Саммер

— Представьте себе высокомерного, бессердечного, эгоцентричного психа. Он ненавидит радость. Ненавидит смех. Ненавидит веселье. Ненавидит сахар. Что это вообще за человек, который ненавидит сахар?

Саванна и Аксель уже полчаса слушают мои жалобы на сводного брата-демона.

Мистер Акана без конца рассказывал о потенциале дома, строительных планах и о мечте моей мамы и Рассела сделать нам сюрприз, полностью отремонтировав недвижимость к следующему лету. Всё это время Дейтон мысленно подсчитывал цифры. Он попросил показать ему финансовый план и организовать встречу со строителем. Наверняка прямо сейчас мечтает о том, как деньги от продажи поступают на его счета прямым переводом, и присматривает себе новый «Ролекс».

— Я уверена, он попытается держать меня в стороне от всего происходящего, но адвокат очень ясно дал ему понять, что всё будет поделено пятьдесят на пятьдесят. Мы должны либо оба согласиться на продажу, либо через год нас заставят это сделать.

Саванна вонзает пластиковую ложечку в свой десерт и подносит ко рту красную ледяную стружку.

— То есть технически ты могла бы наслаждаться этим местом несколько месяцев после завершения ремонта, прежде чем он смог бы заставить тебя продать его?

Я киваю и откусываю ещё ложку своего бананового десерта. На дне — кокосовое мороженое. Волны разбиваются о берег в парке Санрайз-Бич, где мы провели весь день.

— Я имею в виду, о каких деньгах вообще идёт речь, детка? Ты уверена, что продавать сейчас — не самый правильный вариант? Ты ведь живёшь в Калифорнии, а не здесь.

Загорелый лоб Акселя нахмурен.

Почему-то мне пока не хочется обсуждать цифры ни с одним из них. У меня никогда не было много денег, даже когда я жила дома с Расселом и мамой. Мы всегда жили вполне комфортно, но мама никогда не транжирила. Новость о том, что они купили дом на берегу океана в Коконат-Бич, шокировала меня. Я даже не подозревала, что у них есть такие деньги. Они много путешествовали, но мама никогда не носила дизайнерские сумки и не ездила на роскошных автомобилях.

— Пока я не знаю конкретных сумм. Сначала нужно поговорить со строителем и посмотреть финансовые расчёты.

Аксель кивает.

Саванна всё ещё о чём-то напряжённо думает, но не озвучивает свои мысли.

Я выдыхаю и вытягиваю руки над головой, пытаясь снять напряжение с плеч.

— Да какая разница. В любом случае сейчас я застряла здесь и должна разобраться со всем. Знаю, что завтра вам обоим уже нужно возвращаться домой, так что давайте хотя бы сегодня вечером проведём время как следует!

Бар под открытым небом в тики-стиле², куда я раньше пробиралась тайком, выходит прямо на пирс. Теперь мне больше не нужен поддельный паспорт, чтобы попасть в «Коктейли и хаос», но я всё так же обожаю коктейль «Секс на пляже» от бармена Кэла — он чертовски крепкий.

Вдалеке среди облаков назревает гроза.

Мы втроём занимаем столик у перил, откуда видно солнце, уже готовое скрыться за горизонтом.

К нашему столу подходит темноволосая официантка.

— Здравствуйте. Что будете заказывать?

Когда я поднимаю на неё взгляд, мы обе расплываемся в улыбках.

— Марина!

— Саммер! Боже, какая ты красавица! — она крепко обнимает меня. — Я слышала про твою маму. Мне так жаль.

Я киваю и отстраняюсь, потому что, если отвечу словами, то снова расплачусь.

Часть меня хочет сейчас лежать дома в постели, утопая в горе и поедая ведра мороженого.

Другая часть отчаянно нуждается в людях рядом, лишь бы не оставаться одной и не думать о зияющей дыре, оставшейся в моей жизни.

— Это мой парень Аксель и моя лучшая подруга Саванна.

Мои спутники здороваются с Мариной и пожимают руки.

— Очень приятно познакомиться. Давайте сначала приму ваш заказ и заказ того нового столика вон там, а потом уже наверстаем всё, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я киваю и заказываю «Секс на пляже». Саванна берёт то же самое, а Аксель — «Маргариту».

Я поворачиваюсь к воде, всё ещё борясь со слезами, которые так и норовят пролиться.

«Мне нужно отвлечься».

Словно отвечая на мою молитву, у входа в бар поднимается шум.

Я поворачиваюсь посмотреть, что происходит, и мой желудок тут же проваливается куда-то вниз, когда в поле зрения появляется лицо Дейтона.

Впервые за всё время он одет неофициально — светло-голубая майка и белые плавательные шорты. Мышцы на его руках выглядят почти ненастоящими.

«Может, он сидит на стероидах».

— Вот чёрт, — бормочет Саванна, не сводя глаз с новоприбывшего.

Я сжимаю зубы.

Марина возвращается с нашими напитками и расставляет их перед каждым из нас.

— Боже мой, я даже не подумала, что Дейтон тоже будет в городе.

Она смотрит на него с открытым ртом, а её щёки розовеют.

— Вы двое всё ещё терпеть друг друга не можете?

Глаза Саванны расширяются.

— Ты шутишь. Это и есть твой злобный сводный брат?

Теперь мне действительно хочется уйти отсюда.

Старое, до боли знакомое чувство из школьных времён возвращается — все мои подруги снова хотят переспать с Дейтоном.

Он устраивается за барной стойкой и пожимает руку Кэлу. Какой-то мужчина, сидящий рядом, пододвигается к нему, хлопает его по плечу и жестом показывает Кэлу налить им по одной.

— Ты, наверное, здесь недавно. Дейтон Коупленд — настоящая легенда этого острова. Я не видела его лет десять. Как он вообще умудрился стать ещё горячее?

Я закатываю глаза и осушаю половину коктейля залпом.

— Считай эти десять лет благословением. Поверь мне, Сав, он не стоит всех проблем. Он порождение тёмного мира, слуга зла.

Она буквально растекается по столу, не в силах оторвать от него взгляд.

Я щёлкаю пальцами у неё перед носом.

Она вздрагивает и выпрямляется, её щёки покрываются румянцем.

— Прости. Я просто... ну... очень его ненавижу. Очень-очень.

Она проводит пальцами по своим медно-рыжим волосам, явно стараясь убедиться, что выглядит безупречно, если вдруг он посмотрит в нашу сторону.

Я качаю головой.

— Ты мне больше не лучшая подруга.

— Прости! Ты могла бы меня предупредить. Блядь, я всего лишь человек. Ты только посмотри на эти бицепсы.

Она и Марина тут же снова смотрят на него. Вместе с половиной женщин в баре.

Я ищу поддержки у Акселя, но он занят тем, что фотографирует закат для своих сторис.

Я тяжело вздыхаю и допиваю остатки коктейля одним глотком.

Умершая мама, злой сводный брат и наследство, от которого раскалывается голова, — пожалуй, лучшие причины в мире, чтобы сегодня немного перебрать.

Я танцую на столе, выпив уже шесть коктейлей.

Даже не помню, когда в последний раз напивалась настолько, чтобы мучить окружающих своими ужасными танцевальными движениями на столешнице, но сейчас самое подходящее время. Я здесь даже не живу, и к тому же переживаю утрату. Никто не имеет права меня осуждать.

Во всё горло ору песни Тейлор Свифт, словно выступаю на собственном концерте.

Саванна протягивает мне ещё один бокал. Я с радостью принимаю его и пытаюсь затащить её на стол потанцевать вместе со мной.

— Нет, у тебя отлично получается, детка! Ты выглядишь потрясающе.

Я смеюсь и качаю головой. Ром в желудке плещется при каждом движении.

Некоторое время назад я сняла футболку и осталась только в треугольном лифе от купальника и лёгкой струящейся юбке. Акселя я не видела уже целую вечность, но он обычно исчезает общаться с незнакомцами, когда мы куда-нибудь выбираемся. Мне нравится, что он не ходит за мной хвостом.

Я допиваю «Май-Тай» через трубочку. Он такой вкусный, напоминает детство и годы, которые я провела на острове вместе с мамой.

Единственное, что я тогда не любила, — злой сводный брат, который пытался испортить мне жизнь и превратить её в пытку.

Мои движения замедляются.

Я прижимаю ладонь ко лбу, покачиваясь на ногах.

— Пора слезать, — раздаётся слева мжской голос.

Я поворачиваюсь.

Янтарные глаза смотрят на меня снизу вверх.

Его рот сжат в строгую неодобрительную линию.

— Ты мне не начальник, Дейтон.

Я произношу его имя так, будто это ругательство.

Делаю шаг назад. И забываю, что стою на столе. На нём стоят тарелки и стаканы. Я оступаюсь и теряю равновесие. Тёплая рука хватает мою ладонь и тянет в сторону. Я пытаюсь сопротивляться, но в любом случае сейчас упаду. Поэтому выбираю упасть в сторону мускулистого тела, решив, что это будет мягче, чем песок внизу.

Каким-то образом Дейтон ловит меня прямо в свои сильные объятия. Я вскрикиваю, когда он заключает меня в кольцо рук. От него пахнет солёной морской водой.

— Ты плавал?

Он что-то невнятно бурчит в ответ и несёт меня через толпу посетителей. Мир кружится перед глазами, и я уже не понимаю, куда именно он меня тащит.

«Он такой тёплый. Я думала, он будет холодным, как вампир».

— Кажется, меня сейчас стошнит.

Каким-то образом он успевает доставить меня к туалету прежде чем алкоголь поднимается обратно, и меня выворачивает прямо в унитаз. Я слишком пьяна, чтобы смущаться того, что он всё видит. Всё, что я могу, — выворачивать душу наизнанку и плакать.

Обычно я весёлая пьяница. Такое со мной случается редко. Но когда я перебираю, то начинаю танцевать, петь и разговаривать с незнакомцами. Аксель и Саванна всегда говорят, что я — душа любой вечеринки.

— Не могу поверить, что её больше нет. Просто не могу поверить.

Я рыдаю, уткнувшись в унитаз.

«Наверное, именно так ощущается самое дно».

Он убирает с моего лица выбившуюся прядь волос. Ничего не говорит. Мой внутренний фильтр полностью разрушен. Как и моё сердце.

— Ты знаешь, она всегда говорила мне, что я слишком строго тебя сужу. Что я должна быть благодарна за то, что у меня наконец появился брат. А я говорила ей, что начала не я. А ты. Ты всё разрушил между нами. Ты решил, что мы никогда не сможем стать друзьями.

Он по-прежнему молчит.

Я плачу ещё сильнее и снова наклоняюсь над унитазом.

Кислый запах рома и кокосовых креветок заставляет желудок скручиваться.

— Я не справлюсь, Дейтон. Я не справлюсь с жизнью, в которой у меня вообще не осталось семьи. Я ненавижу всё. И я, блядь, ненавижу то, как сильно ты меня ненавидишь.

Он опускается рядом со мной на пол, садясь на корточки на отвратительный кафель бара. Комком туалетной бумаги он осторожно вытирает мне рот. Я смотрю на его идеальное лицо, чёткую линию челюсти и розовые губы. Он хмурится. Очевидно, ему противно смотреть на меня.

— Почему ты меня ненавидишь, Дейтон? Почему?

Он заканчивает вытирать мне лицо, бросает бумагу в унитаз и смывает.

— Ты слишком много об этом думаешь, Кексик.

Его голос совсем не звучит враждебно. Глаза мягкие и покрасневшие по краям.

«Неужели он наконец заплачет?»

Громкий стук в дверь туалета заставляет меня вздрогнуть. Дейтон ещё раз внимательно осматривает меня, затем поднимается и помогает встать на ноги. Он отпирает засов и открывает дверь.

На пороге стоит Саванна. Её глаза расширены от тревоги.

— С ней всё в порядке? — спрашивает она.

Дейтон выходит наружу. Я покачиваюсь позади него. Я всё ещё пьяна, но после того, как меня вывернуло, тошнота немного отступила. Уверена, моя тушь превратилась в катастрофу после слёз и рвоты.

— Я хочу домой.

Мой голос звучит тихо и хрипло.

Она кивает.

— Я найду Акселя, и мы поедем.

Она берёт меня за руку и ведёт через толпу. Мы обходим весь бар по кругу и всё равно не находим моего парня. Ко второму кругу мне уже становится неловко. Я чувствую присутствие Дейтона где-то позади нас.

— Я видела его здесь буквально пять минут назад. Он не мог далеко уйти, — говорит Саванна.

Я опускаюсь на свободный барный стул.

— У меня ноги отваливаются.

Она кивает.

— Посиди тут. Я посмотрю в мужском туалете.

Она исчезает.

Я складываю руки на стойке, опускаю на них лоб и закрываю глаза.

Следующее, что я понимаю, — Саванна трясёт меня за плечо.

— Пойдём. Нам пора. Я вызвала «Убер».

— Где Аксель?

Я слезаю со стула.

Руки и ноги ощущаются как желе.

— Он приедет позже.

— Что? Почему?

— Дейтон сказал, что привезёт его.

Я оборачиваюсь. Ни одного из них не видно. Мир всё ещё кружится, и мне ничего не остаётся, кроме как идти за Саванной и гадать, с чего вдруг он сегодня такой добрый.

Дождь льёт без остановки. Вода немного облегчает моё состояние. Вода всегда меня успокаивает.

«Наверное, дело в чувстве вины. Он наконец почувствовал себя виноватым из-за смерти моей мамы и из-за того, что заставляет меня продавать дом её мечты».

Когда мы выходим на парковку, «Убер» уже ждёт нас. Я забираюсь на заднее сиденье рядом с Саванной. Дорога до дешёвого отеля мотает мой желудок, словно волны во время тропического шторма.

Мне кажется, что меня стошнит как минимум три раза. Но мысль о штрафе в двести долларов за уборку салона придаёт мне героические силы удержаться. Добравшись до отеля и поднявшись в номер, я сразу же иду в душ. Пользуясь тем, что остаюсь одна, тихо плачу и смотрю, как вся моя боль утекает вместе с водой в слив.

«Мне так надоело плакать».

Я вытираюсь полотенцем, чищу зубы и выхожу обратно в комнату, завернувшись в полотенце. В дверь стучат. Саванна идёт открывать. И ахает, увидев того, кто стоит за дверью.

Мои глаза расширяются. Дейтон заносит внутрь совершенно пьяного Акселя и довольно бесцеремонно сгружает его на пол, несмотря на две пустые двуспальные кровати. Аксель стонет и переворачивается на бок. Они оба промокли под дождём.

— Эй! Это было обязательно?

Я наклоняюсь проверить Акселя, но он уже отключился.

Я выпрямляюсь и резко поворачиваюсь к Дейтону.

— Это ещё что такое?

Он оборачивается и смотрит на меня сверху вниз с презрительной усмешкой.

— Просто возвращаю его тебе, как и обещал.

Я складываю руки на груди.

— Ты мог его покалечить.

Он хрустит костяшками пальцев.

— А это, кстати, идея.

У меня отвисает челюсть.

— Что с тобой не так? Никто не заставлял тебя привозить его обратно!

— Ты права. Никто не заставлял. Наверное, мне просто захотелось сегодня побыть хорошим парнем.

Его глаза пылают яростью. Мы оба взбешены. Оба готовы выместить свою злость и горе на любимых боксёрских грушах. Друг на друге.

— Ты придурок, — шиплю я. — И я тебя ненавижу.

Он смотрит на меня с издевательской улыбкой и наклоняется ближе, вторгаясь в моё личное пространство.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, Кексик.

Он разворачивается к двери. Меня буквально трясёт от злости.

Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы в него запустить.

— Я хочу жить в студии во время ремонта, — внезапно выпаливаю я.

«Блядь».

«Никогда не раскрывай ему свои карты, идиотка».

«Ты же прекрасно знаешь».

Дейтон замирает. Три долгие секунды он не двигается вообще. Затем медленно поворачивается ко мне. Его глаза темнеют.

— Только ты можешь там жить. Не он, — наконец говорит он сквозь стиснутые зубы.

Я поражена тем, что услышала от него хотя бы намёк на согласие. До этого момента Дейтон отказывался соглашаться вообще на что-либо.

«Наверное, он уже изучил финансовые расчёты и решил сначала сделать ремонт. Он бы согласился на это только ради собственной выгоды».

Я медленно киваю.

— Ладно.

Он разворачивается и выходит. Дверь гостиничного номера с грохотом захлопывается за ним.