Пляж в шесть утра принадлежит мне, чайкам и пеликанам. Песок прохладный и плотный под босыми ногами

— за ночь прилив утрамбовал его. Сейчас вода бледно-зеленая, тот самый цвет, который можно увидеть только до того, как солнце поднимется достаточно высоко и окрасит его в синий.

Я иду по береговой линии, как делала с детства, высматривая ракушки, пока волны накатывают на лодыжки. Воздух пахнет влажным песком и домом. Я мечтала о утрах в Коконат-Бич, когда была в Калифорнии. Я работала без остановки, у меня не было свободного времени, пока я карабкалась по корпоративной лестнице. Вдалеке покачивается рыбацкая лодка, ее огни все еще горят, хотя небо уже розовеет.

Я наклоняюсь, чтобы подобрать ракушку размером с монету. Когда волна накатывает вперед, я смываю с нее песок, любуясь переливающейся внутренней поверхностью. В детстве я наполняла ракушками стеклянные банки, а Джози помогала. Сортировать их по размеру и цвету стало нашим выходным ритуалом, тем, что я делала, чтобы сблизиться с младшей сестрой. Десять лет назад, когда я переехала в Калифорнию получать степень магистра в сфере гостеприимства, я отдала ей все, что мы собрали за десятилетие. Будучи подростком, она запустила свой бизнес по продаже украшений и аксессуаров из морских ракушек. В каждой проданной вещи есть сентиментальная ценность, потому что каждая ракушка была собрана вручную. Даже сейчас я все еще прячу в карман красивые экземпляры.

Сделав несколько шагов, я нахожу еще несколько.

Мысли уносятся к прошлому вечеру в «Коктейлях и Хаосе», где Картер Бэнкс смотрел на меня через бар. Он смотрел так, будто я была единственным человеком в комнате. Наши взгляды встретились, и мы вели безмолвный разговор. Я отвернулась первой, потому что не доверяла тому, что произойдет дальше. Прежняя я была увереннее, чем сейчас.

В двадцать лет я бы пересекла комнату и подошла к нему. Та версия меня, что существует сейчас, не хочет ни с кем связываться. Мужчины — отстой. Каждый. Угрюмый гость из «Капитанского» должен убраться из моей головы к чертям собачьим.

Я продолжаю поиски красивых ракушек, и звук океана успокаивает меня. Нет места лучше Острова Коконат-Бич.

Блестящий свет привлекает мое внимание у линии прибоя. Это идеальный гребешок, кремового цвета с тонкой оранжевой линией вдоль ребер. Я приседаю, чтобы поднять его, и большим пальцем стираю песок. Хорошие экземпляры найти труднее, потому что туристы забирают их на память. Быть на пляже рано утром — это обязательное условие и местный профессиональный секрет. Обычно к полудню песок уже вычищен подчистую. Позади меня слышны шаги бегущего. Я смотрю через плечо и не ожидала увидеть Картера Бэнкса. Он бежит трусцой по направлению ко мне, без футболки и потный, с золотисто-каштановыми волосами, зачесанными назад с лица. Утренний свет освещает мышцы его плеч, груди и живота, а его красные шорты едва держатся. Я сглатываю, не совсем готовая к такому шоу так рано. Я продолжаю осматривать землю, не встречаясь с ним взглядом, но я знаю, что он заметил, как я на него смотрю.

Пожалуйста, продолжай бежать. Пожалуйста.

Когда он пробегает мимо меня, я выдыхаю с облегчением. Я улавливаю запах его одеколона, смешанный с потом. Все в нем опьяняет. Когда звук его шагов затихает, я дышу свободнее. Я смотрю в сторону и с радостью вижу, что он уже в двадцати ярдах от меня.

Мышцы на его спине двигаются с каждым шагом. Я облизываю губы и отбрасываю мысли прочь, потому что не могу позволить себе этого. Сейчас мне нужно уйти с пляжа и вернуться домой.

Семь ракушек, которые я подобрала, звенят в кармане, пока я поднимаюсь по ступенькам к «Сисайду». Я читаю себе строгую лекцию о том, что я на пути исцеления и игнорирую всех мужчин. Свеча горит — значит, бабуля уже проснулась.

После смерти дедушки она переехала в бунгало за «Сисайдом». С тех пор как я вернулась домой, я живу в номере «Замок Из Песка». Бабуля предоставляет мне бесплатное жилье и питание, а также зарплату, от которой я отказалась.

Я бросаю ракушки в банку для коллекции у стойки регистрации, затем переодеваюсь в рабочую форму — поло

«Сисайда» и шорты-капри. Официальной формы нет, но когда гости видят меня в чем-то другом, они знают, что я не работаю. Это создает подсознательные границы, пока я живу на территории. Я планирую съехать после лета.

Я наливаю себе чашку кофе, и у меня текут слюнки от запаха еды, которую каждое утро готовит Роуз, одна из бабулиных подруг. Я благодарна ей, потому что если бы мне пришлось готовить в дополнение ко всему остальному, это место закрылось бы еще неделю назад.

— Привет, Миссис Роуз, — говорю я с улыбкой. — Как вы сегодня?

— Привет, дорогая. Как мне повезло. Только что видела твою бабулю, и она уже снова в своем прекрасном плохом настроении, — говорит она, пока я стаскиваю кусочек бекона и откусываю.

— Идеально, — говорю я, добавляя одну ложку сахара и крошечную каплю сливок в кофе. — И спасибо за предупреждение.

— Всегда пожалуйста.

Я подхожу к стойке, чтобы проверить сегодняшние бронирования и посмотреть, изменилось ли что-то со вчерашнего дня. Не изменилось. Галлоуэи живут в номере «Плавучий Лес» и выезжают завтра. Номер

«Коралловый» пуст до выходных, как и многие другие.

Слева на экране, рядом с бронированием Картера, отсчитываются дни до его выезда. Осталось шестьдесят два дня. Это горит зеленым, как неоновая вывеска, напоминая, что именно он — причина, по которой сегодня будет оплачен счет за электричество.

Входная дверь открывается, и я поднимаю глаза, ожидая увидеть бабулю, но это Картер в этих похотливых красных шортах. Фу.

Он движется через холл, неся кроссовки в руках. Пот стекает по его груди, волосы влажные. Он дышит тяжело, так что я вижу, как расширяются его ребра с каждым вдохом.

— Доброе утро, — говорю я с вежливой улыбкой.

Он не говорит ни слова и не смотрит в мою сторону, направляясь к лестнице.

Козел.

— В холодильнике есть бутылки с водой. Угощайтесь, — говорю я, потому что выглядит он так, будто они ему нужны.

Лестница скрипит, и он исчезает.

Я снова смотрю на экран и не понимаю, что именно в нем меня так бесит.

— А вот и ты! — говорит бабуля, заставляя меня подпрыгнуть от неожиданности.

Она проходит сзади с двумя Пчелками за ней. Солнцезащитные очки Люсиль на месте, а Берди несет бутылку шампанского и апельсиновый сок.

— О нет, — бормочу я. — Еще только семь.

— И тебе доброе утро, Венди! — говорит Берди, заталкивая очки на голову.

— Господи, чем ты занималась прошлой ночью?

— Не твое дело, — говорит мне бабуля.

Они направляются к столу, каждая с блокнотом и ручкой. Ненавижу, когда они такие. Я называю это Совещанием Вмешательства — они собираются и вмешиваются в чужие жизни.

Берди исчезает на кухне и приветствует Роуз. Через несколько минут мимозы разлиты, и она возвращается к столу с тремя бокалами в руках. Они делают это несколько раз в неделю, как будто «Сисайд» — их личный клуб. Люсиль устраивается в кресле.

— Я видела сегодня утром на пляже самого красивого мужчину. Он бегал без футболки, в маленьких красных шортах. Выглядел так, будто сошел с обложки журнала.

Мои щеки заливаются краской, потому что я знаю: они говорят о Картере.

— Правда? — спрашивает Берди.

— Ты сделала фото? — спрашивает бабуля, возвращаясь с еще одной бутылкой шампанского.

Я не свожу глаз с ноутбука, пытаясь игнорировать их, составляя список приоритетных дел на эту неделю.

— Венди, ты ходила сегодня утром гулять? — спрашивает Люсиль из-за длинного стола. — Ты случайно никого не видела?

Я закатываю глаза и продолжаю писать.

— Это значит «да», — говорит Берди.

Я слышу шаги, и мое тело напрягается, потому что я уже знаю, кто это.

Только что принявший душ Картер появляется в поле зрения в футболке, прилипающей к телу, и шортах для серфинга до колен. От него пахнет горным воздухом и проблемами. Картер останавливается у подножия лестницы и окидывает взглядом сцену — три женщины за шестьдесят с мимозами и блокнотами, хихикающие в семь утра.

Я не поднимаю глаз от ноутбука, пока он проходит мимо меня туда, где подают завтрак.

— О. Доброе утро, — говорит бабуля, похлопывая по стулу рядом с собой. — Не хотите присоединиться к нам? Мы пьем мимозы.

Я достаю из ящика маленькое зеркальце, которое использую, чтобы проверить, нет ли чего в зубах. Я располагаю его идеально, чтобы подглядывать за ними. Картер дарит им свою улыбку на миллион долларов.

— Ценю приглашение, но после пробежки я начну с кофе, — вежливо говорит он. Глаза Люсиль расширяются.

— Вы бегали сегодня утром? В красных шортах?

— Да, мэм.

— Ах, и у него есть манеры. — Берди звучит так, словно он уже покорил ее сердце.

— Возьми что-нибудь на завтрак, милый, — говорит моя бабуля. — Роуз готовит лучшие буррито с яйцом и беконом на острове. Домашние тортильи.

Они обращаются с ним так, будто знают его всю жизнь.

— Спасибо, — говорит он.

— О, кстати. — Бабуля встает. — Я Гейл. Владелица пансиона.

— Приятно познакомиться официально.

Картер протягивает руку, и она притягивает его в теплые объятия.

— Милый, на Коконат-Бич мы обнимаемся. Тебе лучше привыкнуть. Картер напрягается, пока она не отпускает его.

— Итак... — Люсиль держит мимозу с оттопыренным мизинцем. Ее кольца сверкают в утреннем солнечном свете. — Чем такой красивый молодой человек зарабатывает на жизнь?

— Молодой? — Он усмехается. — Мне сорок один.

— Еще ребенок, — говорит Берди.

Я не могу понять, настоящая у него улыбка или фальшивая, пока он подходит к кофейнику и наливает себе чашку. Без сахара и сливок. Картер пьет черный, будто весь состоит из дел. Он берет салфетку и два буррито.

— Так вы Картер Бэнкс, — говорит бабуля, словно вспомнила бронь, которую забыла мне сообщить. — Кажется, я разговаривала по телефону с вашей девушкой, когда оформляла бронирование.

Картер усмехается.

— Это была моя ассистентка.

— То есть вы свободны?

Я качаю головой, зная, что она найдет способ вставить этот вопрос. Она всегда так делает.

Нет такого варианта, где он выходит из этого невредимым из-за Пчелок. Когда они собираются вместе, они действуют в паре. Если он понимает, что для него лучше, он уйдет, прежде чем начнется настоящий допрос. Их ручки уже готовы записывать.

— Вижу, вы все очень заняты. Прекрасного вам дня, дамы. — Картер вежливо улыбается, полностью игнорируя ее вопрос.

Мой рот открывается, потому что никто никогда не уклонялся от ответа бабуле так безупречно. Я захлопываю маленькое зеркальце и засовываю его обратно в ящик, мне на самом деле стыдно.

Картер уходит с буррито и кофе в руках, а они продолжают свой приглушенный разговор. Я слежу за ним краем глаза, но занимаюсь своим делом. Когда он достигает стойки, его шаг замедляется. Это малейшее колебание, словно он раздумывает, стоит ли что-то сказать, но затем он поднимается по лестнице.

Пчелки разражаются хихиканьем, как только он скрывается из виду.

— Но заметили, как он не ответил на мой вопрос, — говорит бабуля своим подругам. — Кто-нибудь из вас проверил, носит ли он кольцо?

— Знаешь, мужчина на острове один, как правило, теряет кольцо, если ты понимаешь, о чем я, — говорит Люсиль.

Я сглатываю. Мне это не приходило в голову, но теперь это единственное, о чем я могу думать. Мужчина, который бронирует два месяца в одиночестве на пляже и уклоняется от каждого личного вопроса, как от работы, что-то скрывает. У него может быть пять жен и восемнадцать детей, и чем меньше я узнаю о Картере Бэнксе, тем лучше.

Когда мой желудок урчит, я направляюсь в обеденную зону за едой. Бабуля говорит приглушенным голосом, пока Пчелки царапают в своих блокнотах.

Я подхожу к бабуле сзади, чтобы заглянуть в ее записи. Они захлопывают блокноты, чтобы я не могла подглядывать.

— Вам троим следует оставить этого мужчину в покое. Вы ведете себя как банда, — шепчу я.

— Он здесь на два месяца. Может, мы поможем найти ему девушку с острова, — говорит моя бабуля, посмеиваясь. — Мы посвятили это лето тому, чтобы помочь четырем парам обрести любовь.

Я качаю головой.

— Поверьте, никто в моем возрасте не хочет, чтобы вы трое вмешивались. Пожалуйста, прекратите это сватовство. Я уверена, что он вполне способен найти кого-то без вашей помощи. Вы же его видели.

— Может, мы добавим тебя в наш список, — говорит Люсиль.

— Абсолютно нет. Я не заинтересована, — говорю я.

— Кто-то в плохом настроении, — говорит бабуля, и они возвращаются к своему приглушенному шепоту.

— На самом деле я в отличном настроении. Я просто хочу, чтобы вы уважали наших гостей. Пожалуйста, не спугните его. Мы не можем себе этого позволить. — Я беру себе буррито.

Бабуля отмахивается от меня.

Я выхожу на улицу и закрываю глаза, наслаждаясь утренним солнцем. Я поднимаю взгляд на верхний балкон

— ноги Картера опираются на перила. Он говорит по телефону, его голос достаточно тих, чтобы я не различала слов. Трех этажей должно быть достаточно, чтобы держаться между нами, но почему-то это не так.

Я разворачиваю фольгу и не спеша ем. Через тридцать минут я возвращаюсь внутрь. На стойке лежит записка, написанная рукой бабули.

Пожалуйста, зайди ко мне, когда вернешься.

— Да? — Я подхожу к столу, за которым сидят Пчелки. Они явно навеселе.

— Мистер Бэнкс хотел бы, чтобы его постельное белье меняли каждое утро в семь утра, а завтрак доставляли в номер.

— Это абсурд. — Я качаю головой. — Я не буду этого делать. Он может запросить смену белья раз в три-четыре дня и спускаться на завтрак, как все остальные гости, которые у нас когда-либо были.

— Я сказала ему, что это будет стоить дополнительные сто пятьдесят долларов в день, — говорит бабуля.

— И он согласился? — Я смотрю на нее, быстро считая. — Это больше девяти тысяч.

— Я в курсе. — Она усмехается. — У этой старой собаки еще есть трюки. Он разрешил провести авторизацию по карте, которая у нас на файле. Так что, начиная с завтрашнего дня, пожалуйста, добавь это в свой список. Последнее, чего нам нужно, — это чтобы он уехал в «Гранд Палм». Он угрожал.

— И именно поэтому вам всем следует оставить его в покое.

— Согласна. Впредь каждую просьбу с его стороны мы будем выполнять, — говорит она мне так, будто наконец понимает важность сохранения Картера Бэнкса довольным. Возможно, она осознает, что слишком многое зависит от того, останется ли он до третьего августа.

Я стону и возвращаюсь к стойке регистрации. Этот избалованный мужчина засел у меня под кожей, и теперь я финансово обязана быть в его номере каждое утро в семь.

Это может быть самое долгое лето в моей жизни.