Саммер

Один месяц спустя

— Удивительно, но его не было уже четыре недели. Мы расстались на хорошей ноте... в каком-то смысле. Вместе провели мой день рождения, немного выпили и даже поиграли в «Монополию». У мамы была версия с героями «Peanuts», и оказалось, что мы оба играли в неё с мамой и Расселом, когда другого не было рядом. Он надрал мне задницу, но сдержал слово и до конца дня не вёл себя как придурок.

Саванна кивает, задумчиво разглядывая воду вокруг наших падлбордов. Саванна приехала в город на соревнования по сёрфингу на больших волнах. Мы переписывались и созванивались со времён фестиваля «Маргариты», но сейчас впервые видимся лично. Она спросила, как у меня дела с Дейтоном, и я ввожу её в курс того, что произошло на мой день рождения.

— Мне показалось странным, что ты не жаловалась по телефону на то, какой он геморройный. Всё было так неловко, когда я в последний раз видела вас вместе. Поверить не могу, что он просто заявился той ночью, остался у тебя в студии, а потом вёл себя абсолютно нормально в твой день рождения. Странно.

Я смеюсь как раз в тот момент, когда огромная морская черепаха выныривает на поверхность в нескольких метрах от наших досок. Мы молча наблюдаем, как она делает глоток воздуха, прежде чем снова уйти на глубину.

— Всё, я переезжаю сюда, — заявляет она.

— Ха! Переезжай. Теперь, когда он наконец-то съехал, я бы позволила тебе спать в моей студии без всяких баррикад из подушек.

— Воу! Что? Он спал в твоей постели?!

Её глаза округляются, когда она в упор смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

— Я выстроила границу из подушек, но вообще, да... типа того. А где, по-твоему, он спал?

Она улыбается.

— Э-э, на полу, на раскладушке, на заднем крыльце? Где угодно, только не в твоей постели.

Я кусаю нижнюю губу, соображая, сколькими деталями я хочу поделиться касательно того, что именно произошло, когда Дейтон вторгся в моё личное пространство, и мы делили одну постель... и оргазм в утро моего дня рождения.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, прежде чем заговорить.

— Ладно, я не думаю, что это вообще хоть что-то значит, и рассказываю тебе только потому, что с тех пор ничего не произошло, и больше никогда ничего не произойдёт, и...

Она визжит, её глаза загораются, и она подплывает на доске ближе ко мне.

— Выкладывай мне всё прямо сейчас, коза.

Я поджимаю губы, не в силах смотреть ей в глаза, когда произношу слова. Разглядываю воду, пока история слетает с моих губ.

— Мне начал сниться эротический сон, прямо очень, очень реалистичный. Он... ладно, я тебе тоже ещё не рассказывала, но ты помнишь ту ночь, когда мы все ходили в «Коктейли и хаос»?

Её глаза расширяются, и она кивает.

— Так вот, в ту ночь он, похоже, узнал, что я рассталась с Акселем. Он наговорил мне всякого дерьма о том, что мой парень не хотел со мной спать, я была в бешенстве, но я ведь действительно рассталась с Акселем, а он взял и разболтал всей компании за столом. Ну так вот, Дейтон положил руку мне на бедро и сжимал его весь вечер.

У неё отвисает челюсть. Её падлборд снова начинает относить от моего, но чистый шок на лице виден отчётливо, даже когда она пытается подгрести обратно ко мне.

— Короче, было странно, и я не знала, что и думать, кроме того, что он просто обожает играть с моими нервами, для него это как какая-то больная игра. Когда мы учились в старшей школе, он целовался с бывшей парня, с которым я пришла на выпускной, потом врезал моему кавалеру по лицу и всё равно пытался отвезти меня домой. А потом, несколько раз за то лето перед тем, как он уехал в колледж, мы играли в эту игру «Ты нервничаешь?», где кто-то касается твоей ноги или руки, или чего угодно, и двигается всё ближе и ближе к твоей груди или к киске, пока ты его не остановишь.

Она кивает, её глаза прикованы к моему лицу.

— И было просто... не знаю... то, как он это делал, не было шуткой. А было так напряжённо, и он смотрел мне прямо в глаза, пока пытался меня лапать. Я всегда говорила ему остановиться до того, как он подберётся слишком близко. Так что в ту ночь в баре я просто подумала, что он снова играет в эту игру, только во взрослую версию, чтобы посмотреть, что я буду делать.

— И что случилось? Он поласкал тебя пальцами?

Я ахаю.

— О, боже, нет! Мы не перепихнуись. У меня, может, и есть проблемы с самооценкой, но не до такой же степени.

Она улыбается.

— Ну да, ведь переспать с Дейтоном Коуплендом — прямо такое дно в жизни женщины.

— Переспать со своим сводным братом, который над тобой издевался, — вполне себе дно.

Она закатывает глаза.

— Так а что случилось в твой день рождения? Тогда ты достигла своего нового дна?

Я качаю головой.

— Нет, мы не спали вместе. Мне снился эротический сон, и он был про ту ночь в баре, и я... ладно, эта тема с лапанием бедра просто... она меня возбудила. Так было бы с каждым, если бы ты не видела нормального секса так же долго, как и я, ясно? Не потому, что это был именно он, — вру я.

Она читает меня как открытую книгу и фыркает от смеха.

— Но в общем, мне снился этот сон, и я начала ласкать себя во сне. И я забыла, что он лежит в постели со мной.

Она резко втягивает воздух, чуть не падая с падлборда.

— И что дальше?! — кричит она, выпрямившись.

— А потом я проснулась и поняла, что я вообще-то не одна и что он со мной в постели, потому что он схватил меня за волосы и оттянул их назад как раз в тот момент, когда я осознала, что это не сон, и... мне кажется, он кончил в штаны... пока смотрел на меня.

Конец фразы я произношу почти шёпотом, но знаю, что она услышала, потому что выражение упоённого восторга на её лице сменяется пустым взглядом полного неверия.

Она хлопает глазами, качает головой и свистит.

— Чёрт, жаль, что у меня нет горячего сводного брата, который ласкал бы мне бедро под столом, заваливался в мою постель и таскал за волосы.

— Саванна! Всё совсем не так, поверь мне. Я его не хочу. Он меня тоже не хочет. Он просто трахает мне мозг. Вот и всё. Конец истории. Для него это игра.

— Ладно, но ты-то кончила?

Я поджимаю губы, отворачиваясь.

— Ха! Я так и знала. Ты запала на него. Он тебя привлекает. Просто признай!

— Хорошо, и что? Чисто физически он очень хорош собой. Любой признает.

— Да, но мы обе знаем, что парню нужно нечто большее, чем просто смазливая внешность. Он привлекает тебя не только внешне. Если бы было не так, у этой истории был бы совсем другой финал.

Я вздыхаю, не желая признавать её правоту, но понимая, что она права.

— Но я знаю, что его не привлекаю. Он сказал, что я слишком пресная в постели, поэтому Эндрю и не хранил мне верность.

Она ахает.

— Он не мог такого сказать. Откуда ему вообще знать? Что конкретно он сказал?

— У него был... ну, ты понимаешь. У него был стояк однажды утром, когда он проснулся, и я просто спросила: «Это ещё что?», а он выдал что-то вроде того, что теперь понятно, почему я разведена, раз я не знаю, что это такое.

Она заливается смехом, запрокидывая голову и хохоча от всей души, будто это самая смешная история, которую она когда-либо слышала. Пользуясь тем, что она отвлеклась, я толкаю веслом её доску, и она с воплем летит в воду. Выныривает, отплёвываясь, и толкает мою доску, заставляя меня упасть вслед за ней.

Я кричу, с плеском проваливаясь в тёплый океан. Когда я выныриваю на поверхность, она уже там и вовсю смеётся. Я качаю головой, смеясь вместе с ней. Мы карабкаемся обратно на свои доски и садимся на них, болтая ногами в воде.

— Эх, не знаю, Сав. Это как размышлять, стоит ли пробовать тяжёлые наркотики на вечеринке. Какое-то время это будет приносить невероятный кайф, но что, если я подсяду, не смогу остановиться, и это полностью разрушит мою жизнь?

— О, боже, Сам, это вообще не одно и то же. Он не разрушит твою жизнь. Я же не предлагаю тебе влюбиться в него и выйти замуж. Я просто спрашиваю, когда в последний раз мужчина вызывал у тебя такое влечение?

Я качаю головой.

— Этому не бывать. Я хочу быть счастливой в одиночестве, хотя от ни к чему не обязывающего секса время от времени я бы не отказалась. С ним так не получится. Он затянет меня на свою орбиту, и я искренне считаю, что никогда не оправлюсь после секса с Дейтоном.

От одной этой мысли всё тело бросает в жар. Что-то внутри подсказывает, что я не переживу. Он сломает меня, а я и так сейчас слишком хрупкая. Я становлюсь сильнее. Я исцеляю себя, но это медленный процесс.

— Я скажу, потому что мне кажется, что ты вообще этого не замечаешь, но этот мужчина одержим тобой. Он просто одержим. Что, если он тебя не сломает? Что, если он хотел тебя всё это время?

— Ой, нет. Это не из серии детсадовского бреда «он задирает тебя, потому что ты ему нравишься». Он меня реально недолюбливает. Я всегда знала.

Она качает головой.

— Я люблю тебя, детка, но иногда ты бываешь такой слепой.

Моя ладонь потеет, когда он переплетает наши пальцы.

— Тебе понравится живая музыка здесь. Этот парень участвовал в телевизионном вокальном конкурсе. Дошёл до десятки лучших, прежде чем вылетел.

Я смотрю на его профиль, пытаясь убедить себя, что он милый и что мне нравятся блондины. Он улыбается кому-то и поднимает руку, чтобы помахать.

— Кайл! Эй, мужик, как дела?

Я смотрю в сторону Кайла и вижу, что он ещё одна версия моего спутника, Райдера. Они оба невысокие, с сёрферскими волосами и в футболках с отрезанными рукавами. Внезапное осознание, что они того же типа, что и Аксель, бьёт меня по лицу. Я сглатываю ком в горле.

«Не важно. Тебе не нужно встречаться с ним долго. Ты здесь просто ради секса и чтобы забыть о том, с кем на самом деле хочешь этим заняться».

Я наконец начала признаваться себе, что секс с Дейтоном был бы крайне удовлетворительным, но остановила себя от фантазий об этом. Именно поэтому в итоге и согласилась на свидание сегодня вечером. Мне нужна физическая разрядка. Чтобы чувствовать себя комфортно во время секса, мне нужен кто-то, кто меня не пугает.

Райдер тянет меня за собой в «Якорь». Он живёт здесь всего последние шесть месяцев, но у меня такое ощущение, что он здесь завсегдатай. Мы подходим к бару, и он заказывает напитки на нас обоих, не спросив, чего хочу я.

«Всё нормально».

Свободен только один стул у стойки, и вместо того, чтобы предложить его мне, он садится сам. Я моргаю, глядя на него, и качаю головой.

«Ладно, всё ещё нормально. Кому какое дело?»

Бармен приносит напитки и даёт нам отдельные счета.

Райдер смотрит на меня снизу вверх.

— У тебя наличные или карта?

Голова гудит от раздражения, пока я копаюсь в сумочке и протягиваю ему свою карту.

Остаток вечера проходит настолько плохо, что я всерьёз подумываю вызвать «Убер» домой. Я могла бы пойти пешком, но темно, и в туфлях, которые на мне, путь неблизкий. Единственное джентльменское, что сделал Райдер, — заехал за мной. Я почти уверена, потому, что он хотел сам отвезти меня домой и, надеюсь, получить приглашение внутрь.

«Ага, ни за что на свете».

Я могу закрыть глаза на многое, и в жизни закрывала, но платить за свой напиток на первом свидании — вот где я провожу черту.

Он не слишком много пьёт, что уже облегчение, но большую часть вечера разговаривает со своими друзьями и незнакомцами. Кажется, он знает очень много людей.

«Определённо тусовщик».

Через час он наконец смотрит на меня и спрашивает, хорошо ли я провожу время.

— Я вообще-то немного устала.

Он наклоняется ближе.

— Хочешь домой?

Я сразу киваю. Он допивает свой второй напиток, оставляет чаевые бармену и выводит меня наружу. Я удивлена, что он согласился уйти так быстро, но не жалуюсь.

— Вау, какой чудесный вечер с чудесной дамой. Нам стоит пройтись к пляжу у твоего дома.

Мычу, но не отвечаю. Я не собираюсь приглашать его ни внутрь, ни на пляж, но хочу, чтобы он отвёз меня домой.

В машине он включает музыку так громко, что мы не можем разговаривать. Это рок-группа, о которой я никогда не слышала, но он говорит, что солист ходил в его спортзал, когда он жил в Лос-Анджелесе. То, что мы оба из Калифорнии, изначально казалось мне чем-то общим, что мне нравилось. Теперь меня просто раздражает, насколько претенциозно он звучит.

Когда мы наконец подъезжаем к моему дому, я с облегчением выдыхаю. В затылке начинает формироваться головная боль.

— Вау, ну, было правда весело. Спасибо большое за… приглашение.

Я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться ему, надеясь, что он поймёт намёк — я не хочу гулять по пляжу.

Он поднимает бутылку текилы.

— Я сделаю тебе лучшую «Маргариту» в твоей жизни.

— О, вау. Всё в порядке. Тебе не…

Он не даёт мне договорить, выходит из машины, захлопывает дверь и идёт к дому, исчезая за густыми пальмами и растениями, которыми обсажена дорожка к заднему двору.

— Да ты издеваешься, — бормочу я.

Я тороплюсь за ним, перепрыгивая через кучу выброшенных половиц после ремонта.

— Эй, мне правда было весело сегодня. Просто у меня вроде начинается головная боль, и, думаю, мне нужно лечь.

Он уже у двери моей студии, но поворачивается ко мне лицом.

— Ты иди, конечно. Я сделаю напитки, пока ты устраиваешься поудобнее.

Я открываю рот, чтобы твёрдо сказать ему, что хочу, чтобы он ушёл, когда дверь распахивается, открывая очень злого на вид Дейтона. Сердце подпрыгивает к горлу от внезапного вторжения. Выражение его лица жёсткое, глаза прищурены, челюсть сжата.

И он без рубашки.

Я сглатываю, во рту пересыхает при виде его рельефного пресса и V-образной линии, уходящей в серые спортивные штаны. Бицепсы напряжены, руки упираются в дверной косяк. Он возвышается над нами обоими, напоминая, насколько он огромный по сравнению с парнями среднего роста вроде Райдера, чей рост — скромные сто восемьдесят сантиметров.

— Я не знал, что ты приведёшь домой гостя, Кексик.

В его словах отчётливо слышится вызов.

Глаза Райдера расширяются, и он делает шаг назад.

— Эй, мужик. Я, эм, я не знал. Клянусь.

Он поднимает руки в защитном жесте, в одной из них бутылка текилы.

Дейтон смотрит на бутылку, протягивает руку и забирает.

— Уходи.

Рот Райдера приоткрывается, и он делает ещё один шаг назад. Его глаза мечутся от Дейтона ко мне, расширенные от ужаса. У меня на языке вертится сказать, что это мой сводный брат и я понятия не имела, что он будет здесь сегодня вечером, но если именно этим способом можно от него избавиться, пусть будет так.

Я пожимаю плечами и захожу в студию. Дейтон поднимает руку, пропуская меня внутрь, а потом захлопывает дверь прямо перед лицом Райдера. У меня пересыхает во рту от вида напряжённых мышц его спины. Он медленно поворачивается ко мне, и его глаза темнеют, когда останавливаются на моём лице. Он сжимает бутылку текилы так сильно, что я боюсь, она может лопнуть.

— Горячее свидание?