Мы с Кезоном молча зашли в «Макдональдс» и сразу направились в туалет. Я — в женский, он — в мужской. Однако не успела я и глазом моргнуть, как Кезон появился рядом.

— Ты чего? — прошипела я. — Тебе не сюда!

— Меня оттуда какой-то дед погнал, — пожал он плечами и, обогнав меня, направился в свободную кабинку. Я едва не закатила глаза, но говорить ему ничего не стала. Тоже зашла в кабинку, переоделась и стала оттирать грим влажными салфетками. В голове сидела лишь одна мысль: «Бежать, нужно бежать!» Только вот куда? А может быть, нужно затаиться? Город большой, мест, где можно спрятаться, — много. После столь фееричного побега мысли в голове путались, и я надеялась, что, поев и выпив горячий кофе, я приду в себя и смогу понять, как действовать дальше. Иногда нужно просто передохнуть.

Из кабинок мы вышли одновременно, и, надо сказать, появление Кезона вызвало настоящий фурор. Нет, не потому, что его узнали — он был в бейсболке и солнцезащитных очках. А потому, что женщины как-то не привыкли видеть в туалете мужчин!

— Ты что тут делаешь?! Извращенец! — тут же стала кричать какая-то дородная женщина.

— Придурок. Совсем обнаглел, — поддержала ее девушка рядом со мной, красящая перед зеркалом губы.

— Может, ты и подглядывал за кем-то? — возмутилась бабушка.

— Дамы, дамы! Я не извращенец и ни за кем не подглядывал! Просто в мужском всё было занято! — улыбнулся Кезон, примирительно подняв руки. — Простите за неудобство! Не хотел врываться в ваше женское королевство.

Он подошел к раковине, включил воду и стал умывать лицо, стирая остатки грима. Его наглое поведение возмутило нескольких женщин, и они стали орать громче. Мол, какое хамство, и как вам, молодой человек, только не стыдно! Стыдно Кезону точно не было. Посмотрев в зеркало, он вдруг взял меня за руку и шепнул:

— Идем.

Поток праведного негодования тотчас обрушился на меня. Ибо женщины тотчас решили, что это я притащила сюда своего парня и понятно, для каких целей.

— Да он с девкой своей сюда пришел обжиматься!

— Совсем совесть потеряли!

— Да как и не противно в туалете-то?..

— Только посмотрите на нее! Всё сразу по девице видно. Лицо у нее какое бесстыжее! Распущенная какая…

Я хотела ударить Кезона по голове, желательно чем-то тяжелым, потому что этот дурак еще и меня подставил! Однако вместо этого повернулась к женщине, которая обозвала меня бесстыжей и распущенной, мило улыбнулась и сказала:

— Завидовать — нехорошо. Идем, милый.

И потащила Кезона к двери, крепко сжав его пальцы. Вид у него при этом был такой невозмутимый, будто бы ничего страшного не случилось, а я и вовсе улыбалась. Только улыбка сползла с моего лица сразу, как мы оказались в общем зале.

— Ненормальный, — прошипела я и тотчас отпустила его руку. Он только рассмеялся в ответ и направился делать заказ.

Кезон заказал кучу всего — как будто бы голодал неделю, а когда пришло время рассчитываться, оказалось, что у него доллары, которые он не поменял, а рублей совсем мало. Разумеется, расплачиваться пришлось мне. Я с неприязнью покосилась на него, но вытащила деньги, решив, что он мне их вернет с процентами.

— Какая ты у меня щедрая, — улыбнулся мне Кезон. — Люблю богатых девушек.

Я скрипнула зубами, но промолчала. Опять он меня какой-то идиоткой выставляет.

Девушка на кассе сдержанно улыбнулась и с недоумением покосилась на меня. На ее лице читался вопрос: «Зачем он тебе, подруга?» А стоящий рядом с ней парень едва сдержал ухмылку.

— Я жигало, — заявил им Кезон. — Кстати, очень удобно. Наличку таскаешь не ты, а твоя подружка.

— Замолчи уже, — тихо сказала я. — Бесишь.

На его губах вновь появилась улыбка, но на этот раз Кезон сдержался. Он первым пошел в зал и каким-то чудесным образом подскочил к освободившемуся столику у окна раньше какой-то парочки, которая окинула нас недобрым взглядом, но связываться не стала.

Мы устроились за столиком, и, надо сказать, без кучи одежды на себе и старушечьего грима я чувствовала себя намного лучше.

— Ну что у тебя за злобное лицо, лапуля? — поинтересовался Кезон, скрестив под подбородком пальцы.

— Иногда мне кажется, что ты невменяемый, — с раздражением в голосе призналась я.

— Я просто веселый, — пожал он плечами. — Но не все понимают мои шутки — что я могу поделать?

— Не шутить, — от всей души посоветовала я, глядя в окно на оживленную дорогу.

— Не люблю уныние и тоску.

— Что мы будем делать? — резко поменяла я тему разговора.

— Для начала подпишем договор, — спокойно ответил Кезон. — О том, что ты будешь играть роль моей девушки перед моими друзьями. Я ведь должен заполучить гитару. Да и проигрывать ненавижу. Окт-то уже вовсю крутит со своей Лилит.

— Какой еще Лилит? — устало спросила я.

— Лилит — это его задание, точно так же, как ты — мое. Я не должен отставать. Поэтому давай для начала сделаем селфи, — вдруг пододвинулся ко мне Кезон и положил руку на плечо.

— Убери, — велела я.

— Сначала сделаем фото, потом уберу. Он должен поверить в то, что мы на свидании, — заупрямился Кезон, и я согласилась. А что мне было делать?

Мы сделали несколько селфи — Кезон обнимал меня, клал голову мне на плечо, делал «рожки». И вел себя так, будто действительно был моим парнем, а не посторонним, который уже во второй раз появился в моей жизни, чтобы перевернуть ее. А вот у меня расслабиться не получалось. Каждое его прикосновение вызывало во мне воспоминания. В самолете я наслаждалась этим. А теперь — ненавидела.

— Ты какая-то деревянная, — возмутился Кезон. — Тебя парни в постели бревном не называли?

— А тебя? — сощурилась я.

— А я секс-герой, — гордо отозвался он. — Боевая машина. Неутомимый Халк.

— Интересно тебя парни в постели называют, — хихикнула я, а он закатил глаза.

— Гениальная шутка, лапуля. Так, давай-ка обними меня и улыбнись! — велел Кезон, снова наводя на нас телефон. Он так опасно его держал, что я только и ждала, когда телефон выскользнет из его руки и грохнется на стол или на пол. Я знала, сколько он стоит, и мне было его жалко. А вот тупого Кезона — не очень.

Со вздохом печали я положила руку ему на плечо и попыталась изобразить улыбку. Широкую и радостную.

— Пожалуйста, улыбайся нормально, — мрачно посоветовал мне Кезон. — А не как сбежавшая из психологической больницы.

— Психиатрической, — поправила я его со смешком. Язык он и правда стал забывать, бедолажка.

— Тебе виднее, — отмахнулся он и прижал меня к себе. А после вдруг вообще подхватил и посадил на колени. Я даже возмутиться не успела, как он вытянул вперед руку с телефоном и сделал еще несколько селфи.

— Сидят, извращенцы, фотографируются, — услышала я женский голос из-за соседнего столика. Там сидела та женщина, которая назвала меня бесстыжей. — Занимаются непонятно чем в туалете, а потом фото делают невинные!

Обращать на нее внимание я не стала — просто пересела. Кезон же попросил у меня ручку и бумагу — для договора. Ручка в сумке нашлась, а вот бумага — нет, и мне пришлось пожертвовать листом из ежедневника, в котором я раньше, во время работы в агентстве, записывала важные дела и события. Блокнот я прихватила совершенно случайно — когда-то он был для меня безумно важным, и я не представляла без него свой рабочий день. А теперь стал бесполезным.

Кезон выхватил блокнот и нагло вырвал два листа. На одном из них он принялся что-то писать крупным разборчивым почерком — каждая буква была отдельна от другой.

— Как там у тебя фамилия? — поднял он на меня взгляд. — Помню, какая-то смешная. Шуткина? Мишуткина?

— Шутейко, — мрачно ответила я. Он же мне в паспорт в самолете лазил!

— А, точно. Интересная фамилия для той, которая не понимает шуток. Просто насмешка судьбы, — улыбнулся Кезон. — А отчество?

— Андреевна.

— Окей.

Он снова принялся что-то строчить. А затем с видом супермена, спасшего мир от космической напасти, вручил мне этот листочек, и я принялась читать.

«Я, Кирилл Владимирович Плотников, обещаю помочь Наталье и спрятать ее от преследователей, а также защитить от посягательств на жизнь, честь и достоинство; кроме того, обязываюсь выплатить ей денежную премию за выполненную часть договора».

«Я, Наталья Андреевна Шутейко, обещаю выполнять роль девушки Кирилла в течение месяца с последующей возможностью продления сделки, а также выполнять прочие поручения взамен на защиту и выплату денежной премии. Также обещаю держать в тайне всю полученную во время общения конфиденциальную информацию. В ином случае должна буду выплатить штраф в размере пятидесяти процентов от премии».

После прочтения я не знала, что делать — хохотать или рыдать от бессилия перед его глупостью.

— Бред, — нахмурилась я. — Эта записулька не имеет юридической силы.

— Подписывай. Я сделаю так, чтобы имела, — велел Кезон. — А что? Всё по-честному. Я защищаю тебя, а ты играешь роль моей девушки. Всё!

— Тогда сумму премии подпиши, — со смехом посоветовала я, всё так же не принимая эту ерунду всерьез.

— Сколько? — спросил он.

— Десять тысяч долларов, — нервно рассмеялась я, думая, что сейчас он просто пошлет меня — а мне хотелось его позлить. — А нет, лучше пятьдесят!

Кезон тотчас поставил эту цифру на обеих бумажках и размашисто подписался.

— Твоя очередь, лапуля, — протянул он мне ручку.

— Ты серьезно? — внимательно посмотрела я на него. — Я сказала для прикола. Это огромные деньги.

— Абсолютно серьезно. Для меня это совсем небольшая сумма. Поэтому давай, подписывай, мы поедим и будем думать, что делать дальше, — неожиданно серьезным голосом сказал Кезон. — Я так понял, у тебя реально большие проблемы. А я не умею решать проблемы на голодный желудок. Ну почему так долго не делают наш заказ?

— Ты мог бы поесть сворованные пирожки, — пожала плечами я. Его спокойствие раздражало. Ну конечно, он ведь не понимает, в какой я заднице! Для него это лишь развлечение.

— Не могу пройти мимо «Макдональдса», — признался Кезон, наблюдая, как я с постной миной подписываю наш «договор». А что мне оставалось делать? Мне нужна была помощь. Его помощь.

— Я делаю это не ради денег, — сказала я сердито. — Мне не нужны пятьдесят тысяч баксов. Просто помоги спрятаться.

— Не ной, — с царственным видом заявил Кезон.

Я отдала ему эти дурацкие бумажки, и почти сразу же на табло появился номер нашего заказа. Кезон тотчас сорвался с места и пошел за ним. Еда подействовала на него умиротворяюще.

Какое-то время мы молча ели. Я — «Биг мак» с картошкой-фри, он — весь ассортимент. По крайней мере, так казалось. И куда в него столько лезет?

— Знаешь, что я раньше делал? Сравнивал вкус еды в «Макдональдс» в разных странах, — поделился Кезон, прожевав пирожок с вишней. — Ты знала, что в каждой стране он свой?

— И где вкуснее всего? — полюбопытствовала я.

— В России, — ответил он. — Как ни странно. А может, просто привык. В Гонконге, кстати, очень круто! Слушай, лапуля, почему ты так мало заказала? Тебе точно хватит? Возьми у меня что-нибудь.

— Какой заботливый, — фыркнула я. — Нет, спасибо. Ты сам кушай, набирай килограммчики. И не забудь мне потом отдать деньги.

— Кто о чём, а лысый о порно, — вздохнул Кезон.

— Что? — переспросила я. — Ты о чём?

— То есть, вшивый о бане, — торопливо поправился он. — Так ведь говорится?

— Говорится, что ты не в себе, — фыркнула я. Боже, наверное, я действительно выгляжу жадной. Он мне тут пятьдесят тысяч предлагает, а я прошу отдать долг за обед в «Макдональдсе».

— Забудь о деньгах, просто наслаждайся жизнью, — посоветовал Кезон.

— Тяжело наслаждаться, когда их нет, знаешь ли.

— Скоро будут. Вот сыграешь роль моей девушки, и появятся.

Он говорил что-то еще, одновременно жуя, но я не слышала. Мой взгляд случайно упал в окно, и я вдруг заметила знакомый «Джип». Сейчас он завернет с главной дороги к парковке перед «Макдональдсом», и люди Альшевского заметят машину, арендованную Кезоном. Неужели… Неужели они нашли нас по ней? Какая же я дура! Нужно было заставить его бросить машину и убегать на своих двоих.

Все эти мысли пронеслись внутри за мгновение. И я поняла, что нужно убегать. Убегать, пока не поздно!

Я вскочила и схватила сумку.

— Ты чего? — удивленно посмотрел на меня снизу вверх Кезон.

— Быстро, уходим, — тихо сказала я. Внутри всё было словно тугим узлом скручено из-за страха.

— Куда уходим? — изумился Кезон. — Я еще не поел!

— Они нас нашли! Нам нужно уходить! — взмолилась я, взяла его за руку и переплела свои пальцы с его пальцами. — Пожалуйста.

Кезон посмотрел в окно, тоже заметил «Джип», который как раз сворачивал к ресторану быстрого питания, с сожалением глянул на свой обед, за пару секунд допил «Колу», схватил пирожок и, не отпуская мою руку, первым бросился к выходу. Однако побежали мы не на улицу, а вверх по лестнице, на второй этаж, где располагались офисы, под которые, собственно, здание и было сдано. Мы мчались по коридору, то и дело натыкаясь на людей, а потом спустились вниз по другой лестнице — выходов в здании было два. Я изо всех сил перебирала ногами, а Кезон на ходу умудрялся есть свой пирожок.

Оказавшись на улице, мы кинулись прочь по проспекту, то и дело оборачиваясь, но не видя за собой погони. Очень быстро мы затерялись во дворах, а потом, как нашкодившие подростки, юркнули в какой-то подъезд следом за каким-то дедушкой, который подозрительно на нас посмотрел. Зачем мы вообще пошли в подъезд, не знаю — туда меня потянул Кезон.

— Вы к кому? — строго посмотрел на нас дедушка перед тем, как мы вошли в лифт. Наверное, выглядели мы подозрительно — растрепанные и запыхавшиеся. А у меня еще и в боку кололо — еще бы, такая суперпробежка второй раз за день!

— К Лене, — приветливо ответил Кезон.

— А, с десятого этажа, — почему-то решил дедушка, а мы не стали его разубеждать. Забавно — иногда даже лгать не надо. Люди сами могут придумать правду — такую, которая им будет удобна. И до последнего верить в нее. Как я когда-то.

Он вышел на пятом, а мы поехали до самого конца. Оказавшись на последнем этаже, Кезон зачем-то полез по лестнице, ведущей на чердак — захотел попасть на крышу. Но не смог. Преградой стал навесной замок.

— Чёрт, — с досадой сказал он. — Их раньше не ставили.

— Раньше — это когда? В другой эре? — полюбопытствовала я.

— До того, как я переехал в Нью-Йорк. Мы с пацанами всё время тусовались на крышах.

— Позволь напомнить, что сейчас ты не с пацанами тусуешься, а убегаешь вместе со мной от опасных людей, — сухо напомнила я. Для него всё это было игрой. Развлечением, которое могло скрасить будни суперзвезды. И мне это не нравилось.

— Я в курсе, не нуди над ухом. Лучше дай шпильку, — потребовал он. — Замок открою.

Шпилька у меня была — затерялась в сумке, а вот замок Кезон не открыл. Пытался, старался, пыхтел, но не одолел. И рассердился. Нахмурился и надул губы.

— Уйди, я сама открою, — велела ему я и залезла на лестницу. У меня опыта в этом было побольше — когда-то мы с Сережей и его друзьями тренировались развлечения ради. В компании был парнишка, недавно покинувший стены специализированной школы для трудных подростков, куда попал за воровство. Он нас и научил азам. Жаль, потом снова его забрали — снова за воровство, но уже в колонию.

Замок я открыла за пару минут и первой оказалась на залитой солнцем крыше.

— Ты мне, наверное, какую-то неправильную шпильку дала, — заявил Кезон, забравшись следом за мной, но я ничего ему не ответила — смотрела по сторонам. Вид был прекрасным — голубое бездонное небо и город, одетый в лето. Серость панельных домов вперемежку с зеленью. Крыши, окна и хитросплетенья дорог, которые с высоты казались тонкими.

Высоту я любила почти так же, как море.

Я села на бетонную перегородку, нагретую солнцем. Хотелось немного прийти в себя и понять, что делать дальше. Успокоить испуганное сердце. Оглядеться по сторонам. А может быть, хотелось почувствовать себя свободной — хотя бы на миг. Высота всегда даровала ощущение свободы. Не знаю, почему.

— Третий раз тебе так не повезет, — сказал Кезон, садясь рядом.

— Третьего раза не должно быть, — серьезно ответила я. — Иначе это будет конец.

— Твой бывший заставит тебя жить с ним до конца жизни?

— Нет. Он не даст мне жить. Он меня убьет.

Мой голос прозвучал обыденно, и при этом странно. Может быть, в нём было обречение, а может быть, виной всему была моя полуулыбка, которая появилась, когда я смотрела вдаль, на дома.

— Зачем ему убивать тебя? Он ревнивый псих? Маньяк? — нахмурился Кезон.

— Не хочу о нём говорить. Я просто хочу оказаться подальше отсюда. Не попасть к нему в руки, — отозвалась я и заглянула ему в лицо. — Спаси меня, Кирилл. Пожалуйста.

Я не хотела говорить так — эти слова сами сорвались с моих губ и растворились в горячем воздухе. Я не хотела молить его о помощи, не хотела унижаться, не хотела выглядеть слабой, но не сдержалась. И сама себя обозвала дурой, готовясь к его очередным шуточкам. Однако вместо этого он вдруг кивнул и коснулся моего плеча.

— Я спасу тебя, обещаю.

В его голосе было нечто такое, что заставило меня поверить. То ли твердость, то ли забота. Я заглянула в темные глаза, обрамленные длинными ресницами, и поняла, что плыву. Не от жары на нагретой крыше, а от внутренних ощущений.

На моем лице появилась улыбка, и на его — тоже. Кезон вдруг склонился ко мне и поцеловал в губы — осторожно, подбадривающе. Не углубляя поцелуй и не вкладывая в него страсть. Нежно и просто. Как мальчишка, позвавший на крышу понравившуюся девочку после свидания в «Макдональдсе». И это был поцелуй с ароматом вишни.

— Не спрашивай, зачем я это сделал, — сказал он, всё так же глядя в мое лицо. — Мне просто захотелось.

«Продолжи дальше», — кричало всё внутри меня, но я лишь улыбнулась.

— Мы улетим, — продолжал Кезон, с прищуром глядя в небо — очки он в кои-то веки снял. Прямо над нами высоко-высоко пролетал самолет. Держал курс куда-то на юго-запад. Возможно, в мой родной город.

— Как? — вздохнула я. — Скорее всего, он взял под контроль аэропорт.

— Каким образом? — спросил Кезон.

— Не знаю. Ему виднее. У кого деньги, у того и власть, — отозвалась я. — По номеру машины, которую ты арендовал, нас ведь вычислили. Значит, и билеты будут проверять. Увидят мою фамилию и поймут, что я улетаю. Или улетела. Они в любом случае найдут меня.

— Ничего страшного, лапуля, — самоуверенно заявил Кезон. — Мы всё равно улетим, и они не узнают об этом.

— Как же? — слабо улыбнулась я.

— Арендуем самолет, — беззаботно ответил Кезон. — Кстати, самый удобный способ для путешествия между странами. Никаких очередей в туалет и никаких узких расстояний между креслами. Только ты и я. Ну и наши договоры, — похлопал он по рюкзаку, который снял с себя и положил на колени. — Кстати, Окт уже должен был увидеть наши фото.

И с этими словами он полез в телефон.