Саммер

Настоящее время

Сейчас выходные фестиваля «Маргариты», а это значит, что на следующей неделе мой день рождения. Я собираюсь расстаться со своим парнем и провести первый день рождения без мамы.

Может, мне нужен лайф-коуч. Хотя вряд ли это будет полезно...

Я сижу в машине у аэропорта, ожидая Акселя и Саванну, когда телефон издаёт сигнал входящего сообщения.

Джек:

«С нетерпением жду начала работы над фрагментом фрески. Можем встретиться и обсудить макеты?»

Саммер:

«Да! Я так рада. Могу в понедельник».

Джек:

«Мне подходит. Встретимся у дома? Во сколько?»

Саммер:

«Да. В 10:30 утра. Не забывай, я могу пускать тебя сюда только по будням, а на выходных тебе нужно держать всё закрытым».

Джек:

«Помню. Мне всё равно нужно держать её закрытой из-за возможного дождя».

Саммер:

«Идеально! Увидимся в понедельник».

Стук по капоту машины заставляет меня подпрыгнуть. Я поднимаю взгляд с улыбкой, ожидая увидеть свою медноволосую лучшую подругу. Вместо этого сталкиваюсь с холодным, неодобрительным взглядом. Улыбка сползает с лица одновременно с тем, как сердце начинает биться быстрее.

— Что? — беззвучно спрашиваю я его.

Дейтон обходит машину и подходит к водительской стороне. Я опускаю окно.

— Как заботливо с твоей стороны приехать забрать меня, — протягивает он.

— Я не за тобой приехала.

Он просовывает руку в открытое окно, хватает дверную ручку и тянет, чтобы замки поднялись.

— Эй! Я серьёзно. Я приехала забрать Сав и Акселя.

Он открывает дверь.

— Что с тобой не так? Ты собираешься забрать мою машину и бросить меня здесь?

Я пытаюсь потянуть дверь обратно, но против его силы у меня нет шансов.

Он усмехается, затем тянется к задней двери, открывает её и бросает свою сумку назад.

— Я поведу. Подвинься.

Я вздыхаю, понимая, что избавиться от него не выйдет. Втайне я даже испытываю облегчение. Аксель никогда не хочет вести машину, а я ненавижу пробиваться через пробки от аэропорта до самого дома. Я перебираюсь на пассажирское сиденье. Машина слегка проседает, когда он усаживается своим большим телом за руль и закрывает дверь.

«Лэнд Ровер» тут же наполняется его мускусным одеколоном. Жужжание механизма регулировки сиденья длится почти комично долго, пока он отодвигает его, освобождая место для ног. Слова Саванны о том, что он запал на меня ещё с подросткового возраста, просачиваются в мысли. Я складываю руки на коленях.

«Нет. Конечно, нет».

— Ты очень требовательный.

— Мне уже говорили.

— Тебе не нужно постоянно появляться здесь, чтобы всё проверять. Хавьер ведь держит тебя в курсе, разве нет?

Он постукивает большим пальцем по рулю.

— Хм, пока да. Но уверен, если я исчезну слишком надолго, ты уговоришь его на что-нибудь.

— У тебя разве нет бизнеса, которым нужно управлять? Какому-нибудь миллиардеру в Нью-Йорке наверняка нужна твоя помощь с уклонением от налогов.

Он усмехается и качает головой.

— Большинством дел я могу управлять с телефона, а сейчас этот проект — моя самая прибыльная инвестиция с самым высоким фактором риска.

Я закатываю глаза.

— Ну, инвестиция продвигается просто отлично. Я читала статью о том, что рынок недвижимости во Флориде стабильно растёт.

— Рынок — не самый большой фактор риска.

Крупные капли дождя начинают бить по лобовому стеклу.

Я поворачиваюсь к нему.

— Тогда что? Я? Я самый большой фактор риска?

Его янтарные глаза скользят по мне. На мне облегающее вязаное макси-платье. Оранжево-белый цветочный узор делает мою кожу более загорелой, а завязки на шее напоминают купальник. На пальцах у меня привычные золотые кольца, в ушах — серьги-кольца. Спереди волосы заплетены в две маленькие косички, а остальные пляжными волнами рассыпаются по спине и плечам.

— Да, Кексик, ты самый большой фактор риска.

Он говорит это с таким пристальным взглядом, что я почти выпрыгиваю из собственной кожи, когда спустя несколько секунд кто-то начинает стучать в окно. Я сдавленно ахаю и прижимаю ладонь к груди.

— Эй, вы! Открывайте! — голос Саванны звучит приглушённо через дверь машины.

Я нажимаю кнопку разблокировки. Дейтон открывает свою дверь, чтобы загрузить её сумки в багажник.

— Садись. Я разберусь, — говорит он ей.

— Спасибо!

Она забирается на сиденье позади меня, спасаясь от дождя, и тянется вперёд, крепко сжимая мои пальцы.

— Ах, я так счастлива тебя видеть!

Я сжимаю её руку в ответ.

— Я тоже! Слишком давно не виделись.

Тут подходит Аксель, бросает свою сумку назад, туда, куда Дейтон только что положил вещи Саванны, и хлопает его по плечу.

— Эй, чувак, спасибо, что забрал нас.

Дейтон ничего не отвечает и возвращается на водительское сиденье. Акселю не остаётся ничего, кроме как сесть позади кресла Дейтона, которое отодвинуто так далеко, что места для ног у него почти нет. Он как-то устраивается. При росте всего метр семьдесят восемь ноги у него не такие уж длинные.

— Привет, красавица. Рад тебя видеть.

Он наклоняется вперёд и быстро целует меня в губы, прежде чем я успеваю отреагировать.

Мои щёки вспыхивают. Я понятия не имею, почему первый поцелуй моего парня за восемь с лишним месяцев кажется неловким, но внезапно именно так и ощущается.

«А он даже не знает, что позже я собираюсь с ним расстаться. Отстой».

— Эм, привет. Я тоже рада тебя видеть, — наконец выпаливаю я после слишком долгой неловкой паузы.

Я поворачиваюсь вперёд, затем тянусь назад к ремню безопасности и пристёгиваюсь. То, что я не видела его месяцами, пока переживала смерть мамы, внезапно делает всё предельно ясным. Я по нему не скучала. Встреча с ним не вызывает во мне вообще ничего.

«Может, мне суждено быть одной. Вот он, знак. Романтическая любовь мне не светит».

— Итак, Дейтон, ты в городе из-за фестиваля «Маргариты»? — спрашивает Саванна, когда мы выезжаем из аэропорта.

— Нет. Просто приехал проверить дела. Возможно, схожу посмотреть.

— Ты знаешь кого-нибудь ещё, кто приезжает на мероприятие?

— Пару парней, — отвечает он после небольшой паузы.

Я поворачиваюсь к нему.

— Правда? Кого?

Одна его рука лежит на руле, другая — на рычаге переключения передач между нами. Дейтон родился и вырос на острове. Парни, о которых он говорит, могут быть людьми, которых я не знаю, но я жила здесь три года, а остров гораздо меньше, чем кажется большинству.

Он напрягает челюсть, прежде чем ответить.

— Уилл Уоттс — один из них. Второй — Кэл Беннетт.

Я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица, пока внутри кричу. Кэл — бармен в «Коктейли и хаос», известный всему городу. Дейтон ударил своего друга Уилла за то, что тот пригласил меня на выпускной — наверное, потому что не хотел проводить рядом со мной время на своём выпускном в одиннадцатом классе. Именно это в итоге положило начало нашей крайне бурной динамике.

— Не знала, что вы всё ещё друзья.

Он не отрывает глаз от машины впереди.

— Он клиент.

«А-а. Деньги».

У Дейтона всё всегда сводится к деньгам. Он ненавидел Уилла после той ночи, но раз его семья была богатой, он закрыл на это глаза.

— О, не могу дождаться встречи с Джеком! Он уже начал? — выпаливает Саванна.

Я замираю, лихорадочно пытаясь придумать объяснение. Дейтон не знает, что я заказала фреску, и как только узнает, у него сорвёт крышу. Это стоило так дорого, что наш и без того жёсткий бюджет оказался на грани. Я даже начала брать клиентов на фотосъёмки, чтобы попытаться покрыть расходы, но мне понадобится вечность, чтобы заработать столько денег.

— Кто такой Джек? — спрашивает Аксель.

— Новый инструктор по йоге! Мои занятия на пляже правда разрастаются. Он, эм... он скоро начинает. После фестиваля, — быстро выпаливаю я, пытаясь через зеркало заднего вида прожечь в глазах Саванны нужное сообщение.

Она поджимает губы и качает головой, ухмыляясь.

— Вау, детка, я так тобой горжусь. Круто. Мой приятель только что подписал контракт с «Sony». Надеюсь завести там связи. Думаешь, завтра сможем сделать пару фоток для моего профиля, Сам?

Я медленно выдыхаю, обдумывая ответ. Честно говоря, я не ожидала, что он попросит меня снимать его для соцсетей в эти выходные. Я думала, может, он попытается показать, что скучал по мне и хочет провести со мной качественное время, не сосредоточенное вокруг его онлайн-присутствия. Я надеялась, он сделает что-нибудь, что заставит меня усомниться в расставании и дать отношениям ещё один шанс. Крошечный пузырёк наивной надежды лопается и растворяется.

— Эм, — начинаю я отвечать, но краем глаза вижу, как Дейтон качает головой.

Я поворачиваюсь к нему.

Мы застряли в пробке из-за фестиваля, поэтому он поворачивается ко мне лицом. Он, как обычно, сверлит меня взглядом, но, как ни странно, я могу прочитать в этом взгляде — я заслуживаю лучшего.

«Я знаю, что заслуживаю лучшего, но забавно слышать это от тебя».

Он ухмыляется, прежде чем снова посмотреть вперёд.

Сав спасает меня от необходимости отвечать.

— Можем остановиться за бургером в «Игги»? Я умираю с голоду!

Гриль-бар «Игги» — наша любимая бургерная на острове, она существует уже много лет. Они кладут жареные маринованные огурчики и домашний ранч в свои сочные бургеры, а чесночный айоли у них лучший из всех, что я пробовала.

Дейтон сворачивает на следующем съезде и заезжает на парковку. Мы все выходим из машины и идём ко входу.

— Боже как же неловко! Когда ты наконец нажмёшь на курок и порвёшь с ним? И ещё — Дейтон горячее, чем я помнила. Не могу поверить, что ты отправила ему те фотографии! — шепчет мне на ухо Сав, держа меня под руку.

Я сжимаю её руку и качаю головой. Он идёт на несколько шагов впереди нас, но я умру, если он узнает, что я ей об этом рассказала.

— Я пытаюсь притвориться, что этого никогда не было, — шепчу я в ответ. — И не знаю когда. Чем скорее, тем лучше. Мне просто нужно остаться с ним наедине.

Она поднимает брови, пока мы продолжаем идти. Добравшись до окошка заказов на вынос в «Игги», я заказываю бургер с жареными маринованными огурчиками на булочке бриошь и трюфельную картошку фри. Когда все получают еду, мы возвращаемся к машине.

Я поднимаю взгляд на Дейтона, когда он открывает для меня дверь.

— Спасибо.

Аксель без умолку болтает о том, как он рад соревнованиям и тому, что увидит музыкантов и инфлюенсеров, которые там будут. Кажется, этих выходных он ждал больше из-за концерта, чем из-за меня.

Когда мы подъезжаем к дому, Сав идёт к багажнику выгружать свои сумки. Брови Дейтона сходятся. Он двигается помочь ей, явно сбитый с толку. Студия достаточно большая только для двоих.

Я позволяю ему самому об этом подумать и не предлагаю объяснений насчёт того, кто где будет спать. Я нерешительно сказала Акселю, что хочу, чтобы Сав осталась со мной, а он спокойно сообщил, что уже планировал ночевать в кемпинге с другими друзьями-сёрферами, чтобы они могли встать пораньше и поймать волны.

«Может, он тоже хочет расстаться. Он точно не выглядит заинтересованным в сексе со мной или в вечере, проведённом в постели в обнимку».

За восемь месяцев, которые мы провели порознь, я тоже почти не скучала по нему.

Моя хрупкая самооценка съёживается ещё сильнее. Я много работала над исцелением после того, как мой бывший муж фактически уничтожил мою уверенность и наш брак. То, как закончился мой первый брак, было раздражающе клишированным. Он начал спать со своей секретаршей в командировках. Скукотища. Она тоже была замужем, и у неё был ребёнок. Его телефон был подключён к компьютеру, и когда я увидела отвратительные сообщения, которые они пересылали друг другу, я была ошеломлена и унижена.

Я знала, что Эндрю не идеален. Знала, что у нас не было сказочной любви, но это были страстные отношения. Мы поженились, когда мне было двадцать два, теперь я понимаю, что слишком рано, и развелись два года спустя. Меня всегда впечатляли его трудолюбие и целеустремлённость.

Теперь, когда я приближаюсь к тридцати, я поняла, эго — неприятный симптом, который есть у большинства успешных мужчин. Они думают, что раз у них есть деньги и их уважают на работе, их жёны должны просто оставаться рядом и терпеть любое дерьмовое обращение, которое они им выдают.

«Именно поэтому успех Дейтона в бизнесе для меня скорее тревожный сигнал, чем что-то привлекательное».

«Если бы мне было не всё равно. А мне не всё равно».

— Земля вызывает Саммер! — слышу я голос Сав.

Я моргаю, разгоняя туман неприятных мыслей, и фокусируюсь на ней. Каким-то образом, пока мой разум блуждал по воспоминаниям, я прошла через двор и оказалась на задней террасе бунгало.

— Хочешь поесть на пляже? — спрашивает она.

Я киваю.

— Конечно, пляжный пикник звучит весело. Дай только взять нам полотенца.

Дейтон уже в студии и ставит сумку Сав на пол. Его отец всегда был идеальным джентльменом, и он определённо унаследовал часть этих черт.

Он берёт несколько свёрнутых жёлтых полосатых пляжных полотенец из корзины в углу. На нём бледно-голубая льняная рубашка в тонкую полоску, рукава закатаны до локтей, и брюки цвета хаки. Его волнистые чёрные волосы немного отросли, а лёгкая щетина выглядит не просто привлекательно — она чертовски горячая.

— Просто сделай это уже, — выдавливает он сквозь зубы.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх.

— Сделать что?

— Избавься от него.

— О чём ты говоришь?

— Ты ведь не можешь всерьёз думать, что эти отношения должны продолжаться. Он даже с тобой не спит.

Он жестом указывает на мою облачно-жёлтую кровать. Огромная, застеленная хлопковым покрывалом, по ней разбросаны пушистые, смятые пуховые подушки, а на угол небрежно накинуты кремовые муслиновые пледы.

Я скрещиваю руки на животе.

— А тебе какое дело?

Он качает головой, опускает взгляд на пол и раздражённо трёт глаза.

— Позволь мне прямо сейчас кое-что объяснить тебе как нормальный гетеросексуальный мужчина. То, что твой парень не спал в твоей постели больше восьми месяцев, — огромный красный флаг. И это, в сочетании с тем, что он здесь и его полностью устраивает, что твоя подруга делит с тобой кровать вместо него? Это хуже, чем красный флаг. Это катастрофа. И я не азартный человек, но поставил бы деньги на то, что он либо гей, либо изменяет тебе.

— Может, наши отношения — не только секс.

Я упрямо вздёргиваю подбородок.

Очевидно, я с ним согласна, и эта ситуация глубоко меня ранит. Но я лучше буду сидеть здесь и спорить с ним весь день, чем признаю это.

Его грудь поднимается и опускается с ровным выдохом.

— Ты вообще когда-нибудь занималась с ним сексом?

— Этот вопрос невероятно личный, но да, конечно, занималась.

«Да как он смеет спрашивать меня об этом?!»

Его челюсть напрягается.

— И ты считаешь нормальным, что он не хочет большего?

Его глаза темнеют, но остаются на моём лице.

— Кто сказал, что он не хочет меня больше?

Меня задевают его слова. Я ненавижу его способность разбирать меня на части и практически указывать пальцем на мои самые глубокие неуверенности так непринуждённо. И выглядеть при этом так чертовски сексуально.

Он усмехается и качает головой с недоверием.

— Говори себе что угодно, Кексик, но эти отношения мертвы, и этот мужчина тебя не хочет.

Он подчёркивает последнюю часть, проворачивая нож, который уже торчит у меня в животе.

Грудь обдаёт жаром. Я сжимаю челюсти и смотрю на него снизу вверх с огнём в глазах.

— Мне не нужны твои советы по поводу моих отношений. Что ты там говорил про то, что у тебя нет времени на девушку? Ты даже отдалённо не представляешь, как это работает!

Я повышаю голос, почти крича на него.

— Люди проходят через трудности. Людям бывает грустно. Люди иногда встречаются не с теми, но любовь — это пройти через тяжёлые времена, когда всё состоит не только из солнца и радуг! Так что почему бы тебе не заткнуться и не оставить меня в покое?

С тех пор как я начала свою тираду, выражение его лица не изменилось. Он всё так же выглядит осуждающим и раздражённым. Я резко разворачиваюсь, вылетаю из студии и марширую к пляжу. Сав и Аксель уже там, ждут меня и уже вовсю едят.

— Можно поговорить с тобой, Аксель? — выдавливаю я.

Слёзы грозят скатиться по щекам, но я заставляю их отступить.

— Конечно, — бормочет он, поднимаясь из приседа на песке.

Я начинаю идти вдоль пляжа, сердце бешено колотится. Он пристраивается рядом, всё ещё жуя свой бургер. Жир стекает по его руке. Мой живот урчит, но, кажется, я оставила свою еду в машине.

— Думаю, нам пора поговорить, — говорю я после того, как мы несколько минут идём рядом в тишине, позволяя волнам омывать мои потрёпанные нервы и немного их успокаивать.

Я ненавижу, как хорошо мы ладим. С ним легко. Спокойно и комфортно, но, господи, как же скучно. Он ждёт, пока я снова заговорю.

— Ты думаешь, у этих отношений есть всё необходимое, чтобы продолжаться?

— Эм, может быть. То есть я не знаю? Ты выглядишь так, будто тебе сейчас нужно личное пространство.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он глядит на воду, щуря голубые глаза на солнце.

— Ты думаешь, я отдаляюсь?

Он пожимает плечами.

— Ты переехала сюда практически внезапно. Ты вроде как возвращаешься к прежней себе. Я понимаю, ты пережила трагедию, так что всё нормально. Я просто думал, тебе нужно время, чтобы двигаться дальше, прежде чем снова стать той весёлой Саммер, в которую я влюбился.

— Но ты считаешь, что мы должны быть вместе? Ты скучаешь по мне, когда меня нет рядом? — настаиваю я.

— Да, скучаю. Я точно скучаю по тому, как мы тусили вместе.

Мой рот на несколько секунд складывается буквой «О», прежде чем я замечаю это и захлопываю его. Кожа кажется натянутой.

— Эй, смотри, кит.

Он указывает пальцем вдаль, где из воды показывается китовый хвост.

И внезапно всё становится таким ясным.

В первый раз я выбрала страсть — и обожглась. Сильно обожглась. Ожоги третьей степени со шрамами на сердце в доказательство. Поэтому, когда я встретила Акселя, всё вдруг показалось безопасным, лёгким и, в конечном счёте, лишённым страсти. Я думала, скука — то, что мне нужно, но это хуже скуки. Полностью платонические отношения.

— Аксель, — начинаю я, выдыхая и пытаясь собрать мысли, — мы с тобой правда, правда отличные друзья. Последние три года с тобой было весело. Думаю... думаю, может, именно этим нам и суждено было быть... друзьями.

Сказав это, я затаиваю дыхание, наблюдая за выражением его лица.

Мы оба останавливаемся одновременно. После долгой паузы его голубые глаза находят мои. Он вздыхает и слегка качает головой.

— Я понимаю, Сам. Может, ты права. Может, друзья — всё, чем нам и суждено было быть. Но ты мне небезразлична. Очень. Надеюсь, этот остров тебя исцеляет.

Облегчение заливает меня, как солёная вода открытую рану. Я наконец позволяю слезам пролиться по щекам и с силой обнимаю его. Он держит моё дрожащее тело.

Мой голос дрожит.

— Да. Я исцеляюсь здесь. Правда исцеляюсь.