теперь здесь… на этот год — точно, потом посмотрим. Рассказывайте, как продвигается ваша работа?

Второй раз просить не нужно было. Варя честно ответила на четыре дюжины самых важных вопросов, а потом уже дождалась вопроса и от месье. Общепринятого.

— Как ваши дела? Как самочувствие?

После честного ответа, Лавуазье навсегда зарекся быть вежливым. Случайно спросишь, и такое узнаешь — жуть берет!

Принц и принцесса?

Это — не вранье?

Но дети выглядели подозрительно серьезными, а мадам Барбара… нет, не такая она дура, свою голову на кон ставить. Если что не так, Екатерина Вторая ей… может, и не казнят, но и ссылкой точно отделаться не удастся. Так что Лавуазье принял все, как факт.

А что?

Из Франции такие новости доходят, что жуть берет!

Король и королева убиты.

Дофин и дофина пропали. Так что… все может быть. Лично он спорить не будет.

К княгине?

Да, конечно, он согласен. Сразу после завтрака можно и отправляться.

Франсуа и Митчелл тоже не стали ждать. Отправились приводить графа в порядок, а чуточку позже, к обеду, и к графу явятся. Если он только под утро спать лег, толку с него будет мало. Так что…

Варя должна успеть первой. Но тут — как получится. Шарлотта ей решительно пообещала, что без мадам не поедет никуда, а это — самое главное.

Ну и мужчины тоже пообещали.

Даже если сюда кавалькада явится, и будет кланяться, никуда и ни с кем они детей не отпустят.

Варя молча приколола к воротнику синего платья тяжелую сапфировую брошь, и отправилась надевать плащ.

* * *

Екатерина Воронцова-Дашкова искренне удивилась, когда горничная доложила о приходе месье Лавуазье с дамой.

С Лавуазье Екатерина и познакомилась, и была рада, что удалось заполучить в Академию такого гения, но… с утра? С дамой?

Что происходит⁈

Ответ она получила сразу же, как вышла в гостиную.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поклонился Лавуазье.

Стоящую рядом с ним женщину княгиня никогда ранее не видела.

Темные волосы заплетены в простую косу, живое умное лицо с яркими губами… не первой молодости, но хороша собой. Это Екатерина могла признать. Платье простое, но как-то так оно скроено… подчеркнуто все, что надо. Очень скромно, но элегантно и со вкусом, это надо признать. И цвет такой, синий с голубым, ах, как сшито! Ей тоже такое пойдет!

— Доброе утро, княгиня, — Варя не собиралась стесняться, она шла напролом.

Ей — надо!

Мнение всего остального мира ее не волновало. Не убьют же! А в ссылку или куда — так она и сама поедет с превеликим удовольствием! Из Франции с прибыточком вернулась, так может, и еще откуда приедет, полезностей привезет?

— Доброе, — согласилась Екатерина Воронцова-Дашкова. Что за невоспитанность? Что за хамство? — Мы не были ранее представлены.

— Варвара Суворова. Впрочем, это неважно. Ваше сиятельство, нам сегодня позарез надо попасть к императрице.

— Вы с ума сошли?

Екатерина уже собиралась кликнуть дворню, только вот месье отчитает, кого он к ней привел⁈ Что тут вообще происходит?

— Нет. Вы меня туда сегодня проведете.

Варя разжала руку.

И на ладони ее старинный перстень сверкнул синей искрой.

— Вам знакомо это кольцо, княгиня?

Екатерина протянула руку, взяла перстень…

Медленно оглядела, потом перевела на Варю неожиданно тяжелый взгляд.

— Откуда у вас ЭТО?

— Мне дал его хозяин. Сегодня утром.

— Хозяин?

— Он пока не коронован, но будет Людовиком Семнадцатым. А сейчас он пока лишь дофин, Людовик Карл. Он и его сестра у меня дома.

Княгиня, забыв про все манеры, с размаху рухнула на кушетку. Та скрипнула, но даму выдержала. Оттуда уж и смотрела Катерина глазами очумелой лани.

— Вы… но так не бывает!

— Ваше сиятельство, — наконец-то вставил свои пять копеек Лавуазье. — Порукой тому моя честь… мадам Барбара приехала вчера вечером, и да… это их высочества! Я знаю их в лицо, и их слова… это не шутка, это всерьез, на самом деле!

Екатерина поднесла пальцы к вискам.

— И что теперь⁈

— Теперь об этом надо сообщить ее императорскому величеству, — преспокойно отозвалась Варя. — Иначе она обидится. Но у меня нет времени плясать вокруг каждого чиновника. Меня просто так к императрице не пустят, а вот вас — легко.

— Вы хотите…

— Просто сообщить обо всем ее императорскому величеству. А потом пусть она уже решает, что с этим делать. Это ее касается в первую очередь.

— Я с ума схожу, — пробормотала княгиня. И коснулась сонетки. — Одеваться, немедленно! Придворное платье!

— Не сходите, — успокоила ее Варвара. — Вы одевайтесь, я пока расскажу, как все это получилось. И поедем.

— Но вы в таком виде…

— Знаю. Но я не жду приема при дворе. Мне бы сказать ее императорскому величеству о том, что у меня дома принц и принцесса, а там уж ее воля. А мне век бы при дворе не бывать — не расстроюсь.

— Вы это серьезно⁈

— А что такого? — удивилась Варя. — Вы же сами видите — не приспособлена я для всего этого… придворного. Просто детей бросить не могла.

Екатерина только кивнула.

Ну да.

И так вот бывает… идешь по дороге, а тут их высочества. Но насчет манер…

— Суворова? А вы часом не… Александр Суворов…

— Супруг мой. Пока, — кивнула Варя. — Он все развода добивается. Может, после войны, как герою, ему и дадут?

— А в-вы⁈

Варя ухмыльнулась.

— А я занята немного, не до разводов мне. Давайте поторопимся, княгиня, императрица нам потом за каждую минуту промедления выговорит.

— Нам? — удивилась княгиня.

— Конечно. Пока я сюда не пришла — досталось бы мне. А теперь нам обеим.

И что оставалось княгине?

Спорить с тараном можно, да. Но недолго и безуспешно. Сегодня она впервые это ощутила на себе.

* * *

Около двух часов дня в дверь особняка графа Прованского постучали.

— Не велено принимать — буркнул лакей.

Серебряный рубль блеснул в пальцах Франсуа.

— Монсеньор Станислав — дома?

Рубль куда-то исчез.

— Дома он. Недавно встали, кофий пьют, — шепнул лакей, — а принимать не велел, уж простите.

— А окна его где?

Второй рубль убедил слугу, что вопрос-то самый житейский. И парень показал на окно, за которым и располагалась малая гостиная.

Там Людовик Станислав и изволил вкушать утренний кофий.

Франсуа похлопал лакея по плечу, повернулся к Митчеллу и развел руками. Мол — никак.

А ведь хотели по-хорошему.

Митчелл вздохнул, потом достал из кармана камень, обернутый в бумагу, прицелился — и попал, конечно. Еще бы он не попал!

Зазвенело стекло.

Улицу прорезал лихой ушераздирающий свист — Варя навык вырезания свистка не забыла.

Шарахнулись все. И лошади, и прохожие.

— Монсеньор! — рявкнул Франсуа. — Извольте выглянуть!

Впрочем, окно и так уже распахнулось.

— Де Валори⁈

— Вы меня примете, монсеньор? У меня есть новости!

* * *

— Ваше императорское величество, умоляю меня принять.

Княгиня Воронцова-Дашкова была вхожа к Екатерине практически в любое время.

Но сейчас-то что случилось?

— Катерина?

— Ваше…

— Проще! — рыкнула Екатерина Вторая.

— Государыня, — перешла на более простой тон княгиня. — Вы помните, как изволили слечь при известии о смерти его величества Людовика Шестнадцатого?

— Да, — сморщилась Екатерина.

Помнила. И не радовалась.

— Ваше величество, дети несчастного короля нашлись. Они в Петербурге.

— ЧТО⁈ Ты шутки шутить вздумала⁈

Екатерина была страшна в гневе.

Можно бы и посмеяться, что там, бабушка шестидесяти лет… какой там гнев? Но когда она вот уже несколько десятилетий обладает властью карать и миловать, когда ей стоит только жест пальцем сделать…

Императрица могла напугать и кого покрепче.

— Государыня…

И на стол перед императрицей лег перстень, о котором она была наслышана.

Перстень Людовика Святого. Людовика Девятого.

Синий квадратный сапфир в темном золоте, цепь геральдических лилий, фигура монарха, осененного нимбом и со скипетром.

Вот и надпись внутри — эмалевая, старая.

Это — печать короля Людовика Святого.

Екатерина молча, ни говоря ни слова, подошла к столу, капнула каплю воска на бумагу, коснулась его печатью.

Да, она видела этот символ, и не раз.

ТА печать.

ТО САМОЕ кольцо.

— Откуда это у тебя? Катерина?

— Сегодня ко мне пришла женщина. Она принесла это кольцо и готова отвечать за свои слова — головой, — вздохнула Екатерина Воронцова-Дашкова.

— Где она? Кто это?

— Я привела ее с собой, государыня. Это некто Варвара Суворова.

— Кто?

Екатерина помнила Суворова, но… его жена?

Вот ее императрица не помнила практически совсем. Так получилось.

Не бывала Варвара при дворе. Практически никогда.

До замужества на это денег не было, а потом она с мужем моталась то туда, то сюда, то беременности, то выкидыши, то скандал, то еще что… да и не обращала Екатерина на нее внимания.

Серая скотинка, вот и все. Такой при дворе много, каждую шлюху помнить, поди, голова заболит. И так бы не вспомнила, да скандал был, и развод Суворов требовал, вот и всплыло.

— Варвара Ивановна Суворова, государыня. Супруга генерала. Она была во Франции, когда там… началось.

— Проси, — решила Екатерина.

Лучше она из первых уст послушает, а уж потом и разгонит эту нахалку, если что не так! Воронцову обмануть можно, а вот ее…

Это — вряд ли.

* * *

Варвара Ивановна преспокойно зашла в кабинет, нашла глазами императрицу и низко поклонилась. Тело вспомнило, как правильно.

И ногу отставила, и в полуприсед ушла, все, как полагается.

— Ваше императорское величество…

И замолчала.

А что тут говорить? Пусть императрица распоряжается.

По счастью, Екатерину уже разобрало любопытство, и она кивнула Варваре.

— Ну-ка подойди сюда, голубушка. Покажись.

Варвара послушалась.

Выпрямилась, подошла… две женщины разглядывали друг друга.

Екатерина оказалась совсем не похожа на свои портреты. Варя видела парочку, в учебниках, да и фильм видела, но там Екатерина была совсем другая. Пышная, в бриллиантах, в парике…

А тут…

Ну вылитая теть-Клава с фермы. И объемы такие же, и третий подбородок…

Только вот взгляда у тети Клавы никогда такого не было. Острого, ледяного, безжалостного. Словно скальпель из синего льда.

Какие у нее глаза?

Темные. Словно омут, в котором плавают острые лезвия синей стали. Одно неловкое движение — и уйдешь под лед. Впрочем, Варя не боялась.

Страшно — что?

Терять СВОИХ.

А она уже умирала один раз. И вообще, дальше Кушки не сошлют, больше вышки не дадут!

Екатерина Вторая тоже разглядывала Варвару Суворову с нарастающим интересом.

Она ранее бывала при дворе?

Но такое лицо Екатерина запомнила бы.

Очень живое, подвижное, высокий лоб, темные глаза, чуточку длинноватый нос, яркие губы — лицо человека незаурядного. Не столь красавица, вот, и морщинки есть, и цвет лица немодный, смуглый, и видно, что уже не молодая девушка, но личность сильная. Это Екатерина определяла сразу.

И такая женщина ничем не привлекла ее внимания ранее?

Нет, при дворе она точно не бывала, Екатерина не пропустила бы.

— Ишь ты, какая.

Варя посмотрела в глаза императрице. И отчеканила.

— Любая. В любое время. Верная, покорная и преданная служанка вашего императорского величества.

Екатерина так опешила, что сразу даже не нашлась, что ответить.

Верная и покорная служанка?

Разве что из тех слуг, у которых хозяева по струночке ходят!

Но дело-то не в этом!

— Ты кольцо принесла?

— Мне его сегодня утром дал его высочество Людовик Карл, ваше императорское величество. Он сказал, что этим кольцом его отец обычно запечатывал письма.

Екатерина сдвинула брови.

— Расскажи-ка ты мне все сначала и подробнее.

Варя послушно поклонилась.

— Как прикажет ваше императорское величество.

— Зови государыней, так быстрее управимся.

— Повинуюсь, государыня. О моей семейной ситуации рассказывать не буду. Что муж мой требует развода, вам ведомо. А я решила пока уехать от насмешек. Брат повез меня во Францию.

Екатерина нахмурилась, но… Так-то логично!

Почему бы брату и не увезти пока сестру подальше от пересуд?

— Брат твой… тоже нечастый гость при дворе.

— Андрей Иванович Прозоровскй, после смерти батюшки — князь Прозоровский, государыня.

— Да, именно. Вы уехали во Францию.

— Когда там началось все это… простите, государыня, за грубость, все это бесовство, мы решили уехать. Прекратить этот кошмар мы не могли, смотреть было больно.

Екатерина кивнула.

Это она тоже понимала. И верно Варвара сказала — бесовство.

— Так…

— Подождали, пока дороги не укрепятся, там поди, в распутицу, и не проедешь, да и двинулись домой. А в Варенне… мы ехали мимо, государыня. Я встретила этих людей на дороге, мужчину и двоих детей с ним, и не удержалась. Предложила их подвезти.

— Почему?

— У меня двое детей, государыня. Дочь, сын, примерно того же возраста… дети — под дождем? Ночью, зимой, в грязи… и выглядели они плохо.

— Жалость, — протянула Екатерина.

— Да. Мужчина был в шоке, мы разговорились, ну а потом… да простит мне государыня, но есть вещи, которых не скрыть. Нельзя выдать императора за слугу, это просто невозможно. Они очень быстро проговорились.

— Допустим…

— Я просто решила доставить их в Петербург. А тут уже воля ваша, государыня. Я сочла их доказательства убедительными, — Варя вспомнила мертвую Марию-Антуанетту в грязи, и ее аж передернуло.

— Если их опознают…

— Государыня, его сиятельство сегодня отправился к графу Прованскому. Полагаю, если все правда, их опознают уже сегодня.

— Его сиятельство?

— Простите, государыня. Человек на дороге… капитан королевских гвардейцев, граф де Валори. Франсуа-Флоран де Валори. И с ним маленький Людовик Карл и Мария Тереза Шарлотта, герцогиня Ангулемская.

Екатерине аж дурно стало.

— И я только сейчас об этом узнаю⁈

— Государыня, мы только вчера приехали, — Варя не собиралась получать за опоздание. Поели, искупались, отоспались, Лавуазье написали, сегодня с утра она взяла «на абордаж» Воронцову-Дашкову и потащила к императрице.

У них с Франсуа было рассчитано так, что сначала идет она, а потом уже граф.

Франсуа согласился, что доверять детей дядюшкам — не лучший вариант. А вот если сразу сообщить императрице… ей-то Франция не нужна.

А при дворе малыши будут все же в большей безопасности, чем у одного или второго графа.

Куда он их потащит?

Где они жить будут?

На что?

Оповещаем всех, а потом разберемся.

— И сегодня с утра Варвара Ивановна пришла ко мне, — подтвердила Екатерина Воронцова-Дашкова.

— И ты привезла ее сюда?

— Я пыталась спорить, — Екатерина улыбнулась. — Минуты две, государыня.

— Потом я просто предъявила этот перстень, государыня, — кивнула Варя. — он был у малыша Карла. А у Шарлотты — брошь Святого Людовика.

Все верно.

Когда они бежали, Мария-Антуанетта, то ли что-то предчувствуя, то ли на всякий случай, отдала детям эти две драгоценности. Перстень висел у Карла на шее, на прочной цепочке. Брошь была приколота к изнанке платья Шарлотты.

— Что ж, если так… я хочу, чтобы вы привезли детей сюда, немедленно.

— Воля ваша, государыня.

— Катерина, проследи, раз уж ты в это ввязалась.

— Повинуюсь, государыня.

Екатерина Вторая проследила, как закрывается дверь кабинета за двумя женщинами, поднялась и в волнении заходила по комнате.

Боже, Боже!

Неужели — правда?

Дети короля-мученика? И при ее дворе?

Если это правда… она щедро отблагодарит Варвару Суворову. Это — Услуга, которая не забывается. Даже если оказана она по чистой случайности.

Императрица умела быть благодарной.

* * *

— Ваше высочество!!! Ваше величество!!!

Людовик Станислав, граф Прованский рухнул на колени перед детьми. Вот, как они играли на ковре, под присмотром Даши, так и он рухнул рядом, чуть кубики не раздавил!

Трое мальчишек посмотрели на него с одинаковой укоризной.

— Дядя Станислав, — отреагировал Людовик.

— Это я, ваше величество, — мужчина даже прослезился от чувств. — Слава Богу, вы живы!!!

— Мы живы, — Шарлотта, которая сидела на диване, смотрела ледяным взглядом. Специально училась, наблюдая за Митчеллом. Умел бывший убийца взглянуть так, что хотелось отползти и спрятаться в кустиках. И посидеть, и подумать, и вообще… кустики — они очень при медвежьей болезни помогают. Шарлотта ТАК выразительно пока посмотреть не могла, но все равно получилось неплохо.

— Ваше высочество!!!

Станислав развернулся, перехватывая руку девочки и целуя ее.

— Боже, мы не надеялись, мы молились, но все было так ужасно…

Шарлотта преспокойно отняла у дяди руку. А нечего тут!

— Было. Отец и мама мертвы, — голос ее чуточку дрогнул, эта рана заживет не скоро. Но разговаривать ей это не мешало. И Наташа положила ладонь на ее колено, защищая и поддерживая. Ты — не одна. Я рядом.

Я тебя поддержу.

— Ваше высочество, вы… их убили эти подонки с кокардами?

— Да, — кивнула Шарлотта. Она и правда так думала. То, что гранату бросил Федот, она просто не поняла, а Варя не откровенничала ни с кем. Граф тоже особо много не видел, да и контузило его неплохо, чудом жив остался. — Мы были на мосту, мама схватила меня и хотела бежать, Франсуа с братом на руках кинулся за ней, негодяи поняли, что мы можем уйти, и что-то взорвали. Мама меня спасала, собой закрыла, а Франсуа прикрыл Карла, и мы остались живы. Чудом.

— Боже, граф!!! — Франсуа о своей роли не упомянул, но в словах принцессы граф Прованский, герцог Анжуйский и Вандомский не сомневался. — Вы… верьте, у вас с этой минуты нет более преданного друга, чем я. Моей жизни не хватит для благодарности!

— Мы тоже благодарны графу. И мадам Барбаре, — кивнула Шарлота. — Франсуа уже рассказал, как мы сюда приехали?

— О, да! И я буду счастлив увидеть эту святую женщину!

— Боже упаси, — прозвучал веселый голос. — До святости мне еще бы и пожить хотелось. У нас гости?

Дети со всех сторон облепили женщину, которая стояла в дверях. Повисли, прижались… двух рук на пятерых малышей, конечно, маловато, но как-то женщина умудрилась решить этот вопрос, обнимая и целуя. Причем — одинаково тепло, и своих, и королевских отпрысков.

— Людовик Станислав, герцог Анжуйский и Вандомский, к вашим услугам, дорогая мадам… Барбара?

— Да, это я, — кивнула Варя. — И я вернулась с приглашением от императрицы. Лотта, ты не возражаешь? Съездим к ее императорскому величеству? Она хорошая.

— Мы все?

— Я, ты, Карл…

Граф Прованский с тихим ужасом смотрел на женщину, которая так легко обращалась с королевской дочерью! Давно уже канул в Лету строгий этикет Людовика Четырнадцатого, который никто и наполовину-то соблюдать не смог бы! Но чтобы так?

Впрочем, дураком граф не был, так что решил понаблюдать, а потом возмущаться.

— Я поеду. А Натали?

— Может, в следующий раз? К императрице без приглашения не ходят — пожала плечами Варя.

— Я попрошу, — решила Шарлотта. — Сейчас, только платье поменяю!

Даром, что ли, в Москве сидели, шили? Сиреневое платье сделало Шарлотту строже и старше. Костюм на мальчика был сшит из темно-зеленого сукна, торжественности добавила белая рубашка с кружевом, да и хватит!

— Вот!

Шарлотта отвернула карман платья, отколола брошь Людовика Святого. Простой ромб, узор из драгоценных камней в виде лилии… застежка королевской мантии.

Драгоценность короны. Фамильная реликвия.

Эту реликвию и надели на мальчика. Перстень Варя вернула Шарлотте. Малышу он был великоват.

— Откуда? — тихо спросил граф.

— Мама дала. Перед побегом. Она боялась, что будет… плохо.

Граф молча кивнул.

Будет… уже плохо. Но хотя бы дети!!! У несчастной Франции еще есть шанс!

— Если позволите, я буду вас сопровождать.

А то бы Варя не позволила! Франсуа и спрашивать не стал, молча пристроился рядом. Так в карету и сели впятером.

Правда, к ее императорскому величеству Варя сначала зашла одна. С детьми. Мужчины остались ждать в приемной.

* * *

Варя слегка нервничала.

Опознание по кольцу и брошке, это такое себе мероприятие, сомнительное. Но чем еще можно доказать свою правоту?

Может, она вообще зря все это затеяла?

Нет.

Шила в мешке не утаишь. Рано или поздно прокололись бы сами принц с принцессой, и за ними началась бы охота. Революционеры бы под окнами в очередь выстраивались, а Варя не герой дешевого боевика. Убийце надо попасть один раз, а им надо увернуться каждый раз. И кто, согласно теории вероятности, закончится быстрее?

Не убийцы.

При дворе тоже гадюшник, но у императрицы же больше возможностей, чем у частного лица? Да?

Оказалось, что опознание будет проводиться не только по брошке. В приемной ждали еще четыре человека, трое явно французы, которые упали на колени, и чуть ли не поползли к детям на целование ручек-ножек.

Узнали?

Карл их не узнал, но это ни о чем не говорит. Малыш столько людей видел — у нее волос на голове меньше. Шарлотта сощурилась на одного из них.

— Месье… Рене?

— Ваше высочество! К вашим услугам! Вы меня узнаете⁈

— Мне кажется, я видела вас в Версале…

Мужчина упал на колени.

— Маркиз де Осмонд! Рене-Эсташ! Ваше высочество, я СЧАСТЛИВ, что вы живы!

Шарлотта кивнула.

— Поднимитесь, маркиз. Прошу вас.

— Ваше высочество… Ваше величество…

— Мой брат пока не коронован, маркиз. Потому — еще раз прошу. Нам требуется не коленопреклонение, а верность и знания.

Варя одобрительно кивнула.

Маркиз поднялся, поцеловал руку принцессы, руку принца, и смотрел он такими глазами… явно будет предан.

Это хорошо. Детям позарез нужны будут верные люди.

А вот и двери кабинета распахнулись. Ее императорское величество встала навстречу детям.

— Наконец-то! Я счастлива, что вы благополучно добрались, дети мои!

— Благодарю вас, ваше императорское величество, — тихо ответила Шарлотта.

— Что ты, детка, какие могут быть величества… я для тебя просто бабушка Екатерина, Катрин. Хорошо?

Варя потихоньку отползла в угол. А чего людям-то мешать?

Она бы и вообще слиняла, но кто ж отпустит? И напоминать о себе не так, чтобы очень хорошо… Екатерина точно их проверила, пока они по дворцу шли, посол уж просто последним прибыл. И она знала, что царь — настоящий.

Ну и хорошо.

Варя устроилась у шторочки, и всем видом изображала, что она тут вроде подсвечника. Стоит, медитирует… потом домой пойдет… ее можно больше не трогать. Разговор шел себе спокойно, принцесса рассказала, как они спаслись, как ехали, императрица утешала ее, и обещала, что все будет хорошо, а потом еще лучше, она обязательно поможет…

ЧЕГО⁉

— Я хотела бы остаться жить у тетушки ВАрвары, — преспокойно изрекла Шарлотта.

Варя подавилась (нет, не шторкой), закашлялась, и чуть не свалила на себя несчастную тряпку.

— Лотта!

Екатерина посмотрела на реакцию Варвары, поняла, что для той это еще бОльшая неожиданность, чем для императрицы, и кивнула.

— Я думаю, мы сможем это обсудить.

— Ваше императорское величество! — едва не в голос взвыла Варя. — Да я ж… я не смогу!!! Это ж не просто так, это ответственность, и воспитание… а я тут каким боком? Чему я научить могу⁈ И уверена, что эти… революционеры, мать их так, не успокоятся! А я детей и защитить не смогу!!!

Екатерина благосклонно кивнула.

Понятно, женщина помогла, и дети к ней прикипели, но и Суворова, кажется, свое место знает. Вперед не лезет…

И она не играет.

Она действительно боится за детей, и говорит серьезно, и лжи императрица не почувствовала. Если бы она увидела, что Варвара играет… она бы растерла в порошок негодяйку! Но Суворова была совершенно искренна.

И это было удивительно приятно. Жизнь во дворце быстро приучает искать яд в чаше с медом, но Варвара ничего не прятала. Она сейчас сказала то, что и правда думает.

— Я понимаю, вы привыкли к… тетушке ВАрваре, — императрица явно забавлялась. Варя уставилась в пол. На императрицу же нельзя глядеть, как на врага народа? Нет? И высказать все, что ты об этом думаешь — тоже.

Игрушка, блин!

Просто идиотская игрушка, как в том фильме с жутким блондином, захотели принцы игрушку, вот и все! А мнение игрушки учитывается?*

*- фильм «Игрушка» с Пьером Ришаром. Да, Варя его так и восприняла, далек великий актер от современной моды, морду не подтягивает, берет талантом, а не косметологами, прим. авт.

Императрица продолжала уговаривать.

Шарлотта не соглашалась… ЧЕГО⁉

КАКИЕ, Б… ФРЕЙЛИНЫ⁉

Варя-таки совершенно случайно дернула несчастную шторку, и та жестоко отомстила. Накрыла женщину собой, стряхнув ей на голову пять кило неучтенной пыли. Хорошо еще, карнизом сверху не досталось.

Зато обстановку она точно разрядила, пока ее всем миром выпутывали. Императрица вон, сидит, слезы вытирает. И это явно не от сочувствия.

АААААААПЧХИ!!!

* * *

Когда Варю отряхнули и дали прочихаться, она, недолго думая, упала на колени прямо перед императрицей. А что? Может, так лучше дойдет?

Или хотя бы не казнят.

— Ваше…

— Государыня.

Екатерина и сердиться-то на эту чудачку уже не могла. Бывают же такие… неприспособленные! И чего Сашка Суворов с ней разводиться решил? Идеальная же пара!

Никакого развода!!!

— Государыня, прошу вас! Ну какая из меня придворная дама⁉ Вы ж меня через неделю казните! Сами! Это же двор, тут не так поклонишься — навек виновата останешься! А я человек простой, деревенский, натворю чего — всем хуже будет!

— Но дети вас любят, — строго заметила Екатерина.

— Так и я не отказываюсь, — кивнула Варя. — Я их тоже люблю, и навещать готова постоянно, хоть каждый день, и заботиться, но к придворной жизни я не приспособлена! Вы же ви… АПЧХИ!!!

Екатерина видела.

Давно она себя так легко и весело не чувствовала. Но и правда, не приспособлена эта женщина для жизни при дворе.

— Я думаю, мы найдем приемлемое решение. Фрейлиной вы, конечно, быть не сможете. Но вот наставницей для этой юной барышни — да.

Варя посмотрела на Шарлотту.

Девочка тоже смотрела.

Кажется, она не со зла, просто не понимала, как может быть иначе.

Варя плюнула в очередной раз на этикет, поднялась с колен, подошла к девочке и крепко ее обняла.

— Ты что, подумала, я вас брошу? Да никогда! Все, тетка — значит, тетка! Просто ты ж сама видишь, из меня придворная дама не получится, или я кого убью, или меня отравят… да над нами все страны смеяться будут!

Екатерина Вторая подавила еще одну улыбку.

Ну до чего же забавное существо эта Варвара Суворова. Просто удивительное!

И ведь не боится, уважает, все понимает, но ведет себя совершенно непривычно. И не лгала она насчет преданности, и насчет верности не лгала, а вот увидела, что девочка плачет… хотя — да. Ее родная дочь, это трагедия для матери, вот она к Шарлотте и прикипела… вон как девочка к ней льнет.

Такое за деньги не купишь.

Екатерина тихонько вздохнула.

Она — императрица.

А императрицы не могут сами воспитывать детей, не поют им песенки, не читают сказки, не видят первых шагов и улыбки — все достается воспитателям и гувернанткам. Сына у нее в свое время просто отняли, ну хоть с внуками она свое возьмет! *

*- и взяла. Даже «Бабушкину азбуку» написала для внуков. И возилась с ними, и любила, и сама воспитывала. Прим. авт.

И тем дороже становятся вот эти крупицы простого человеческого тепла, отданные без всякой корысти. Без зла. Без надежды на ответный подарок.

Она ведь девочку утешает просто потому, что любит.

Любит, греет…

Повезло детям, на дороге они встретили человека, который не остался к ним равнодушен. Человека доброго и честного.

— Вот и хорошо, — подвела императрица итог. — Тогда сейчас, я думаю, мы отпустим вашу тетушку домой, а завтра с утра она приедет.

— С Натали, Аркади и Жаном? Умоляю, ваше императорское величество!

— Кто это? — сощурилась Екатерина Вторая.

Варвара вздохнула.

— Моя дочь Наташа, мой сын Аркадий и его молочный брат Иван, государыня.

Екатерина поднесла пальцы к вискам.

— Минуточку… ваша… ДОЧЬ⁉

Варвара смотрела удивленно.

— Да, государыня.

И опять Екатерина не чувствовала вранья.

— Но… мне докладывали, что Наталья Суворова умерла.

— ЧТО⁉ — Варя так ошалела, что и про титулы забыла. — Какого… ох… простите, государыня!

Екатерина прикинула, что бы сказала она на месте Варвары. Кажется, это очень сдержанная женщина. Императрица бы похуже и выразилась, и сделала.

— Я знаю, что ваш супруг поместил Наташу в Смольный институт, под личный надзор мадам де Лафон. И вот, буквально пару месяцев назад мне доложили, что девочка мертва. Я запретила писать об этом Александру Васильевичу, таким новостям не место на войне. Но я вижу, что введена в заблуждение?

Варя вильнула взглядом.

— Чего я не знаю? — надавила императрица.

Варя опустила глаза.

— Простите, ваше императорское величество. Виновата.

— В чем⁈

Она что — взяла в свой дом другую девчонку? Или что?

ЧТО⁈

— Я знаю о распоряжении моего мужа. Когда я увидела, в каких условиях живут в этом пансионе воспитанницы, я решила, что Наташе там не место. Пришлось забрать девочку… немного самовольно, никого о том не уведомляя, и мы уехали с ней за границу, во Францию. Тому свидетель мой брат Андрей. А вот что творится в Смольном, и почему вам сообщили такое?

— Давно вы уехали во Францию?

Варя посчитала на пальцах.

— Да уж лет пять тому… года четыре — точно, государыня. Простите. Я не могла оставить там ребенка.

Екатерина поняла, что ей хочется выпить. И что-то покрепче! Какие интересные вещи узнать можно!

— И никто не сообщил о пропаже!

Варя вздохнула.

— Я… не велите казнить, государыня.

— Не велю! Рассказывай уж! — проворчала Екатерина. Ладно! Вот мать-кукушку она бы точно отругала. А тут дело другое, Варвара дочь не бросила, любит ее, ну а что наворотила всякого…

Точно — два сапога они с Сашкой пара!

Тот тоже как что выкинет, не знаешь, за голову хвататься или хохотать во все горло!

Варя и рассказала.

И про крыс, и про шум… Екатерина смеялась от души. Давно у нее такого интересного дня не выдавалось! Про крыс-то она вспомнила, но что это проделки Суворовой… изобретательно.

— Тогда мы и уехали, государыня. А вот что уж творилось в Смольном — я не знаю.

Разумно.

Екатерина положила себе жестко спросить с де Лафон. И с Бецкого заодно!

— Что вы делали во Франции?

— Просто жили. То там, то в Швейцарии, при дворе не бывали, — пожала плечами Варя. — Ну… пару раз, государыня.

Екатерина прищурилась.

А вот теперь Варвара что-то скрывает. Но вряд ли серьезное. Скорее — любовника.

— Хорошо, детей привезти дозволяю, — согласилась Екатерина. Вот, по детям сразу и видно будет, кто тут мать, а кто гадюка, этого не скроешь, не спрячешь. А там уж и еще можно поговорить.

— Благодарю вас, государыня.

— Маркиз де Осмонд будет вас сопровождать — пока. Потом что-то придумаем, — кивнула Екатерина. И посмотрела на Шарлотту. — Отпускаем тетушку?

Принцесса неохотно разжала руки.

Варя поцеловала ее в висок.

— Не переживай. Я завтра же с утра… ох! Ваше императорское величество, можно мне еще вечером заехать?

— Маркиз, — Екатерина посмотрела на посла, и тот кивнул. Заехать? Да если бы эта чудесная женщина, которая спасла их высочеств, лично Рене-Эсташа вместо лошади использовала бы, он и тогда ни слова не сказал бы! Спасены! Остальное — мелочи! Уже за это ей Франция обязана!

— Конечно, ваше императорское величество.

— А зачем? Кстати говоря?

— Привезу кое-что личное, ваше императорское величество. Я понимаю, здесь дети будут окружены всей возможной роскошью, но привычные вещи… это важно.

Екатерина мысленно поставила Варе еще один плюсик.

Да, привычные вещи…

И еще один Варвара Суворова получила, когда подняла на ручки и крепко расцеловала на прощание малыша Луи. Не играя. Просто они так привыкли.

* * *

Поздно вечером Екатерина Вторая стояла и смотрела на Людовика Карла, укрытого забавным детским одеялом. Ловкие руки нашили на голубой шерсти аппликации — тут и солнышко, и забавные мишки, и бабочка, сидящая у одного из них на ухе, и цветок у второго в лапах.

Шарлотта сказала, что это Варвара для них сшила в дороге. И ночная рубашка у малыша в тон. Тоже голубая, с забавным мишкой на животе. Без кружева, но теплая и уютная.

И у девочки, кстати, свое одеяло.

Зеленое, в цвета травы, а на нем аппликации в виде цветов, бабочек, тоже солнышко в уголке. И тоже ночная рубашка с цветами и бабочками.

Красиво.

И сделано с выдумкой, с душой, какие-то бабочки кривоваты, цветы разных размеров, ну так они все их вырезали. Шарлотта, Натали, Варвара, Дениз, даже малыши принимали участие.

Это не просто одеяло — это вещь, сделанная для любимого человека и с любовью.

И забавные игрушки из кожи, меха, ткани…

Екатерина взяла львенка, повертела в руках.

Милый.

Она бы такого не отказалась подарить Александру или Николаю. И черепаха из коричневого и зеленого бархата, в пенсне и шапочке. И два плюшевых медведя у Шарлотты.

Один в синих штанишках и рубашке, второй в розовом платьице.

Смастерить такое для детей, в дороге…

Интересная эта Варвара Суворова.

Пожалуй, Екатерина с удовольствием с ней пообщается.

* * *

Может, Варя и размышляла бы, что ей делать и куда деваться, но как обычно, судьба все решила за женщину.

Екатерина Вторая в долгий ящик откладывать ничего не собиралась. На следующий же день перед ней стояли и Варя, и Наташа.

— Вот это и есть та самая Суворочка? — Екатерине девочка понравилась. Воспитанная, спокойная, стоит, смотрит, поклонилась по всем правилам, одета, правда…

— Да, ваше императорское величество.

— Называй меня просто — государыня, — разрешила девочке Екатерина.

— Благодарю вас, государыня.

— Ну, расскажи мне, что случилось в Смольном?

Наташа сморщила нос.

Смольный… как же давно она забыла про эту клетку! Но сейчас, вот, спросили, и высказалась она от всей души. И про холод в спальнях, и про болезни, и про гадючьи нравы среди девочек, и про лицемерие воспитателей…

Любовь?

Да после такой любви девчонок можно на терке натирать! Им уже ничего страшно не будет! Жизненного опыта ноль, а вот выживать научат, да. После такого и в Антарктиде выживешь, не вопрос!

Екатерина задумалась.

— Мне пишут многие девочки из Смольного.

— Да, ваше императорское величество. — А до того эти письма читают воспитательницы. И мадам де Лафон. И правят написанное.

Дурой Екатерина не была.

— Допустим, Софью я разжалую. Но кого поставить вместо нее?

Варя развела руками.

— Простите, ваше императорское величество, тут я не подскажу. Любить детей — и правильно их воспитывать, тем более, такое количество детей, это большая разница.

Екатерина не спорила.

Все верно.

Быть патриотом — и править Российской Империей, суть две громадные разницы. Второе невозможно без первого, но на одном патриотизме далеко не уедешь, знания нужны.

— И все же… вот чему вы учили свою дочь, Варвара?

Варя подумала пару минут.

— Физическая нагрузка, то есть спорт. Я не помню, кто-то из древних греков писал о треугольнике, что тело, душа и разум должны быть равно развиты. Иначе человек будет неполноценным. И я сейчас не о танцах и не о корсете. Наташа делает со мной упражнения, следит за чистотой тела, и я не считаю нужным мучить ребенка холодной водой. Не всем здоровье позволяет подобные экзерсисы, чаще дети болеют, чем закаливаются. *

*- закаливать ребенка надо с умом. Потому что вариант «заставь дурака богу молиться» тоже вполне реален. Прим. авт.

— У нас целая система физических упражнений, Наташа умеет плавать, что полезно для позвоночника, ездит верхом, мы делаем специальные упражнения на растяжку. Это что касается физического развития. Духовное — тут я при всем желании не смогу ничему научить. Скорее вы, государыня, тут можете служить примером и эталоном, недаром же все мыслители, с которыми я сталкивалась, отзываются о вас, как о самой выдающейся женщине нашего века.

Екатерина польщено улыбнулась.

Понятно, ей льстят. Но хвалят и правда, за дело.

— Ум… языки, безусловно. И естественные и точные науки. Это что касается теории. А в практике, государыня, у женщины должно быть в руках ремесло.

— Ремесло? — удивилась Екатерина.

— Я… простите, государыня. Считается, что вышла замуж — и живи, дом веди, детей расти, но ведь всякое может случиться. И такое, что женщина вынуждена себя продавать, если муж помер.

Екатерина кивнула.

Она об этом тоже знала.

— А ведь есть вещи, которые женщинам нужны, и государству была бы от них сплошная польза. К примеру, женщины могут смотреть за больными. Не лечить, нет, ваше императорское величество. Но сиделки, сестры милосердия, это все правильно, это доступно любой женщине. Почему бы не помочь им в этом? Не дать азы ухода за больными? И нанимать на службу… была бы всем польза. Простите, государыня, не мое это — советовать.

— Отчего же. Совет хорош — Екатерина сощурилась. — Можно девушек из бедных семей обучать, от того и казне польза будет, людей-то в лазаретах не всегда хватает, и самим девушкам, и семьям их…

— Вам, государыня, виднее. Я чему знаю, Наташу научила. Раньше бы мне те знания, глядишь, и деток не скидывала бы.

Екатерина кивнула.

И об этом она знала.

— А что у вас с Сашкой-то случилось? От него я про измену слышала?

— Мама папе не изменяла! — Наташа даже «государыня» забыла добавить. — Я знаю!

Варя развела руками.

— Глупость это была, государыня. С моей стороны… у нас же разница большая в возрасте. Александр Васильевич серьезный, степенный, а у меня ветер свистел…

Екатерина хмыкнула.

— И потому…?

— Было, — кивнула Варя. — За то он меня простил, государыня. А второй раз… уже потом… Аркадий — его сын. Только вот я этого не докажу никогда. Муж просто не поймет… мне хотелось любви, внимания, ласки, а вместо этого походы, солдаты… я позволила себе поиграть в любовь. Не изменяла, но были и письма, и поцелуи, и улыбки, и признания… мужу хватило для подозрений. А я уже не могла объяснить, что все не так, я себя слишком плохо чувствовала. Мне тяжело далась беременность Аркадием, едва выжила.

Екатерина только головой покачала.

Что уж там!

Бывает!

— Когда не помиритесь, что делать будешь?

— Жить, государыня. Детей растить, а ежели позволишь…

— Что — позволю?

Варя вздохнула.

— Государыня, когда дозволишь, я бы модный дом открыла. Чтобы не мы на Париж равнялись, а они на нас.

— Модный дом?

— Женщины красиво выглядеть всегда хотят. А ведь платье можно по-разному сшить, что-то подчеркнуть, что-то скрыть, или показать… еще и дорого это до безумия.

Екатерина кивнула.

Дорого, да.

— А можно так платье сшить, что и красиво будет, и покажет все необходимое, и дешевле окажется раз в десять.

Екатерина, которая ввела в моду мундирные платья, прищурилась с насмешкой.

— А вот попробуй-ка, матушка, сшить на меня платье. Когда понравится… будет тебе модный дом.

Варя и не подумала дрогнуть.

И не таких во Франции обшивали.

— Когда Ваше императорское величество мне скажет мерки, по каким шить, сразу же засяду. Дозволите вам показать кое-что?

— Дозволю, — кивнула Екатерина.

Варя полезла в сумочку, которую также сшила себе сама, по образцу двадцать первого века, и достала блокнот с рисунками.

— Когда тебе что-то из этого понравится, государыня, только укажи. Или может, еще что придумаем?

Екатерина взяла стопку листов. Открыла первый — и изумленно охнула.

Варя пользовалась возможностями своего нового тела в профессиональных целях.

Платья? Нарисовать?

А почему нет?

Не всегда есть возможность сшить и поставить манекен, а вот рисунок сделать проще.

Варя честно копировала платья Жозефины из сериала про Наполеона. Тут тебе и вырез, и высокая талия, и короткие рукава, и длинные, и фонариком, и с буфами… чего только нет.

Варя решила, что все уже объелись фижм и пышных юбок, а потому предлагала нечто новое. Костюмы коллан, юбки-полонез, шлейфы, правда, турнюр Варя резко не одобряла. А вот с сочетаниями тканей, с вышивкой можно было работать. С цветами, контрастами, отделкой…

Екатерине явно понравилось платье из шелка золотистого цвета.

— Пожалуй что… ты все это можешь сшить?

— Все, — кивнула Варя. — И придумать, и сшить, это несложно. Россия может стать законодателем мод! Обязана!

— Что ж. Попробуй сшить на меня вот это платье, — палец Екатерины ткнул в картинку. — Сколько дней тебе понадобится?

Варя задумалась.

Подходящие ткани у нее были, остальное…

— Когда надо, государыня?

Екатерина улыбнулась.

— Не буду тебя торопить… как управишься — так и платье приноси. К детям ходить разрешу, а ко мне — только с нарядом.

— Повинуюсь, государыня. Дозволь мерки снять?

— У моего портного возьмешь.

Варя замотала головой.

— Чужим рукам довериться? Уж прости, государыня, негоже.

Екатерина спустила эту дерзость. Платье ей понравилось, Варвара заинтересовала, и упрямство стало дополнительной изюминкой. Пусть измеряет.

Варя быстро обмерила ее величество своим сантиметром, тщательно записала мерки, и улыбнулась.

— Дозволите удалиться, государыня? И с готовым нарядом вернуться?

— Дозволяю.

Екатерине было чем заняться, и с кем поговорить. Но до чего ж забавная эта «тетушка ВАрвара». Потрясающей открытости и наивности человек! Сожрут ее при дворе… а может, и нет?

Вот, Сашка с войны придет, и пусть семейную жизнь налаживает, его жену задевать побоятся! А она пока другим делом займется!

Вот ведь твари подлые! Ничего доверить нельзя!

* * *

— Извольте объясниться.

Говорила императрица таким тоном, что у Софьи по спине мурашки побежали — стадами.

— Ва-ваше императорское величество, я н-не понимаю… в чем я провинилась?

— Что случилось с Наташей Суворовой на самом деле? — жестко спросила Екатерина. — Не смейте мне лгать!

Язык внезапно стал неповоротливым и тяжелым, словно гиря.

— Я… я ничего плохого не хотела!

— Значит, она умерла?

— Да, ваше императорское величество! Я просто не решилась сразу сказать ее отцу правду. Он воевал, и я решила промолчать.

— Не рассказать. Не искать девочку. Ничего не сделать, — Екатерина глядела на Софью, как на особо отвратительного червяка. — А уж какие нравы царят в Смольном!

Софья выпрямилась.

— Ваше императорское величество, я воспитываю девочек с любовью и в разумной строгости.

— Я уже в курсе, — кивнула императрица. — Не знаю только, что с вами за все это сделать. Казнить? Или ограничиться высылкой?

— Да за что⁈ — почти взвыла Софья.

Екатерина повела рукой в сторону, и из двери за ее креслом вышла девочка, почти уже девушка. Мило улыбнулась, присела.

— Ваше императорское величество.

— Наташенька, с Софьей Ивановной поздоровайся, — с людоедской лаской пропела Екатерина.

— Поздорову ли, Софья Ивановна? Что-то вы зеленоваты нонеча, никак лягушку на завтрак скушать изволили? — Наташа укусила бы мерзкую тетку. Да зубы пачкать неохота!

— На… на… на… таша! — прозаикалась Софья Ивановна.

— Уж простите, не померла. Некогда мне.

— Ну так иди, Наташенька, — государыня отпустила девочку.

Софья поняла, что сейчас ей влетит и за это, и за то и кинулась к ногам императрицы, молить о пощаде. А заодно и рассказывать о своих прегрешениях.

Лучше уж самой покаяться — меньше влетит.

Екатерина слушала.

Да, серьезный нарыв вскрыла Варвара Суворова. Каких бы жен и матерей подготовила вот эта воющая тетка? Лицемерок? Лгуний?

Не нужно им такого.

Эльмпт?

Екатерина подняла руку, останавливая словоизвержение. А вот, пожалуй что, и подходящее наказание для них, для всех. Тем более, Эльмптов она сильно не любила.

— Ждите в приемной.

Эти четыре часа оказались самыми тяжелыми в жизни Софьи. Она сидела, хваталась то за сердце, то за печень, постоянно открывала флакончик с нюхательными солями, а уж потела как! Мимо пролетающие насекомые падали, сраженные наповал.

Секретарь глядел сочувственно, но молчал. На его работе лучше рот без приказа не открывать, а то длинный язык с головой, говорят, отрубают.

Наконец вошли те, кого приказала доставить императрица.

Мари была бледной и испуганной.

Филипп Эльмпт храбрился, не чувствуя за собой вины, но чувствовалось — ничего хорошего он от вызова не ждет.

А уж когда Софью увидел и Мари…

Точно — будут проблемы.

Предчувствия его не обманули. В кабинет Екатерина приказала завести всех троих. Сощурилась надменно и зло… ладно-ладно, чуточку сдавало у императрицы зрение к старости, вот и приходилось. А что у людей от такого прищура коленки подкашиваются, она не виновата. Она монарх прогрессивный, почти никого не казнит без необходимости.

— Вот моя воля, — без предисловий начала она. — в чем виновны — знаете. В наказание — мучиться друг с другом будете, сколько вам оставлено. Сегодня же обвенчаетесь вы двое, заберете с собой мать — и уедете в имение Эльмптов. Жить вам там безвыездно следующие десять лет. Не то…

Екатерина мило улыбнулась.

Мари упала в обморок на руки Эльмпту, который не успел поймать свое счастье, в результате мадемуазель гулко бумкнула об пол. Екатерина сморщила нос.

— Не в тягости ли невеста?

— В тягости! — закивала Софья. — Дочь мне вечор призналась, непраздная она!

— Вот и отлично. Полноценная семья получится, — с той же крокодильей душевностью улыбалась Екатерина. Она бы и хотела — не придумала лучше.

Уж какой гадюшник будет в имении Эльмптов, учитывая Ивана Карловича, его супругу, дочек, кто там еще… и вот эти трое — красота! Поделом им всем!

— Ваше императорское величество, умоляю, смилуйтесь! — Филипп вдруг кинулся к ногам Екатерины. — Умоляю… я не люблю эту женщину!

— Ничего страшного, стерпится — слюбится, да и дети скоро пойдут, — припечатала Екатерина. — Убрать!

Гвардейцы долго ждать не заставили. А духовник уже и в часовне ждал, потому и время понадобилось. И духовник, и все документы… пусть едет Софья де Лафон в имение зятя. Совет молодым, да любовь. Главное, чтобы друг друга не поубивали.

Но кого ж теперь в Смольный поставить?

Хммм… для начала вызвать Бецкого и еще ему добавить! Развел тут! Тьфу!

* * *

Варя хоть и полюбила и Лотту, и Карла, а все равно — упал с нее груз ответственности. Аж плечи распрямились. И не только у нее одной — Тимофей первым вопрос задал.

— Барыня, а что мы теперь делать будем? Вроде как приехали, а чего просто так сидеть-то? Мы уж и отвыкли от такого!

Варя честно развела руками.

— Сложно сказать. Давайте вместе думать?

Переглянулись все присутствующие.

Варя, недолго думая, позвала на военный совет всех «своих». А чего скромничать?

Даша и Наташа, Андрей, Тимофей, Григорий, Матвей, Игнат, даже Митчелл — все эти люди стали ей родными. И спрашивать надо уже всех.

Варя уже не может легко и весело распоряжаться их судьбой. Научена горьким опытом.

— Мне в Петербурге нравится, — не задумался Митчелл. — Я бы тут и обосновался, пожалуй.

— Тогда пункт первый, — Варя и не задумалась. — Свой дом. Андрей уже купил для семьи Прозоровских особняк…

— Варя! Я его для нас всех купил! — возмутился Андрей. — Для семьи — это потом, а этот дом — твой. Наш, общий. Я просто его на тебя не переоформил, потому как Александр не определился, но я — в минуту!

Варя кивнула.

— Да. Я пока не могу сказать точно, не могу определиться со своей судьбой. Официально я еще замужем. Императрица сказала, если мы все же решим разводиться, она даст свое согласие. Ну, там и Синод подтянется. Не решатся они против ее величества идти. Но это надо дождаться конца войны и хотя бы поговорить с Александром.

— И какие варианты есть, барыня? — Тимофей интересовался для всех.

Варя покусала кончик пера.

— Вариант первый. Мы миримся с мужем. И дальше я опять следую за ним, куда иголка, туда и нитка. В его представлении иначе и нельзя.

— Не слышу восторга в твоем голосе, сестра, — поддел Андрей.

— А его и нет. И раньше не было, представляешь, — Варя зло сунула перо в чернильницу. — Вот стреляйте, не могу себе представить, что опять во все это нырну. Все эти разъезды, палатки, войны то там, то здесь, да, были и хорошие моменты, но… я просто так — не хочу. В Париже хоть интересно было, а тут что? Я же с тоски сдохну! И опять начну флиртовать с кем попало, и опять все это начнется заново… нет, не представляю себя в такой жизни. Наташа, я понимаю, тебе бы хотелось, чтобы мы помирились. Я не против, но тут придется искать компромисс. Твой папа на него способен?

— Не уверена, — Наташа загрустила. — Если он уверен, что поступает правильно, а он всегда в себе уверен… м-да.

— Вот. Шума будет много, пользы мало, — согласилась Варя. — Допустим, мы миримся, но я остаюсь в Петербурге или Москве. Ну, съезжу в имение.

— Можем вместе съездить, пока Александр не вернулся, — подкинул идею Андрей. — Я собирался прокатиться.

— Можем, — кивнула Варя. — но главного это не решает. Чем нам заниматься. Во-первых… Даша, ты не против, если императрица одобрит, открыть модный дом в Петербурге?

— Я⁈

— Конечно. Модный дом Прозоровской — Зорькиной. Почти, как в Париже?

Даша кивнула.

— Я… я только рада буду. Мне понравилось.

— Вот. Это одно из направлений нашей деятельности. Чем еще заниматься — будем думать. Пока у меня вопросов больше, чем ответов. Вот вы, друзья, чего бы хотели?

— Мне и в Париже понравилось, — потянулся Митчелл. — Жаль, здесь не получится так развлекаться.

Варя вздохнула.

— В Париж, может, и придется еще вернуться. Не как мадам Изида, конечно, но с королевскими детьми… нет, не знаю. Если императрица решит их на престол вернуть — поедем, никуда не денемся.

Тимофей кашлянул.

— Барыня, так-то… мы уже решили с друзьями. Мы с Гришей, на паях, себе покупаем доходный дом, нанимаем управляющего, и пусть занимается. Чтобы деньги в дело шли. А так — нам понравилось.

Варя подняла брови.

— Господа. А жениться? А семьи завести?

Мужчины переглянулись.

Единственный, кто подозрительно покраснел ушами, был Матвей, остальные…

— Я еще молодой, — Игнат даже и сомневаться не стал. — Вот, лет через пять… десять…

— Мы с Гришей, как кого приглядим, так сразу же тебе и скажем, барыня. А первых попавшихся хватать — это себя не уважать, — Тимофей хитро улыбнулся, пригладил пальцем усы. — Гриша пока еще думать будет, а я искать.

Матвей кашлянул.

— Я… это…

На нем скрестились все взгляды.

— Я помогу, — Митчелл предусмотрительно нырнул под стол. — Даша, ты за него замуж выйдешь? Он тебя уж давно любит, просто раньше стеснялся замуж позвать… и сейчас стесняется. Уй!

Матвей пнул ногой на звук, и кажется, немного достал негодяя. Впрочем, Митчелл под столом не задержался, вынырнул с другой стороны, рядом с Вариным креслом.

— И чего было драться? Я что — соврал?

— Нет, — уши у Матвея покраснели окончательно. — Я… правда… Даша, я…

Варя цапнула Митчелла за ухо.

— Так, мужчины, все дружно вышли. Матвей, позовешь, как разберетесь.

— Не надо, — покраснела уже Даша. — Я… если барыня не против, согласная я. Я тоже…

Любовь — она и такая бывает. Когда страшный сначала человек вдруг становится родным и близким. Матвей не произносил красивых речей, не говорил по-французски о любви, он просто был рядом. Носил на руках малышей, помогал Даше везде, где только мог, и смотрел. И молчал.

Сначала Даша просто привыкла, что он рядом. Потом начала искать его взглядом. А когда они домой ехали, поняла, что Матвея ей не хватает. И так была рада его видеть! До безумия!

И он… он ее любит?

Варя поняла, что такими темпами они будут разбираться до послезавтра, и взяла дело в свои руки.

— Даша, ты его любишь?

— Да.

— Матвей, ты Дашу любишь? Ванечку, как сына, примешь?

— Мой он, — уверенно прогудел Матвей, вставая из-за стола. — Так и запишем, Иван Матвеевич. Зоркий.

— Не вполне так, — Варя помахала бумагами. — Когда пожелаете, это вам подарок к свадьбе. Будешь ты не Матвей Зорькин, а Матео де Альбан. Бумаги все тут, сам дворянин, жена будет по дворянскому сословию числиться. Все законно. Дарья де Альбан. Тогда и модный дом получится — Прозоровских — де Альбан. Я тут во Франции озаботилась.

— Барыня!

— А что? И будешь сам барин, — пожала плечами Варя.

— Век благодарен буду. Отслужу, не сомневайся.

— Дашу сделай счастливой и разочтемся, — Варя подмигнула Матвею, положила бумаги на стол и вытащила Митчелла за дверь, а за ними потянулись и остальные. — Будем на свадьбе гулять! Мальчики, дверь закройте!

Стукнуло.

Матвей и Даша остались наедине. И Даша вдруг засмущалась, как девочка. Покраснела, прижала руки к горящим щекам… Уже не та самая мадемуазель Дениз, которая чуть ли не на равных держалась с парижскими дамами. А просто — крепостная, Дунька, которая чудом сбежала от злых хозяев… Матвей ведь все знает. И как он скажет, как будет…

Матвей молча подошел — и обнял.

Просто притянул к себе, и позволил согреться своим теплом. Такой большой, уютный, надежный, как скала. Вьюнку прислониться — и век расти-цвести.

— Люблю я тебя. Давно уж.

— И я тебя… полюбила.

— И Ваня мой сын. И не было ничего. Никогда не было.

Даша потерлась щекой о белую ткань рубашки.

— Только ты.

— Мы. Вместе. Я говорить не умею, уж прости.

— И не надо. Просто будь рядом, вот и все.

И так посмотрела…

Матвей обнял ее покрепче, да и поцеловал невесту. Он ее чуть не с первого дня полюбил. Сначала уважать начал, за силу духа, за бунт, а потом уж, как внешность разглядел… ну что он мог такой красавице предложить? Бывший крепостной, ни кола, ни двора… ладно! Деньги были, барыне спасибо! Но закрутило их, и рядом с Дашей такие красавцы были! Лучшие парижские господа ей кланялись! А она ни с кем…

И за это Матвей ее еще больше уважать стал.

И решил — попытает счастья.

Барыня, как обещала, деньги раздала честь по чести, ни копеечкой не обманула, а с таким состоянием он бы и к благородной посвататься мог — примут! Но не хотел.

Вот Даша…

И никто другой ему не нужен.

Только вот… она ж такая! При господах воспитывалась! А он — мужик мужиком!

И пусть!

Он своей женой гордиться будет, вот! Она у него самая красивая, самая умная, самая лучшая! Пусть завидуют! Барыня ему докУменты достала, будет он дворянином, и дети тоже из дворян будут. Матвей им самых лучших учителей наймет! И сам поучится, когда надо будет!

— Я только рядом с тобой себя спокойно чувствую, — шепнула Даша. — Помню, как ты меня на руках нес, когда роды начались.

Матвей окончательно засмущался. А потом подхватил невесту на руки и закружил по комнате.

— Всю жизнь на руках носить буду, Дашенька! Люблю тебя!

— И я тебя!

— Мам, да они уже целуются! Не поругаются, точно! — Наташу было отлично слышно.

— Не подглядывай, уши оборву! — заругалась Варя.

— А к нам уже можно, — прогудел Матвей. Невесту, правда, так с рук и не спустил.

Варя может, и не пошла бы, но Наташа себя два раза звать не заставила.

— Как здорово! Когда жениться будете?

Даша и Матвей переглянулись.

— Да вот пойдем, и обвенчаемся, — улыбнулась Даша. — Нам все равно когда, лишь бы вместе!

— А платье? — возмутилась Варя. — Праздник?

И тут же поняла, что это влюбленным совсем не важно.

Платье, туфли, приглашенные, флористика и ресторан… главное-то не это. Главное — два человека, которые друг друга любят, вот, они и есть. А остальное — просто каемочка на тарелочке. Можно с ней, можно без нее… на вкус супа это не повлияет.

— Ладно, — с улыбкой сдалась она. — Тогда хоть дом вам на свадьбу подарю!

И увидела, как становятся тоскливыми Дашины глаза.

— А как же… ты нас выгонишь теперь?

— За что⁈ Я думала, вам самим захочется отдельным домом пожить! — удивилась Варя.

Даша только головой замотала.

— Может, лет через десять, или двадцать… не гони! Пожалуйста!

Варя только рукой махнула.

— И не собиралась даже! Все, гуляем на свадьбе — и живем! Места хватит, тут хоть роту детей заводи! Как же я за вас рада, родные вы мои!

И настолько от души это было сказано, что куда-то исчезли и неловкость, и смущение, и Наташа тут же подскочила к Даше и затрещала о каком-то невероятном белье, которое надо бы надеть, а Митчелл от души хлопнул Матвея по плечу.

— Давно бы так, борода!

— Нагличанин паршивый, — буркнул в ответ Матвей.

— Завидуй, завидуй!

— А меня, чур, в крестные матери к вашему ребенку, — Наташа замолкать не собиралась. — Мама у Ванечки крестная, ну так я тоже поучаствую! Родня же!

Все верно. Тут уже и князей нет, и крепостных, и солдат, тут национальность не важна. Все — семья. А что странная такая, это уж дело десятое.