Спустя несколько часов я не могу перестать ворочаться. Окно приоткрыто, океан гонит воздух через сетку, но меня это не остужает. Я лежу здесь уже два часа, но сон не идет. Вместо этого я думаю о том, как он смотрел на меня, когда я оставила его в душе — напряженно и с желанием. Это тот тип контроля, которого у меня никогда не было.

Я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку. Я тру место на запястье, будто могу стереть ощущение его поцелуя, но мое тело не отпускает воспоминание.

Каждый раз, когда я закрываю глаза, я снова в том душе. Картеру нужен был один маленький рывок, чтобы снять с меня низ бикини, и я хотела этого.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.

«Ты моя, Венди Уинслоу. Если мы это сделаем, я ни с кем не буду делить».

Ни один мужчина никогда не заявлял на меня так. Адам постоянно говорил, что любит меня, но его поступки никогда не соответствовали словам. Мы с Картером знаем друг друга две недели, а он уже предлагает, чтобы я стала его и только его, хотя бы на лето.

Он был собственником и таким чертовски горячим, что я сжимаю бедра, думая о том, что могло бы случиться, если бы я осталась.

Я ушла, чтобы доказать, что у меня еще есть контроль, потому что он исчезает, когда мы рядом. Он был шокирован, будто не думал, что у меня это есть. Может, ни одна женщина никогда не заставляла его ничего добиваться в жизни — и с таким лицом и телом я готова поставить на это свою пенсию.

Он заставляет меня хотеть рисковать, послать все к черту и быть с ним.

Я беру телефон и смотрю на время. Полночь, и мой самоконтроль почти на нуле.

Как он смеет быть таким чертовски сексуальным?!

Я стону, натягиваю простыню до подбородка, закрываю глаза и пытаюсь считать овец, которые почему-то все похожи на него.

Я помню его дыхание у моего уха и то, как он прошептал: «Ты жестокая».

Жар его тела сквозь тонкую ткань между нами. Его пальцы впиваются в мое бедро, будто я ускользну, если он отпустит.

Мои глаза открываются, я сбрасываю простыню, потому что больше не могу этого выносить. Мои ноги касаются пола, и я уже стою, прежде чем принимаю решение. Страх реален. Если я слишком хорошо проведу время, я снова пострадаю. Но Картер — не Адам, и это просто секс. Не более.

Я прокручиваю список минусов: нас могут застать, или мы поймем, что друг друга не выносим, и будем вынуждены жить под одной крышей — или еще хуже, он уедет раньше и попросит вернуть деньги за неиспользованные ночи. О, и кто-то из нас привяжется, влюбится или разобьет сердце, когда наступит третье августа.

Картер живет в Нью-Йорке. Я живу на Коконат-Бич. Нас сложно представить более разными. Но взаимное притяжение все равно тянет нас друг к другу.

Я смотрю на дверь, жалея, что у меня нет хрустального шара, чтобы увидеть будущее в обоих сценариях. Быть с ним — это риск. Готова ли я на него?

Сегодня утром в номер «Морской Конек» заселилась пара, но они легли спать до восьми. Может, Картер тоже спит, но если нет, я его разбужу.

Мои пижамные шорты тонкие, майка не лучше, но я не пытаюсь его впечатлить.

Я крадусь в темноте по лестнице на третий этаж. Тонкая полоска тусклого света пробивается из-под его двери

— значит, высока вероятность, что он не спит и сидит на балконе.

Я стучу достаточно тихо, чтобы не разбудить его, если он спит. Я говорю себе, что досчитаю до ста, а потом вернусь в постель и сделаю вид, что он никогда не приходил мне в голову.

Это последнее испытание. Если он не откроет дверь сегодня, ответ — нет.

Дверь открывается, не успеваю я досчитать до пяти. На нем серые спортивные штаны и ничего больше. Волосы растрепаны, глаза уставшие, но внимательные, будто он бездельничал в темноте.

— Долго же ты, — говорит он, опираясь на дверной косяк.

Когда он смотрит на меня так, будто собирается сожрать меня за секунду, жар разливается по мне.

— Ты ждал меня?

— Ты не умеешь мне отказывать. — Он отступает в сторону, освобождая место, чтобы я могла войти.

— Не заставляй меня доказывать обратное, — шепчу я, запоминая его, зная, что если я переступлю порог, наши отношения никогда не будут прежними. — Почему мне кажется, что я тебя знаю?

— Я думал о том же, — признается он. — Встреча с тобой — дежавю. К сожалению, Картер прав. Я не могу сказать ему нет.

Я захожу внутрь, и я вижу, что это доставляет ему удовольствие.

— Итак, — говорю я.

— Итак, — повторяет он.

Балконные двери открыты, гирлянды горят. Его кровать в беспорядке, простыни сбиты, подушки сдвинуты на одну сторону. На тумбочке стоит наполовину пустой стакан с виски, рядом с одной из его книг-триллеров.

— Хочешь выпить? — Он подходит к комоду, который превратился в бар. Я вижу бутылку «Маккаллан» сверху и еще одну бутылку текилы.

— С удовольствием. — Мне нужно что-то, чтобы успокоиться. Он готовит мне напиток и протягивает, беря свой стакан.

Наши взгляды встречаются.

— За что выпьем?

— За то, что я всего лишь летняя интрижка, — говорю я. Его усмешка превращается в полноценную улыбку.

— Ты согласна?

— Да, — говорю я ему.

— Охуенно. Теперь это стоит того, чтобы выпить. Мы чокаемся и опрокидываем рюмки.

— Прежде чем что-то случится, нам нужно установить правила. Он прислоняется к комоду.

— Я согласен со всем.

Я поднимаю палец.

— Никто не знает. Ни Гейл, ни Джози, никто на этом острове. Если люди узнают, что я сплю с постояльцем, мой авторитет рухнет. Никто не будет воспринимать меня всерьез. Это место — все для меня, и я не буду рисковать.

— Согласен. Теперь ты согласишься на то, что хочу я.

— А именно? — Я смотрю на него снизу вверх.

— Ты моя. Исключительно. Я ни с кем не делю. Собственничество из прошлого возвращается.

— И ты мой? — спрашиваю я.

— Когда захочешь, детка. — Он усмехается, и звук разносится у него в горле.

— Ты бабник? — спрашиваю я. — Я просто должна знать, что ты делаешь в путешествиях. Я просто очередная зарубка на твоем изголовье?

Он наливает еще виски, выпивает залпом. Затем движется ко мне, достаточно медленно, чтобы я могла отступить, если захочу. Я не отступаю.

Его пальцы перебирают мои волосы.

— Это имеет значение?

— Нет, — шепчу я, когда его губы скользят по моей шее.

Я задыхаюсь. Мое тело мгновенно просыпается, откликаясь на него.

— Тебе нравится, как я к тебе прикасаюсь? — Он покусывает мочку уха. — И целую тебя.

— Да, — признаю я, уже мягкий воск в его руках. Он отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Я твой до третьего августа. Наш секрет. Я хочу, чтобы ты приходила сюда каждое утро в семь.

— Для чего?

— Я хочу тебя в своей постели, — говорит он, скользя губами по моим. — Я хочу тебя на завтрак.

— Почему ты выбрал меня? Ты можешь получить любую. Он игриво закатывает глаза.

— Никто не интриговал меня так, как ты.

Это признание заставляет мое сердце биться чаще.

— Ты не можешь говорить такие вещи.

— Я сказал. Теперь у меня есть еще одно правило, — говорит он, приподнимая мой подбородок.

— Какое?

— Когда мы наедине, ты должна перестать сдерживать себя в том, чего хочешь. — Его большой палец проводит по моей челюсти и по губам.

Мое дыхание становится прерывистым.

— Я попробую. Я... я не привыкла к здоровым разговорам в спальне.

— Никогда? — Его бровь приподнимается.

— Никогда, — говорю я ему.

— Нам будет очень весело вместе.

Наши губы сталкиваются, и он целует меня, пока я не задыхаюсь. Это накапливалось между нами с того дня, как он вошел в эти двери. Это неоспоримый факт.

Рука Картера скользит к затылку, удерживая меня на месте. Я открываю рот шире, находя его язык. Его сильные пальцы сжимаются на моей талии.

— Я уже не могу насытиться тобой, Венди.

— Мы в жопе, — говорю я, уже зная, что это ужасная идея.

— Посмотрим, что будет.

Он садится на край матраса и притягивает меня между колен. Я стою между его ног и провожу пальцами по его растрепанным волосам. Он закрывает глаза, когда я касаюсь его, обхватывая меня за талию. Его большие пальцы водят по полоске голой кожи между моей майкой и шортами. Я перестаю притворяться, что не хочу его.

— Чего ты надеешься получить от этого? — спрашивает он. Я толкаю его на спину. Он поднимается на кровати.

— Получить удовольствие и чувствовать себя желанной. — Правда слетает с моих губ, пока я сажусь на него верхом. — Прошло много времени с тех пор, как кто-то возбуждал меня так, как ты.

Он кладет руки за голову, глядя на меня. Его голос становится низким, когда он говорит:

— Ты такая охренительно сексуальная.

— Ты тоже.

Я опускаюсь к его губам, проводя пальцами по его волосам, пока его член твердеет подо мной. Его глаза закрываются, и он прижимается ко мне.

— Скажи, что тебе нравится, — шепчет он, покусывая мочку уха.

— Мне нравится, когда ты делаешь это, — говорю я, двигаясь на нем.

Его большие пальцы сильнее впиваются в мои бедра, и мое дыхание перехватывает.

— Зрительный контакт — мой язык любви. Я хочу знать, что человек, который рядом со мной, полностью со мной.

Он открывает глаза и убирает пряди волос за мое ухо. Наши рты близко, его пальцы нежны на моей щеке.

— Отношение как к принцессе. Я улыбаюсь.

— Так это называют на улицах Нью-Йорка?

— Ты заслуживаешь быть приоритетом, Венди. Быть с тобой в моменте — это минимум.

— То, в чем мы сходимся. — Мои слова звучат приглушенно.

Если мы продолжим двигаться так, я могу потерять себя. Трение разогревает жар между бедер.

— Когда ты в последний раз кончала? — спрашивает он, глядя на меня снизу вверх, и прямота этого вопроса заставляет меня покраснеть от ключиц до ушей.

— Месяцы назад. — Я качусь бедрами на нем. — Меня не надо ставить в приоритет.

— Теперь ты самое главное. — Его рот скользит по моей ключице.

— Знай, что я люблю контролировать, но я также люблю терять контроль.

— Музыка для моих гребаных ушей. — Он отстраняется.

Я обхватываю его лицо ладонями и приподнимаю, чтобы он смотрел на меня, когда я его целую. Мой язык скользит по его нижней губе, прежде чем мы снова начинаем целоваться. Картер прижимается ко мне, попадая именно туда, где мне нужно.

Трение заставляет меня задыхаться.

— Ты думала обо мне? — спрашивает он между поцелуями. Мое тело движется в ритме, который задают его руки.

— Да. Я представляла именно это. — Мой темп ускоряется. — Мне снился секс с тобой.

— Блядь. Когда? — Он задыхается так же, как я. Удовольствие нарастает так чертовски быстро.

— Прошлой ночью, — признаюсь я. — Я была на взводе весь день из-за этого. Я проснулась мокрая, возбужденная и злая, что это был не сон.

Поцелуи становятся небрежными, и это все, что мне нужно.

— Похоже, я доказательство того, что сны сбываются.

— Нахал.

Он сжимает мою задницу, и ритм заставляет мои мышцы сжиматься в предвкушении, пока каждый дюйм его толщины напрягается сквозь ткань его спортивных штанов. Он толстый и твердый и прижимается именно туда, где мне нужно.

— Ты заставил меня умолять, — выдыхаю я, и мой голос едва слышен. Ощущение почти поглощает меня. — И я умоляла.

— Блядь, Венди. Не останавливайся.

Наши носы касаются, рты парят рядом. Я вижу удовольствие в его глазах, пока двигаюсь на нем.

Я так близко. Каждый мускул в моем теле напрягается, жар разливается по мне. Я дрожу, зная, что будет. Остановка не вариант, не с тем, как он мной управляет. Последняя волна прокатывается по мне, и как по щелчку пальцев оргазм почти разрывает меня на части.

Я хватаю ртом воздух, чувствуя, что парю над телом. Когда я сажусь, его зрачки расширены. Я позволяю ему смотреть, наслаждаясь тем, как он смотрит на меня, будто я — все. Мои соски твердые.

Что, блядь, только что произошло?

Я провожу пальцами по его животу и забираюсь в его спортивные штаны, сжимая его. Я сглатываю, высвобождая его. Картер смотрит на меня с улыбкой.

— Ты меня сломаешь, — шепчу я.

— Страшно? — спрашивает он.

— Немного. — Смех срывается с моих припухших губ. — Я никогда не была с мужчиной, у которого член идентифицирует себя как анаконда.

Он усмехается.

— Я хочу тебя, Картер. — Я прижимаюсь губами к его животу, и его мышцы напрягаются. — Я очень хочу тебя. Я обхватываю рукой основание члена и глажу его. Я не спешу запоминать его реакции, когда касаюсь его. Он дышит поверхностно. Я слезаю с него, чтобы иметь лучший доступ.

Закрыв глаза, я провожу языком вдоль нижней стороны от основания до кончика.

Звук, который он издает, низкий, почти болезненный, а я едва начала. Я смыкаю рот вокруг его головки, чувствуя вкус его чистой кожи. Его рука скользит в мои волосы, не толкая, просто держась.

Я беру его глубже, расслабляя горло, и у меня слезятся глаза. Он больше, чем кто-либо из тех, с кем я была, и я могу взять только наполовину, прежде чем мне приходится отступить.

— Твой рот прекрасен.

Я обвожу языком головку, затем беру глубже. Его мышцы напрягаются, когда я втягиваю щеки. Я использую руку там, где не достает рот, находя темп, который оставляет его уничтоженным.

Он смотрит на меня так, будто ничего за пределами этой комнаты не существует, и я стону вокруг него. Удовлетворять его, зная, что я причина, по которой он теряет контроль, только подстегивает меня продолжать. Я вырываю у него стон, и это посылает еще больше жара между бедер.

Я не сбавляю темп. Я хочу, чтобы он был таким же отчаянным, какой была я две минуты назад. Я взяла то, что мне было нужно, без капли стыда. Его живот напрягается, и каждый вдох короче предыдущего. Я беру его так глубоко, как могу, и сжимаю горло вокруг него.

Мгновение спустя он кончает, произнося мое имя своими идеальными губами. Я принимаю все, легко проглатывая.

Я сажусь, и он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Они припухшие. Картер выглядит разбитым, будто я только что разобрала его на части. Его рука движется к моей шее.

— Иди сюда. — Он притягивает меня к себе, накрывая нас одеялом.

— Как было? — спрашиваю я, мягко улыбаясь.

Картер целует меня, но на этот раз медленнее. Он все еще твердый как камень, его член прижимается к моему животу.

— Незабываемо.

Его губы находят мой висок, затем челюсть, затем уголки губ, каждый раз медленнее предыдущего.

— Останься сегодня, — говорит он у моей кожи.

— Картер...

— Не ешь и не убегай.

Я хихикаю, затем вздыхаю.

— Нам не стоит заниматься вещами, которые делают пары.

— Почему? — спрашивает он. — Боишься, что влюбишься в меня?

— Боюсь, что ты влюбишься. Я сломана, Картер.

— Похоже, у меня есть время до третьего августа, чтобы собрать тебя заново, — шепчет он у моего уха.

Его рука ложится на мою талию, и я прижимаюсь лицом к его шее, вдыхая его запах. Сон, который не шел час назад, уносит меня за несколько минут. Все, что было нужно, — быть рядом с ним.

Около трех ночи я просыпаюсь дезориентированная. Я понимаю, что нахожусь в «Капитанском». Я остаюсь еще на несколько минут, наслаждаясь жаром его тела, прижатого ко мне. Затем я выскальзываю из его рук и ухожу из его комнаты, не говоря ни слова. Я спускаюсь по лестнице в свою комнату, понимая, что мы никогда не сможем стереть эту грань.

Раннее солнце прогревает место, и я начинаю беспокоиться, что центральное отопление выходит из строя. Я включаю все вентиляторы на полную, надеясь избежать жары. Я просматриваю счета, когда Картер вальяжно спускается по лестнице. На нем шорты и белая футболка. Волосы все еще влажные после душа, и от него пахнет мылом.

— Доброе утро, — говорит он, и я понимаю, как хорошо он играет. Его покер-фейс великолепен.

— Доброе утро. — Я возвращаю взгляд к счету. — Роуз сегодня испекла свои булочки с корицей. Наслаждайся. Профессиональную дистанцию, которую я соблюдаю, сложнее поддерживать, чем я ожидала.

Картер проходит мимо меня и направляется к кофейнику, наливая себе дымящуюся чашку. Роуз говорит с ним, и они обмениваются парой фраз, прежде чем он позволяет ей вернуться к работе. По пути через холл он останавливается у стойки регистрации.

На этот раз, когда наши глаза встречаются, он усмехается.

— Я думал, ты собиралась доставить завтрак сегодня утром. Он отпивает из кружки и смотрит на меня поверх края.

Я вспоминаю, что он сказал прошлой ночью о том, что хочет меня на завтрак.

— Проспала, — признаюсь я приглушенным тоном, сохраняя нейтральное выражение лица. — Перестань.

— Перестать что?

Я прячу губы в рот и оглядываюсь через плечо в сторону кухни, где Роуз что-то жарит.

— Я вижу тебя насквозь, Картер.

— У большинства людей не выходит. Используй свою суперсилу с умом.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и снова смотрю на счет. Он протягивает руку, и его палец касается моего. Контакт короткий, и жар мгновенно поднимается к шее.

— Картер, — предупреждаю я.

— Достаточно одного взгляда или простого прикосновения, — говорит он. — Встретимся наверху. Я собираюсь ответить, когда входная дверь с грохотом открывается, и голос Джози разрезает холл.

Она врывается в сарафане в стиле тай-дай и шлепанцах. Сумка-шоппер, покрытая термотрансферными нашивками, висит на плече. За ней Миа в фиолетовой версии платья Джози. Они замечают нас, и обе мгновенно начинают переглядываться.

— Бабуля сказала, Роуз сделала булочки с корицей. Решили заскочить и стащить пару, — объясняет она, но уже складывает в голове свою историю.

У Мии сегодня светлые волосы распущены, на запястьях обычный набор браслетов и бус. В одной руке она держит кружку с напитком навынос, в другой — картонную папку.

— О, как приятно снова видеть вас, — говорит Джози Картеру.

Миа широко улыбается, и их взгляды устремляются на промежуток между нами. Миа переводит взгляд с Картера на меня.

— Привет, сестренка, — говорит Джози. — Так, что здесь происходит? Вы двое тайно встречаетесь?

— Нет, — говорю я. — Он брал кофе. Очевидно.

— У стойки регистрации? — Джози наклоняет голову. — Странно.

— Нет, не странно. Это называется быть вежливым и разговаривать с обслуживающим персоналом, так как я на пути к его месту назначения.

Картер явно забавляется разговором.

— Как раз ухожу, — говорит Картер.

— Без булочки? — спрашивает его Миа так, будто у него выросла третья голова. — Я не думаю, что ты понимаешь. Эти штуки всемирно известны.

— Я не ем много сахара, — объясняет Картер.

Миа ахает, и Джози хватает его за руку, ведя на кухню. Я слышу, как она говорит ему, что он в отпуске и он съест одну. Джози — воплощение давления сверстников. Когда у него на тарелке оказывается жирная булочка, истекающая глазурью, она возвращается ко мне. Картер задерживается позади и доливает кофе.

— Хорошего дня, — говорит он, проходя позади них и поднимаясь по лестнице. Миа поворачивает голову и смотрит, как он уходит, затем смотрит на меня.

— Какого хера это было? — спрашивает Джози.

— Ничего, — говорю я им обеим. — Вам мерещится.

— Если это ничего, — говорит Миа, — я бы хотела немного такого.

— О, пожалуйста, — говорю я, сосредотачиваясь на счетах.

— Я просто говорю, этот мужчина смотрел на тебя так, будто ты была единственным, что у него на уме. — Миа отпивает кофе.

— Разве вы не за булочками? — Я беру свой кофе и отпиваю.

— Да, но у нас также есть дела для обсуждения.

Джози ставит свою сумку-шопер на стойку и достает блокнот, покрытый наклейками. По краям — яркие цветные закладки. Пока она это делает, Миа обслуживает себя на кухне, затем возвращается с двумя пышными булочками с корицей для себя и Джози.

Моя сестра открывает страницу, помеченную ярко-розовой закладкой. Вверху написано пузырчатыми буквами «Летнее Празднование в Сисайде». Она разворачивает блокнот. Ее идеи четко изложены с маркированными пунктами и списками дел.

— Ничего себе, — говорю я. — Ты продумала все.

— Миа помогала.

Мы обе смотрим на нее, и она как раз жует, но улыбается.

— Мммм.

— Я знаю, что ты делаешь так много, чтобы поддерживать это место на плаву. Если я в чем-то и хороша, так это в организации вечеринок, — объясняет Джози. — Миа согласилась помочь с соцсетями. Фэллон за. Кэл поговорит с владельцем о специальном напитке в «Коктейлях и Хаос» в честь праздника. Я уже переговорила с половиной продавцов на набережной. Теперь, когда мы совмещаем это с соревнованиями по серфингу и неделей Четвертого Июля, это идеально. Так много людей готовы помочь.

— Я впечатлена, — говорю я ей, чувствуя, как во мне начинают нарастать эмоции. — Ты проделала невероятную работу.

— Ты меня вдохновляешь. — Она ухмыляется. — У нас будет максимальный трафик со всем, что происходит. Бабуле не нужно знать детали, кроме того, что мы проводим праздник с открытой дверью. Я думала о

бесплатных хот-догах, купонах на бронирование и всем таком. Это будет выглядеть как летняя вечеринка, но цель — увеличение бизнеса. Гордость бабули остается в сохранности. Это беспроигрышная ситуация.

Я наслаждаюсь энтузиазмом сестры.

— Мне просто нужно, чтобы ты сказала «да», Вен. Миа пожимает плечами.

— Она согласна.

— Я должна услышать это из ее уст, — говорит Джози.

Я смеюсь, потому что она делает то, на что я не могла решиться, — просит о помощи так, что это не выглядит как попрошайничество.

— Да. Я думаю, это будет невероятно. Спасибо тебе огромное. Нужно, чтобы я что-то сделала?

— Нет. Просто будь собой и получай удовольствие. Я все взяла на себя. Это будет лучшее общественное празднование, которое у нас когда-либо было.

Я обхожу стойку и крепко обнимаю ее.

— Спасибо.

— Мы в этом вместе, — говорит она, собирая вещи.

Она и Миа едят и пьют кофе за обеденным столом. Они смеются и болтают о книге, которую читают. Когда они заканчивают есть, Джози останавливается у стойки перед уходом.

— Сегодня ты выглядишь иначе, — говорит она.

— Я хорошо выспалась прошлой ночью, — объясняю я. Это не ложь. Она прищуривается.

— Подозрительно.

— Пока, Джози.

— Как думаешь? — спрашивает она Миа, которая изучает меня.

— Она выглядит так, будто у нее была хорошая ночь. — Миа игриво поднимает брови.

— Вон, — говорю я, указывая на дверь. — Обе.

— Увидимся завтра! Слышала, Роуз делает вафли. Хорошего дня, сестренка! — кричит Джози, когда дверь захлопывается за ними.

Я опираюсь на стойку и не могу перестать улыбаться. Может, все и правда наладится. Я достаю телефон из кармана и ввожу номер Картера из его бронирования.

Три точки появляются мгновенно.

Адреналин разливается по мне, когда я думаю о том, что может случиться, когда я войду в его комнату. Я кладу табличку на стойку, что вернусь через десять минут, на случай, если бабуля будет меня искать.