Саммер

Я просыпаюсь за день до своего двадцать девятого дня рождения с мужской рукой в волосах, сжимающей кожу головы. На короткое мгновение паника поднимается в венах, прежде чем события ночи хлынут в память.

«Дейтон».

Мои глаза открываются, и я вижу, что он спит на боку, протянув руку ко мне, а его пальцы запутались в моих волосах. Он не делает мне больно, но хватка крепкая. Не думаю, что смогла бы отодвинуться от него, даже если бы попыталась, пока он сам не отпустит.

«Наверное, он так спал с Ноэль…»

Лёд просачивается в вены, и я снова пытаюсь отстраниться. Его хватка усиливается.

«Блядь».

Таскание за волосы никогда не было моей темой, но я и не думала об этом особо. У меня не было секса больше восьми месяцев. Поза, в которой мы оказались, вызывает жгучие, раскалённые мысли о том, как давно кто-то другой доставлял мне удовольствие. Грудь и щёки горят, но я в ловушке.

«Мне нужно потрахаться! Я устала ласкать сама себя и заводиться от всего, что делает Дейтон».

Я не могу решить, разбудить его или мучиться так, пока он наконец не откроет глаза. Медленно выдыхаю, закрываю глаза и пытаюсь остановить грязный поезд мыслей, начинающий формироваться в моей голове.

«Кто угодно другой. Только не Дейтон».

Он всё ещё без рубашки. Я открываю глаза и позволяю взгляду медленно скользнуть от жилистого предплечья к бицепсу, а потом к его мускулистой груди.

На пояснице начинает собираться пот. Возбуждение, увлажняющее пижамные шорты, подводит к грани паники.

«Мне нужно выбраться из этой кровати».

Я снова пытаюсь отстраниться, становясь всё отчаяннее по мере того, как сильнее возбуждаюсь. На уголке его губ появляется крошечная ухмылка.

Мой рот приоткрывается.

— Ты всё это время не спал?

Его глаза остаются закрытыми, как и кулак.

— С первого рывка.

— Отпусти меня, Дейтон, — выдавливаю я сквозь зубы.

Он стонет и вытягивает назад другую руку. Этот мужской звук разрывает меня изнутри, разжигая ещё больший жар в самом центре. Между ног всё пульсирует от возбуждения. Я никогда не представляла, каким Дейтон был бы в постели, но, чёрт, если он настолько интенсивен вне её…

«Ноэль, счастливая ты сучка».

— Хмм, — вздыхает он, низко и мужественно, и этот звук щекочет мою кожу, прежде чем он наконец отпускает меня и открывает янтарные глаза.

Я выдыхаю и отстраняюсь, пока по коже пробегают мурашки. Мои соски точно видны сквозь майку, поэтому я натягиваю лишний муслиновый плед на грудь, выбираясь из кровати.

— Ты не можешь здесь оставаться.

Я скрещиваю руки на груди.

Он заводит руку за голову и подкладывает под затылок. Движение подчёркивает его бицепсы и трицепсы, и у меня пересыхает во рту. Я прикусываю язык, пытаясь погасить возбуждение болью.

— У нас ведь так и не было шанса делить комнату, пока мы росли. Я подумал, это может быть весело.

Я стискиваю зубы.

— Лжец. Ты просто здесь, чтобы играть со мной, чтобы испортить мой день рождения.

Он хмурится.

— Я бы никогда. Я потрясён, что ты такого низкого обо мне мнения.

Его хмурость превращается в ухмылку.

— Я серьёзно. Ты не можешь здесь оставаться.

— Кто сказал?

— Я сказала! Человек, который уже здесь живёт.

Он цокает языком.

— Боюсь, твоя власть здесь составляет только пятьдесят процентов права принимать решения. Остальные пятьдесят процентов кровати — мои. Ты бы не оказалась в таком положении, если бы не принимала решения по ремонту без моего одобрения.

Во мне начинает подниматься вихрь паники.

«Он серьёзно собирается здесь остаться? Спать в моей кровати?»

Если я снова проснусь, окутанная его мужским запахом, с его пальцами в волосах, я, возможно, реально начну мурлыкать, как кошка.

«Просто успокойся. Будь милой. Извинись. Может, он уйдёт. План бесполезный, но это мой единственный вариант».

Я глубоко выдыхаю.

— Прости за решения, которые я приняла без тебя. Контракт на фреску был подписан несколько недель назад, ещё до всей катастрофы с забором и плиткой. С тех пор я вела себя хорошо.

— Хмм, вот если бы я только мог доверять тебе и дальше быть хорошей девочкой.

Он садится в моей кровати, одеяло собирается у него на талии, а моя подушечная баррикада падает с его бёдер от движения.

Я наполовину ахаю, наполовину вскрикиваю, закрывая глаза и отворачиваясь. Под одеялом происходит огромная палаточная ситуация, которую закрывала подушка, пока он не пошевелился.

— Что это?

— Некоторые называют это «утренним стояком». Но твоя реакция делает причину твоего развода для меня гораздо понятнее.

Я поворачиваюсь к нему и сверлю взглядом, когда он встаёт. Я отказываюсь опускать глаза и смотреть, но, господи, он большой.

— Мой развод не имел никакого отношения к моему отсутствию навыков в спальне.

«Может быть. Ладно… может, имел. О, блядь, имел?»

Щёки розовеют от мысли, что, возможно, Эндрю гулял от меня, потому что я была слишком ванильной в постели. У нас не было секса месяцами после выкидыша. Я была подавлена и ощущала внутри пустоту.

Я не порнозвезда, но никогда не считала себя скучной в постели… до этого момента. Я всегда была готова пробовать новое и делать ему минет. Мы даже однажды попробовали анал, прежде чем больше никогда-никогда к этому не возвращаться. Ладно, мы попробовали примерно на пару сантиметров, прежде чем я очень твёрдо всё пресекла и сказала ему, что если он хочет попробовать ещё раз, ему стоит найти для этого мужчину, потому что тому, вероятно, понравится куда больше, чем мне.

— Вижу, ты правда задумалась.

Я вздрагиваю, понимая, что Дейтон подошёл ко мне ближе. Он протягивает руку, будто собираясь коснуться моей, но останавливается, не дотронувшись, и опускает её вдоль тела. Его брови нахмурены от беспокойства.

Я вскидываю подбородок, ненавидя себя за то, как сжимается горло.

— Мне не нужны ни твоя жалость, ни твои советы по поводу моей сексуальной жизни.

Я фыркаю и двигаюсь к ванной в крошечной студии, которая будто стала ещё меньше с тех пор, как Дейтон в неё вторгся.

— На самом деле мне нужно, чтобы ты любезно освободил мою скромную обитель, чтобы я могла набраться опыта, который ты так великодушно предложил. Думаешь, на этом острове найдутся желающие? Или мне слетать в Майами и попытаться подцепить незнакомца, который там в отпуске?

Его взгляд темнеет.

— Кажется, я достаточно ясно дал понять, что не уйду и не стану рисковать тем, что ты разрушишь наш шанс на прибыльное наследство перерасходом бюджета по проекту.

Я пожимаю плечами, чувствуя, как во мне вспыхивает радостное возбуждение, когда понимаю, что задела его за живое.

— Понимаю. Ну, в таком случае, уверена, будет не так уж сложно получить приглашение в номер какого-нибудь джентльмена. Может, я притворюсь, что моя машина сломалась прямо возле пожарной станции. Люблю мужчин в форме.

Его челюсть дёргается. Он скрещивает руки на груди, но больше не говорит ни слова, пока я исчезаю в ванной, закрывая за собой дверь.

Я не собираюсь разбираться в причинах того, почему он, возможно, выглядел немного ревнивым при мысли, что я могу переспать с незнакомцем, и почему мне так чертовски нравится это ощущение.

«Нет. Не пойду туда».